Нити Судьбы: Зарождение Сплетения

      Илиот стоял посреди комнаты, вокруг него вились Рора, местный слуга и Илами. Омеги помогали принцу подготовиться к коронации Варона. По обычаю молодой человек должен будет сидеть рядом с супругом у трона, перед нынешними королями. Также ему предстояло одеться в подходящие случаю одежды. Что сейчас и делали омеги вокруг. Сам же Илиот просто стоял с разведенными в стороны руками.       Рора завязывал широкий цветастый пояс вокруг его талии, который обеспечит поддержку широкой юбки со шлейфом из плотной ткани. Рисунок на ней рассказывал об истории страны. Однако видя, знакомые по урокам истории, картинки Илиот не совсем понимал, при чем тут дракон в виде змея.       Илами подворачивал на молодом принце рукава так, чтобы он вообще мог пользоваться руками. Ведь рукава короткой рубашки были слишком широки, чего нельзя было сказать о ней самой, она плотно прилегала к телу, пришлось даже обойтись одной сорочкой. Местный слуга, уже уложив светлые волосы, надевал на голову принца в тон наряду чепчик, поверх него диадему.       — Ваша милость, поднимите ногу, пожалуйста, — присев перед ним, попросил Рора, закончив с поясом и теперь вознамерившийся обуть господина.       Илиот едва имел сил стоять ровно, а уж на одной ноге. Тем не менее, он послушно поднял ногу, которую из-за длинного подола юбки видно не было, но Рора задрал его и стянул со ступни туфлю из тонкой кожи.       — Молока хочу, — тихо буркнул Илиот, мечтая, чтобы все поскорее закончилось. Он уже пережил две коронации, но такой помпезности не подвергался. — Козьего.       Омега не рассчитывал, что его услышат, но местный слуга согласно кивнул ему.       — Сейчас принесем, ваше высочество. Только закончу с диадемой.       Слуги и Илами радовались, что сегодня Илиот с жадностью съел завтрак. От трав, выданных лекарем, ему стало намного легче. Настолько, что уже сейчас он впервые выказал желание, подкрепиться еще чем-то.       — И слив, — вздохнул Илиот, не в силах побороть свое желание.       — Я закончил с рукавами, могу сходить, ваше высочество, — предложил Илами, кинувшись к двери.       — Ты больше не слуга, Илами, — едва успел крикнуть ему вдогонку Илиот. Но дверь уже закрылась.       — Разве это важно, ваша милость, — улыбнулся Рора. — Полагаю, что до конца своих дней Илами не забудет, что вы для него сделали.       — Но я ничего не делал. Все сложилось само, — отверг похвалу омега, наконец, опустив руки вдоль тела.       — Но он считает иначе, — пожал плечами Рора. Закончив обувать господина в высокие, но тонкие сапоги, встал. — Готово.       Илиот подошел к зеркалу, боясь дышать, пояс затянули довольно туго. Впрочем отражение ему понравилось. Хотя бы потому, что сегодня лицо пылало румянцем, а не зеленью.       — Присядьте пока, отдохните, — предложил местный слуга, указав на кресло перед столом. Илиот кивнул, простояв более часа, действительно немного устал.       Тем временем Илами уже шел обратно в комнату принца и будущего короля, неся на подносе кувшин с козьим молоком, утреней дойки, и чашей слив, маринованных. Но омега надеялся, что такие тоже сойдут. Все же спелых и свежих уже не найти.       — Илами? — раздался удивленный голос Вальнора, что стоял на верху лестницы и удивленно смотрел на парнишку. За спиной монарха виднелись четыре стражника с топорами. — Почему ты еще не оделся?       — Ваше величество, — как можно аккуратнее поклонился омега. — Сейчас же оденусь. Мы только закончили наряд его высочества. Он вот слив захотел, с молоком, — нежно улыбнулся Илами. Он тоже беспокоился за господина, когда тот ничего не ел. Так как Илиот достаточно много времени проводил с ним, то омега знал чуть больше остальных.       — Правда? — не скрыл удивления и облегчения король. Он беспокоился за Илиота хотя бы потому, что внуков очень хотел. А без здоровья омеги этого не получится. — Тогда поспеши. Гости уже собираются в тронном зале. У вас мало времени.       Сам король уже был полностью облачен в традиционные одежды, они походили на тот же наряд, что у Илиота, только расцветка темнее, преобладали в основном синие цвета рисунка и орнаментов.       Илами вновь поклонился и поспешил в спальню принцев. Там, войдя, тут же поставил поднос перед Илиотом. Молодому человеку и правда оказалось все равно, какие сливы, он с умилением уплетал их за обе щеки, запивая молоком.       — Как же вкусно, — выдохнул он между сливой у рта в одной руке и кубком молока в другой. Заботливый Рора уже предложил господину большое полотенце вместо салфетки, чтобы не запачкать одежду.       Илами так увлеченно наблюдал за поглощением вкусностей принцем, что несколько смутил его.       — Хочешь? — кивнув на последнюю сливу и остатки молока в кувшине, спросил Илиот.       — А? Нет, что вы, я плотно позавтракал, — покраснел Илами. — Просто вы с таким аппетитом едите, что смотреть приятно.       Илиот нахмурился, вспомнив собственно кто он и где. И вообще, почему позволяет своему желудку брать верх над разумом.       — Господин Илами, пора одеваться, — встрял Рора, подхватив омегу за руку, повел прочь из комнаты. — Ваша милость, как закончите полдник, пожалуйста, умойте лицо.       Илиот лишь кивнул, обреченно засовывая в рот последнюю сливу. Было вкусно.       Травы лекаря определенно помогали, назад ничего не попросилось. Вздохнув с облегчением, Илиот умылся и вышел в коридор, где его уже ждала стража в начищенных до блеска доспехах. По обычаю принца сопровождали солдаты в тронный зал. Видя его высочество, двое молодых мужчин поклонились ему и, выставив вперед топоры на длинной рукояти, встали позади. Илиот же направился в сторону тронного зала.              

***

              Войдя в отрывшие солдатами двери, Илиот мельком оглядел тронный зал. Помня, что его лицо должно быть бесстрастным. Хотя посмотреть было на что.       Мало того, что зал был огромен, так еще и имел стеклянный потолок-купол. Один только вид плывущих по небу облаков завораживал. Что уж говорить о стенах в многочисленных окнах-арках. Зал оказался светлым и уютным. Множество гостей уже сидели на отведенных им местах. При появлении принца, оставшаяся часть придворных принялась рассаживаться, те, кому места не хватило, низко кланялись Илиоту, пока он шел к возвышению с тронами.       Осейдай и Вальнор уже заняли свои кресла-троны. Для Варона и Илиота были подготовлены низкие скамейки с мягкими сидениями между королями и придворными. Достигнув помоста, Илиот поклонился монархам и занял свое место, напротив Вальнора. Стражи, провожавшие его, отошли за троны, встав рядом со стражниками Осейдая и Вальнора.       Теперь ждали только Варона. Мельком оглядевшись, Илиот заметил Илами и Рора неподалеку от помоста. Рора в руках держал кубок с напитком, на случай если господину станет плохо. Илами же не имел пока официального статуса, потому крутился рядом с ним. Впрочем, находиться рядом с помостом уже считалось честью. Потому на Илами кидали заинтересованные и вопросительные взгляды. Рора по одежде определяли как приближенного слугу, а вот парнишка рядом нарядом больше подходил им, придворным, нежели, слугам. Так почему он там стоит?       Осейдай поднял руку, призывая гостей к тишине. Когда голоса стихли, поднялся из кресла и подошел к краю помоста. Король сейчас был единственным, кто на плечах держал тяжелую меховую мантию, исполненную в черно-белых цветах. Седые волосы украшала внушительных размеров корона, в одной руке он сжимал посох, украшенный драгоценными камнями по всей длине.       — Мой народ, — заговорил мужчина, достаточно громко для большого помещения. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы поприветствовать нового короля. Время неумолимо идет вперед, и я стал уже слишком стар для правления этой страной. Ей требуется что-то новое и горячее, как сердце моего наследного сына Варона. Уже через несколько минут он примет корону и станет вашим правителем. Но спрошу сейчас, есть ли тот, кто против этой коронации?       Осейдай умолк, зал погрузился в тишину.       Конечно, даже если кто-то и был против коронации Варона, сказать об этом не смел. Да и не пустили бы его сюда. А если учитывать количество стражников стоящих у стен, желание препятствовать и вовсе не возникнет.       Пока Осейдай выжидал ответа, Илиот оглядывал собравшихся. Среди них заметил Грогара, и несколько удивился. Не думал он, что бывший супруг приедет на праздник. С другой стороны, а чему удивляться. Они соседи и среди гостей было много советников из других государств. Если правящая семья не могла по каким-то причинам посетить этот праздник, то с извинениями присылала послов, либо своих детей. С коронами на головах Илиот заметил еще троих. Сколько же соседей у них?       — Хорошо, — кивнул Осейдай, не дождавшись возражений. Вообще вся церемония была просто показушничеством, по его мнению. Его отец в свои семьдесят передал ему трон, как и он сам сейчас. Дело было не в здоровье, а в желании пожить спокойно напоследок. Пойти против традиции Осейдай не мог, а так уже бы лет десять как отдал трон сыну.       — Начнем, — хлопнул он в ладоши и на помост вышел Варон, слева от тронов располагалась дверь, где он все это время и провел.       Вопреки ожиданиям альфа был одет даже не как принц. Широкая рубашка, заправленная в черные штаны. Босой, с распущенными волосами. Но взгляд горел огнем. Альфа пребывал в отличном расположении духа. Мало того, что станет наконец королем и примется за дела, так еще и вскоре наследника дождется.       Встав на колени рядом с отцом, Варон склонил голову, сложив руки в молитвенном жесте.       — Варон Доргенский, я король Милинола Осейдай Доргенский-Лиантронгор по своей воле и по воле богов передаю тебе, сын мой, знак правления этой страной, — с этими словами Осейдай снял корону и взгромоздил ее на голову отпрыска, на мгновение зажав коленями трость-посох, чтобы тот не упал. Смеяться никто не посмел. В принципе, подданные уже давно привыкли к выкрутасам короля, и прекрасно знали, что Осейдай обеспечит празднование, но сам не явится, потому что считает пустой тратой времени и нервов.       — Отныне ты станешь опорой Милинола, его защитой и силой, — с этими словами отец передал сыну трость. Варон продолжал стоять на коленях с опущенной головой. Из-за этого корона то и дело норовила съехать и упасть, но сам Осейдай ее поправлял.       — Так же ты станешь защитником этих земель, клятвой завершишь обряд становление властелином Милинола и его жителей, — с последним словом Осейдай снял с плеч тяжесть в виде мантии. И занеся ее над спиной Варона, замер, ожидая ответа.       — Клянусь, — раздался голос Варона спустя несколько секунд, за которые собравшиеся даже не дышали. — Клянусь оберегать и защищать Милинол, даже ценой своей жизни. Клянусь отдать всего себя и даже больше для процветания моей родины. Клянусь уже в начале следующего года подарить наследника, — при этих его словах сам альфа хитро улыбнулся, а все взгляды собравшихся обратились на Илиота. Омега тут же покраснел.       — Вот и славно, — кивнул Осейдай сыну, накидывая на плечи мантию. Схватив Варона за руку, помог встать. — Приветствуй Милинол нового короля! Да будут дни твои светлы и радостны!       Зал раздался гулом голосов поздравлений и оваций. Довольный Варон широко улыбался собравшимся.       Теперь он король!              

***

             Рыжеволосый мужичина едва не оглох от раздавшихся криков. А вроде бы придворные, что ж орать-то словно селяне?!       Соскочив со своего места, Хеберт кинулся прочь из зала. Варон не заметит все равно, а в том, что альфа на его стороне, он сомневаться не станет лишь потому, что советник ушел. Может дела какие-то появились. Должен же кто-то следить за страной, пока тут празднование будет.       Выйдя за двери, которые пришлось открывать самому, так как стража охотно ликовала, Хеберт столкнулся в коридоре с лекарем.       — Что ты здесь делаешь? — прищурил темные глаза мужчина. Схватив омегу за руку, потащил подальше от тронного зала. — Как посмел выйти из своей комнаты?       — Ну что ты злишься! — возмущенно зашипел Фербус, пытаясь ослабить хватку советника на своей руке. Из-за перчаток, которые всегда носил, это не получалось сделать. — Разве я не имею права посмотреть на коронацию? Варон и мой господин.       — С каких это пор? — резко остановившись и обернувшись, от чего лекарь врезался в его грудь, спросил альфа. — Он не твой король, чертово отродье!       Фербус скривился на его словах, но оскорбление проглотил. Его часто обзывали, когда знали, кто он и откуда.       — С тех самых, как вы оба спасли меня, — выдернув все же руку из хватки, рыкнул молодой лекарь. — Может он и не король мне по рождению, но он мой хозяин.       — А он знает, что твоим хозяином заделался? — злоба, звучащая в словах советника, расстраивала. Фербус вообще не понимал, почему он так себя ведет. Точнее понимал, и от этого было тяжело на душе. Ненависти именно этого мужчины он не желал. Но была ли ненависть?       — Знает, — отозвался Фербус и, в расстроенных чувствах, кинулся прочь от альфы, свои дела он все равно закончил.       — Неужели?! И знает, что у тебя его нить? — кинулся следом Хеберт. — А может ты и пришел на коронацию, чтобы убить его? С твоими способностями это сделать просто. А главное, никто не заподозрит!       — Что ты хочешь?! — Фербус остановился и прямо посмотрел на любимого мужчину. — Варон сам позволил мне завладеть его нитью, это часть нашего договора, это означает, что он доверяет мне и принимает меня таким, какой я есть!       — Принимает?! — вызверился Хеберт. — Да кто в здравом...       — Зачем? — неожиданно перебил его омега. — Зачем ты каждый раз рвешь мне сердце? Твой страх не позволяет тебе увидеть меня настоящего, в отличие от Варона. Он ценит меня, а не мои способности. Ты же словно ничего больше не видишь! — молодой человек протянул руку, желая коснуться лица альфы и попытаться хотя бы так переубедить его. Но сколько бы попыток он не делал...       — Не прикасайся ко мне, — оттолкнув его руку, зарычал Хеберт, прищурив глаза, в которых плескался гнев. — Еще чего не хватало.       — Скажи, почему, ты, испытывая ко мне такую ненависть, до сих пор не убил меня, не отрубил мои руки, как обещал так часто?       Альфа поперхнулся воздухом и отвел взгляд. Разве можно объяснить то, что сам не понимаешь.       — Не беспокойся, только твою нить я не желаю видеть, — шепнул Фербус и направился дальше по коридору, к своей комнате.       Хеберт так и остался стоять посреди коридора, глядя ему в след.