Love You to Death

      Минги дышит, дышит… но лишь один запах ощущает — меда и полевых цветов. Он забился в нос и совершенно не хочет отпускать. Растрепанная и взъерошенная, она сидит на лавочке в парке, игнорируя свой телефон, который разрывается от звонков. Не уходит, вспоминая взгляд Чонгука, в котором прочла столько всего, что до сих пор кружится голова.       Царапает ногтями поверхность дерева, чувствуя себя виноватой из-за того, что навредила ему. Она не должна была вести себя так… Щеки покрывает новая порция румянца, когда она видит, как он идет в ее сторону.       Может, это она совершенно не изменилась?       Чонгука не назвать мальчишкой. Больше нет. Совершенно другая аура окутывает его со всех сторон. Кажется, он привлекает еще больше внимания чем раньше. Высокий, хорошо сложенный, уверенный в себе. Минги хлопает себя ладонями по щекам, не желая заблуждаться. Ей нужно просто извиниться за свое поведение и уйти, даже если эта встреча ей кажется жутко подстроенной. И в тоже время, определенно, не уместной.       Дышит, дышит и немного задыхается. В задиристых темных глазах много знакомого, но увы, Чонгук никогда не улыбался ей так. Она замечает, как две девушки подходят к нему, или скорее крошечный рыжий шпиц, которого одна из них держит на поводке, преграждает ему дорогу. Сначала, ей становится любопытно, как Чон отреагирует на это, а после того, как Минги замечает улыбку на его губах — весь интерес пропадает. Ей сложно признать, что эта зависть. Видимо, она всегда будет помнить его отношения к себе и сравнивать его с тем, как он относится к другим.       Раскачиваясь, покидает насиженное место, но только оглядевшись, понимает, что чтобы выйти из парка, ей нужно идти в ту сторону, где стоит он. Не сказать, что ситуация неприятная, но что она может ему сказать. Уж точно не то, что он произнес, после их долгой разлуки. — Как обычно напридумывала себе всяких глупостей в голове, — мягкий голос, дыханием касается ее дымчатых ушей.       Минги даже вздрогнуть не успевает, не то чтобы сориентироваться, когда оказавшийся рядом Чонгук, вкладывает ей в руку бутылку воды с лимоном. Та приятно холодит ладонь, пока его прикосновение к ее запястью жжет, будто ее коснулись раскаленным металлом. — Я не собиралась сбегать, — уверенно произносит она, вместо извинений. Ей легко даются слова, пока они соблюдают дистанцию.       Она все еще смотрит на бутылку, именно такую воду она постоянно и пила, с каким-либо вкусом, но чаще лимонным, потому что обычная вода не всегда лезла в горло, особенно, когда она ощущала усталость перед изменениями в погоде. Небо сейчас тоже серое и когда она поднимает голову, чтобы подтвердить это, натыкается на любопытный взгляд Чонгука. После, касается взглядом отметин на его шее и подбородке и к горлу подступает ком. — Я это запомню, — с запозданием, он отвечает на ее последние слова, игнорируя ее неловкость от всей этой ситуации, и берет за руку. — Что ты… — Пойдем, — ей не вырваться, да и не хочется, когда становится тепло и жутко приятно, от этого прикосновения.       Чонгук тянет ее вглубь парка, а она плетется за ним, смотря только на его широкую спину. На нем черная толстовка, и супер облегающие джинсы в том же цвете. Рыжевато-коричневый мохнатый хвост чуть касается ее свитера в области живота, и она не удерживается от того, чтобы не дотронуться до него. Минги пугается своих же желаний, понимая, что не сулит ей ничего хорошего за это, но Чонгук не реагирует, даже не оборачивается, пока они не доходят до большого дерева, ствол которого может спрятать их обоих, а стоя под ним, можно подумать, что раскидистые ветви закрывают все небо.       Когда их руки разъединяются, Минги становится как-то неуютно. Весенний ветер в разы холоднее. Продувает насквозь.       Чонгук садиться прямо наземь, упираясь спиной о ствол дерева. — Прости за… — Просто побудь со мной.       Сказано ими будто на одном дыхании. Одновременно. Минги неуверенно смотрит на Чонгука, все еще стоя поблизости, пока он блуждает глазами по поляне, где распускаются первые весенние цветы. Ей бы тоже полюбоваться этими пестрыми желтыми пятнами на зеленой травке, но ей не оторвать взгляда от Чонгука.       Она ведь, смотрела на него всегда, а когда их взгляды встречались — убегала, потому что ни одно такое столкновение не приводило ни к чему хорошему. Сейчас, она вечной стены между ними не чувствует, но и поверить во что-то подобное — не может. Они ведь, как кошка с собакой. Тут не просто ссоры, а столкновение индивидуальностей.       Минги за этими мыслями не осознает, как присаживается на травку, почти рядом, но ближе к свету. Земля всегда манила ее своими запахами. Ей бы закрыть глаза и расслабиться, но на затылке ощущается чужой взгляд. Она знает об этом зуде на коже с их первой встречи, но уже и позабыла о том, какого это, когда тебя изучают словно под микроскопом.       Она не думала, что это неприятно, поначалу, расценивая это, как внимание, пока Чонгук не начал вызывать с ней с каждым таким вниманием тонну раздражения.       Минги копается в себе мысленно, пока пальцы перебирают травинки, которые попадаются ей под руку. — Ты красивая, — и снова то, что она так не ожидает услышать. — Не верится, — резко бросает она, поворачиваясь в сторону Чонгука. Пора бы уже расставить все по своим местам. Пора бы ей избавиться от этой привязанности, потому что по-другому не назвать то, что даже спустя четыре года, она не смогла выбросить из памяти: его запах, имя, глаза. — Я всегда так думал, — мягкая и такая соблазнительная улыбка расползается на его губах, а она шипит. Уши дергаются, а хвост приходит в движение, отбивая четкий ритм по земле. Потому что, так изменять своим действиям нельзя, действовать вопреки тому, что она знала. Говорить то, к чему она готова не была. — Только говорил обратное, — Минги продолжает препираться, выставляя всю свою злопамятную натуру напоказ.       Чонгук тяжело вздыхает, но почему-то ей видится за этим наигранным набором воздуха в легкие, смех. Его грудная клетка дергается, а в глазах играют смешинки, которые он прячет, смотря куда угодно, но не нее. Из-за этого он отнимает руку от своей шеи, сминая в кулаке бумажный платок, который все это время держал у своей раны. Минги замечает кровь, а на ранах все равно, если не кровь, то проступает желтоватая сукровица.       В этом есть что-то ненормальное и завораживающее одновременно. Ей больше не страшно и откуда-то берется чувство того, что ей специально было позволено сделать это. Смущается, находя в этих узорах от ее когтей, некие метки, которые оставила именно она. — Многое произошло между нами, — спокойно говорит Чонгук, но в его интонации читается некий подвох, он будто издевается над ней до сих. Минги так и ждет, что он добавит что-то вроде «признаю, если тебя это так беспокоит». Следит за движением его ушей, которые даже не шевелиться и не сразу реагирует на его слова: — Давай попробуем это изменить.       Минги знает, что если снова задаст в ответ вопрос «зачем», то потянет время и попадет в свои же сети, потому отвечает на это: — Не хочу.       И вопреки всему, внутри вместо облегчения — горечь. Во рту горько, потому что лжет, но и поддаваться на чары пса не собирается. — Давай станем друзьями, — еще одна попытка, которая разрушает всю ее решительность будто по щелчку.       И Чонгук ее и так треснутое когда-то сердце, разбивает на части, когда его щеки немного розовеют, а он сам отводит взгляд. — Хорошо, — соглашается она, доверяя одной своей части разума, в то время, как другая кричит о том, что такого из них никогда не получится.       Пес оживляется, виляя хвостом. Такого Чонгука она видела в те редкие моменты, когда он был действительно счастлив. Еще она помнит, что осчастливить его можно было очень просто: вкусной едой, вниманием со стороны тех, кто был ему небезразличен и тем, когда он издевался над ней. — Да, хорошо, — вновь обретая голос, чуть не рычит он. — Может тогда обменяемся контактами, чтобы… — Закрой глаза, Чонгук, — Минги в своей просьбе не уверена, как и во всем, что связано с Чон Чонгуком, но. — Зачем? — Раз мы собираемся стать друзьями, то должны доверять друг другу, — совершенно безобидно заявляет Минги.       Но, не зря она все-таки кошка, и прошло уже с их последней встречи четыре года. Может, по отношению к Чонгуку — у нее внутри ничего и не изменилось, но кое-чему научиться она все же смогла. — Ты ведь не сбежишь? — Закрой глаза, — наблюдая за его неуверенностью и метаниями, сдерживая смех, вновь просит его Минги.       Когда это происходит, она выдерживает секунды заминки, чтобы насмотреться на него, не ощущая на себе того взгляда, который заставляет ее дрожать и каждый раз сжиматься в комок. Медленно подходит ближе и присаживается рядом с ним, опуская свои руки на его плечи. Чонгук дергается, хоть и наверняка, ощутил ее приближение до того, как начала двигаться в его сторону. — Друзья ведь должны помогать друг другу, к тому же, — она приближает свое лицо все ближе к его лицу, замечая, как трепещут его ресницы. Держать власть над псом, оказывается гораздо забавнее, чем она себе представляла. — Прости, что сделала тебе больно.       На этих словах, она надавливает на его плечи сильнее, и проводит языком по его ранке на подбородке, успевая окольцевать его руку своим хвостом, которой он потянулся к ней. Чонгук распахивает свои глаза слишком быстро, но и она успевает увернуться от его прикосновений.       Лицо его пылает маковым цветом, а в глазах блестят искры, будто в темном омуте распылили золото. Минги уверена, что не видела ничего прекраснее в своей жизни. — Ты… — В качестве исключения, — быстро ориентируется Минги, отворачиваясь, чтобы он не увидел ее реакции на эту картину, которую она сохранит в своей памяти надолго. — Друзья не могут прикасаться друг к другу. — Не могут… — запоздало соображает Чонгук, который в принципе никогда не думал, что застенчивая Минги, которая и отпора ему не могла дать, поступит вот так…       Слышит ее отдаленный смех и ощущает слабость в ногах. Смотреть, как она от него снова убегает, теперь не так уж и неприятно, после произошедшего. — Тогда друзьями нам точно не быть, Минги.       Слова, унесенные ветром, так и не дошедшие до адресата. Он улыбается, пока растрепанный хвост счастливо лягает его по бедру. Слой серых облаков вновь пропускает лучи света, пока в поле его зрения все еще мелькает образ милой дымчатой кошки, которая смогла его уделать его же словами. Которая смогла его влюбить в себя, еще сильнее.       Прикасается пальцами к месту, которое все еще хранит отпечаток ее шершавого языка.       Нет, им точно не быть просто друзьями.