Нити Судьбы: Зарождение Сплетения

      Проснулся Илиот, судя по внутренним ощущениям, за час до рассвета. Что именно его разбудило, сказать впервые секунды не мог. Но когда сзади к его ягодицам прижалась вполне ощутимая твердая плоть, все понял.       Варон крепко обнимал его во сне, жарко дыша в шею. В принципе объятия были не впервой, потому омега не боялся, что нельзя сказать о возбуждении мужчины.       Не зная что делать, Илиот снова прикрыл глаза, полагая, что в скором времени мужчина успокоиться.       Однако, вопреки его ожиданиям, простые объятиях стремительно продвигались в сторону откровенного приставания. Губы мужчины начали целовать шею и плечо омеги, руки заскользили по груди, к животу. Недвусмысленные покачивания бедрами, прижимание плоти к заду возбуждали. Илиот не евнух, в конце концов.       — Варон, — тихо позвал молодой человек, желая разбудить мужа и прекратить пытку. Не настало еще время для близости.       — М, — томно отозвался мужчина и поцелуи стали жарче, руки скользнули под теплую тунику, что служила ночной сорочкой в дороге. Шероховатая кожа рук вызвала в молодом теле бурю ощущений, и собственная плоть стала стремительно набухать.       — Я думал, мы договорились, — волнение нарастало. Илиот не мог позволить мужчине обладать собой, пока он в подобном состоянии, то есть попросту не мытый.       — А мы до конца не пойдем, — шепнул Варон и, уже не скрываясь, опрокинул Илиота на спину, подминая под себя. Одна его рука скользнула к штанам омеги, вторая сжала плечо, будучи локтем служа опорой для всего веса сильного тела. Губы легко прошлись по шее и щеке, впиваясь в рот супруга. Вновь отросшая борода колола и в тоже время ласкала тонкую кожу.       Первые секунды поцелуя Илиот еще пытался сдерживаться, напоминал себе о том, что он грязный и не стоит ничего делать. Но как только мужчина углубил поцелуй, позабыл обо всем на свете. Грогар часто целовал его в начале их супружеской жизни, но чтобы так, никогда.       Руки сами обвили плечи альфы, тело выгнулось на встречу. Варон, понимая, что сломил сопротивление, шире раздвинул ноги молодого человека, улегшись между ними, и обхватывая пробудившуюся плоть горячей рукой. Илиот застонал в его рот от удовольствия. Желая больше нежности, запустил руки под его тунику снизу. Плоский живот возбуждал своей упругостью, рельеф груди под нежными ладонями буквально сводил с ума.       Но этого было недостаточно.       Продолжая отвечать на поцелуй мужчины, одной рукой ласкать его грудь, второй Илиот скользнул к штанам с каменной плотью. Просто ощущать прямой намек на желание, даже через грубую ткань штанов, возбуждало больше, чем тысячи слов. Одной рукой омега не смог справиться со шнуровкой, потому подключил вторую. Ему стало все равно, что о нем подумает Варон, кем посчитает, просто желание переполняло. Да и сколько сдерживаться можно?!       Справившись со штанами альфы, Илиот приспустил их, с мурчанием обхватил обеими руками ягодицы мужа, потянув на себя, выгнувшись в ответ.       — Какой ты требовательный, — разорвав поцелуй, выдохнул на его ухо Варон, продолжая ласкать плоть омеги, едва сдерживаясь, чтобы не спуститься пальцами ниже. Так хотелось ощутить всю силу и полноту их близости.       Спустя миг, Илиот, продолжая одной рукой сжимать ягодицу мужчины, второй обхватил его плоть. От ее жара и размера довольно застонал, закусив губу, чтобы не воскликнуть. Как же он хотел ощутить в себе...       — Давай вместе, — беря руку Илиота за запястье и отводя за голову, подальше от своего члена, — не дай боги опозориться, — сам прижался к набухшей плоти любовника своей, обхватив обе руками.       — Поцелуй меня, — выдохнул Илиот, вырывая руку и зарываясь ею в рыжих волосах. Свободная рука все так же мяла ягодицу мужа.       Возбуждение нарастало и первый поцелуй Варона пришелся куда-то в шею молодого человека, второй, более меткий, в уголок губ. В нетерпении Илиот сам нашел его губы, стремясь опробовать то, чему уже научил его Варон, на нем же.       Первым не выдержал Илиот, с возгласом излившись в руку мужчины, пачкая и свой живот. Спустя всего несколько движений руки, апогея достиг и Варон.       Навалившись сверху на омегу, мужчина продолжал нацеловывать его шею, понимая, что еще не удовлетворен и хочет продолжения.       — Плевать на дождь, надо срочно возвращаться домой, — проговорил он, приведя дыхание в порядок.       — М? — растеряно отозвался Илиот, не поняв, о чем мужчина говорил.       — Через два дня мы достигнем приграничного замка Литторен, и уж там ты никуда от меня не денешься, даже если в горячей воде будешь отмокать месяц, — приподнявшись на локтях, мужчина снова припал к губам мужа.       — Хорошо, — предвкушая обещанное наслаждение, отозвался он между поцелуями.       — Но хорошего помаленьку, — напрягаясь всем телом, заканчивая разговор, сказал Варон и поднялся, спешно приводя одежду в порядок.       — Что-то случилось? — сев, спросил Илиот, он ничего не слышал.       — Все просыпаются, — ответил Варон, накидывая плащ и выглядывая в полутьме свои сапоги. — Скоро отправимся в путь. Но ты можешь еще час отдохнуть.       — Нет, тоже буду собираться.       Варон кивнул и покинул шатер. Последующие несколько часов он старался скрыть улыбку, то и дело расползающуюся по лицу. Хоть и не был полностью удовлетворен, но страсть, обещанная Илиотом, будоражила кровь, и мужчина верил, ожидание стоит того.       В путь отряд двинулся спустя полтора часа. День обещал быть солнечным.              

***

             Замок Литторен не соответствовал своему званию, замком его можно было назвать лишь из-за каменного фундамента, так как все двухэтажное строение было выполнено из дерева. Варона и его людей встретили очень доброжелательно. Хозяином данного шедевра строителей являлся пожилой, но сильный мужчина, что уже более двадцати лет следил за границами и порядком на них.       Бету звали гордо Рогрон, чей взгляд казался ледяным по началу, но стоило мужчине только улыбнуться, как тут же становилось тепло на душе. Встрече с наследником он очень обрадовался и поспешил предоставить все удобства, какие только мог. Первым делом Илиота и его слуг проводили в теплую комнату на втором этаже. Местные слуги спустя всего несколько минут начали приносить горячую воду и наполнять бадью.       Оглядев скромное убранство замка, омега присел у камина и с удовольствием протянул руки к огню. Хотелось как можно скорее смыть с себя всю грязь, но бадья была наполнена лишь наполовину. Рора и остальные слуги, приготовив сменную одежду и необходимое для ванны, удалились, кто за едой для хозяина, кто сам к печи, погреться на кухне. Илиот не возражал, в голове вилась лишь одна мысль.       — Готово, ваше высочество, — поклонился один из мальчишек, что носили воду. — Господин Рогрон надеется, что вы почтите его свои присутствием на сегодняшнем ужине.       — Когда? — встревожился Илиот. Он знал свои привычки, и теперь из воды не вылезет ближайшие несколько часов.       — После заката, ваша милость, — вновь поклонился мальчишка. Одет он был с виду хорошо, да и был в меру упитан. Илиот никогда не мог объяснить, почему именно его из всей семьи больше всего волновало, как живут слуги. Порой ему приходилось видеть такие дикости в обращении с крепостными, что страшно становилось. И когда он видел, что так, как сейчас, слуги одеты по погоде и на щеках алел здоровый румянец, невольно радовался.       — Примерно три часа, верно? — принялся он подсчитывать.       — Именно, ваша милость, — снова поклон.       — Хорошо. Пришли ко мне Рора, он прибыл со мной, примерно через час-полтора.       — Слушаюсь, ваша милость, — еще один поклон и мальчишка исчез за дверью.       Илиот же оглядевшись, словно нашкодивший котенок, схватил из кресла один из приготовленных заботливым Рора мешков и приблизился к бадье. Вода приятно пахла травами, а пар исходящий от нее...       Мгновение и омега с блаженством опустился в воду, млея от прикосновения горячей воды к уставшей коже...       Вот и приведет себя наконец-то в порядок, станет выглядеть, как и положено. Вымыв волосы несколько раз, натерев до боли кожу, нанеся на лицо специальный крем, Илиот, прикрыв глаза, замер, погружаясь в мир грез. Странно, но стоило только чуть лучше и чище себя почувствовать, после столь утомительного пути, как жизнь казалась прекрасной. Не волновала ни новая страна, ни ее обычаи...       Дверь с грохотом открылась, в комнату ворвался незнакомый и недовольный голос:       — Где он?! Сейчас же приведите ко мне этого ублюдка!