Часть 3
17 апреля 2020 г., 17:00
― Думаю, на сегодня всё, ― сказала Ветта, убирая машинку на место и удовлетворённо смотря на проделанную работу. ― Можешь вставать.
Женя с кряхтением поднялась с кресла и прошла к большому зеркалу во весь рост, которое висело на одной из стен кабинета.
― Вау, ― с придыханием произнесла она, крутясь сама и поворачивая ногу в разные стороны, чтобы рассмотреть татуировку со всех сторон.
За сегодня они полностью сделали контур и некоторые делали, оставив цвет на второй сеанс, но уже сейчас дракон выглядел потрясающе.
― Он восхитительный, Ветта… ― с широчайшей улыбкой на лице сказала Женя. ― У меня просто слов нет, одни междометия. И не все из них приличные, ― на глазах врача выступили слёзы, и Ветта окончательно смутилась. ― Спасибо. Боже, я не знаю, как выразить тебе свою благодарность.
― Пожалуйста. Я очень рада, что тебе нравится, ― с улыбкой кивнула женщина, давая Жене возможность налюбоваться своим драконом и не приставая с инструкциями и фотографиями.
― Так, всё, я спокойна, ― выдохнув, сказала врач некоторое время спустя, поворачиваясь обратно к Ветте. ― Что дальше?
― Если ты не против, я бы хотела сделать видео для Инстаграма. Я обычно выставляю туда только готовые работы, но дракон получился таким красавчиком, что я не могу удержаться и не похвастаться им.
― Да, конечно, без проблем, ― кивнула Женя. ― Ты только говори, что делать нужно, а то я профан в этих делах.
Женщина радостно угукнула и понеслась к своему столу за телефоном.
― Слушай, а ты… спешишь куда-нибудь? ― с замиранием сердца спросила Ветта, когда все процедуры были завершены, инструктаж рассказан, памятка выдана и Женя уже вот-вот должна была покинуть салон. И вернуться в жизнь Ветты не раньше чем через несколько недель, чего женщина совсем не хотела.
― Нет, не спешу, ― ответила Женя, не скрывая улыбки. И, тем не менее, задала вопрос: ― А что?
― Хотела предложить сходить в кафе. Чаю выпить или поесть, ― мастер, как могла, старалась выглядеть расслабленной и готовой принять любой ответ, совсем не понимая, почему вообще нервничает. Потому что ну не может такого быть, чтобы все эти улыбки и взгляды ей только казались. О моменте с заправлением волос за ухо и говорить нечего.
― Да, давай, ― согласилась женщина. ― Поесть звучит как гениальная идея.
― Отлично. Тогда я сейчас быстро привожу тут всё в порядок, и мы идём. Ты пока можешь пройти к администратору, ― слегка замявшись, произнесла Ветта.
В данной ситуации вопрос о деньгах казался неловким. И хотя мастер привыкла иметь со своими клиентами дружеские отношения и брать с них деньги за свою работу, сейчас данная тема всё равно вызвала неловкость.
Но Женя восприняла это как само собой разумеющееся и вышла из кабинета, позволив Ветте спокойно в нём прибраться и привести в порядок ещё и себя.
Спустя некоторое время, попрощавшись с Алёной, женщины вышли из салона и направились в кафе неподалёку, в котором Ветта иногда обедала, если по той или иной причине не брала с собой еду.
― Вишневская Ветта Марековна, ― первой начала разговор Женя после того, как они сделали заказ. ― Довольно необычные имя-отчество.
― Мои родители родились и выросли в Польше, а я — уже здесь. В Польше отчества, как они есть в России, не приняты, но меня зарегистрировали по местным правилам, чтобы было удобнее. Вот, в общем-то, и всё, ― пожала плечами мастер.
― Что-то примерно такое я и подозревала, на самом деле, ― улыбнулась врач. ― А ты сама бывала в Польше?
― Да, бывала, и не один раз. В детстве родители часто возили меня в свой родной Быдгощь к родственникам. Не так давно была в Варшаве на тату-конференции. Даже немного говорю по-польски.
― Наверное, все, кто это узнаёт, просят тебя об этом, но скажи что-нибудь по-польски, ― попросила Женя, горящими глазами глядя на Ветту.
Та не стала ломаться и сдуру сказала, что ей хотелось бы медленно снять с Жени всю одежду и доставить ей максимум удовольствий, под конец так смутившись, что последние слова были произнесены почти шёпотом, выдавая примерный смысл с головой.
― Мне стоит знать, что ты сказала? ― спросила женщина, словно поняв опасения Ветты.
Мастер покачала головой, не решившись даже подать голос снова, не понимая, как ей в голову вообще пришла мысль сказать такое, пусть и на незнакомом собеседнику языке.
― Тогда просто осмелюсь сказать, что это звучит… горячо.
― Обычно люди говорят, что это звучит странно, ― хмыкнула женщина, прячась за кружкой кофе, которую очень вовремя принёс официант.
― Странно, ― согласилась Женя. ― И горячо.
― В продолжение разговора о Польше: я недавно решила, что можно было бы на годовщину свадьбы подарить родителям поездку на родину. Так у них вроде всё времени нет, а если билеты заранее будут уже на руках, придётся выкроить это самое время, ― решила поделиться своей идеей Ветта и заодно сменить манящую, но всё же опасную на столь раннем этапе тему.
― Классная идея, ― подумав, сказала врач. ― Но её ещё нужно правильно подать.
― Да, тут нужно подумать, как сделать так, чтобы они сразу не ушли в отказ, ― кивнула мастер. ― А твои родители… Вы в хороших отношениях?
― В нейтральных. Они не поняли и особо не приняли мой образ жизни и взгляды на эту самую жизнь. Но и портить её не стали своими нравоучениями, просто как-то… исчезли из неё со временем, ― Женя говорила это спокойно, как человек, который как раз всё для себя уже принял. ― Созваниваемся по праздникам, видимся… и того реже. Очень сложно общаться с людьми, которые не разделяют твою точку зрения. Как по минному полю ходить.
― Это… печально, ― поджав губы, сказала Ветта, в очередной раз напоминая себе, насколько у неё чудесные родители. Те, хоть и не сразу, но приняли то, что их дочь несколько иной ориентации. Это был сложный период в жизни их семьи, но, что самое главное, они прошли его вместе.
Подумав об этом и о том, что у Жени не так, женщине отчаянно захотелось накрыть её руку своей. Не став бороться с этим желанием, Ветта так и поступила. Женя слегка вздрогнула, но прямо посмотрела мастеру в глаза и улыбнулась.
― Не будем о грустном, ― слегка нарочито бодрым голосом предложила она. ― Расскажи, как ты стала тату-мастером?
Официант принёс их еду, поэтому руки пришлось убрать со стола, но Ветта была уверена, что дальше дело пойдёт проще.
― Да как-то так вышло, что я ещё в детстве начала рисовать, а родители, заметив мой интерес, отдали меня в художественную школу, ― начала женщина, улыбаясь всем тем воспоминанием и событиям. Многих детей отдавали туда чуть ли не насильно или же им надоедало в процессе, а её всё это так завораживало, что она готова была только и делать, что рисовать, игнорируя другие предметы в обычной школе. ― Потом поступила в институт по направлению «живопись». И уже там открыла для себя искусство татуировки. Те пионы у меня на животе — это моя первая татуировка, и досталась она мне от моего будущего учителя и наставника. Так что… как-то сразу получилось выбрать правильную дорогу. За всё это, конечно, спасибо моим родителям, ибо без них я бы не достигла всего этого.
― А дорого стоило обучение татуировке? ― с интересом спросила Женя.
― Весьма. В то время одна знакомая подбила меня на то, чтобы рисовать картины и продавать их. Я не верила, что кого-то они могут заинтересовать, но она меня буквально вынудила, ― Ветта рассмеялась, вспоминая. ― Так что зарабатывала я, рисуя картины на заказ да делая за других студентов всякие курсовики и проекты. И родители помогали, конечно.
― Ничего себе. Редко встретишь такое, чтобы всё так хорошо складывалось, ― хмыкнула врач, и женщине почему-то стало за это очень стыдно, будто она была виновата в том, что у неё всё получилось без лишней жести, а у других не так. Но спустя секунду Ветта мысленно стукнула себя по голове за такие мысли.
― А ты? ― перевела она стрелки на Женю. ― Почему ты выбрала именно эту профессию?
― Скажем так… мне раньше было стыдно перед родителями за то, какой я была. И мне хотелось хоть как-то им угодить, не меняясь при этом. Вот и поступила в медицинский, как они хотели. Благо, что предметы для поступления знала хорошо и экзамены сдала без проблем. Но, на самом деле, мне тоже повезло: я втянулась в процессе обучения и начала получать удовольствие от выбранной профессии.
― О… ― выдохнула Ветта, не в силах сдержать улыбку от только что придуманной шутки. ― Очень похоже на Стокгольмский синдром, не находишь?
― Точно, ― рассмеялась в ответ Женя, и на душе у мастера стало совсем тепло. ― В общем, я стала учиться хорошо не для родителей, а для себя. Там, к тому же, стало понятно, что им этой подачки откровенно мало, так что, если бы не мой интерес, было бы, наверное, грустно. А так одна из преподавателей в какой-то момент пригласила меня на практику в частую клинику своего хорошего знакомого. Сказала, что с моим энтузиазмом в госучреждении я быстро загнусь. Собственно, в той клинике я и осталась работать после института.
― Вот из-за таких, как ты, загибается уже вся наша бесплатная медицина, ― вновь не выдержав, прервала её Ветта.
― Сказала дамочка, вызвавшая платного врача на дом, ― в тон ей парировала женщина, со смешинками во взгляде глядя на неё.
― Туше, ― приняла своё поражение Ветта, посмеиваясь.
― На самом деле я не готова положить свою жизнь на алтарь бесплатной медицины, ― серьёзно продолжила Женя. ― Но это я сейчас понимаю. Тогда всё было иначе. Так что, продолжая этот вечер вручения премии Оскар за то, кем я стала, я благодарна Людмиле Игоревне, прекрасному преподавателю и чудесной женщине, ― она шутливо поклонилась, держа в руках высокий стакан с холодным чаем на манер статуэтки.
И вновь за их столиком раздался двухголосый смех.
Они поговорили ещё немного о всякой ерунде. Женя много улыбалась и шутила сама, рассказывала забавные случаи со студенчества и с интересом слушала рассказы Ветты. И последняя чувствовала себя так легко в общении с ней. Не то чтобы ей было тяжело с другими, вовсе нет. Ветта в удовольствием общалась с разными людьми. Но с Женей было… правильно. Снова. Да.
― Ты в какой стороне живёшь? ― спросила мастер, когда они уже стояли на улице перед входом в кафе.
― На соседней от тебя улице, ― улыбнулась Женя. Ветта удивилась, откуда ей известно, где она живёт, но быстро вспомнила, при каких обстоятельствах они впервые встретились. ― Так что можем поехать на автобусе или пройтись пешком.
― Давай на автобусе, ― со вздохом предложила женщина. Как бы ей не хотелось продлить этот вечер, тату-мастер в ней был непоколебим. ― Тебе ещё повязку менять нужно. А с этим лучше не затягивать.
Ветта готова была себе поклясться, что увидела, как грусть в глазах Жени сменилась пониманием, и та кивнула, соглашаясь.
До остановки они шли в тишине, и в какой-то момент мастер почувствовала, что врач берёт её ладонь в свою, переплетая их пальцы.
― Какая ледяная, ― возмущённо отметила Женя, тем самым прервав одну романтичную сцену и сразу превратив её в другую, засунув их руки в просторный карман толстовки.
― Плохое кровообращение, ― смущённо отозвалась Ветта, ни капли не сопротивляясь. ― Они всегда такие, ― было похоже на лепет, да и смысл слов оставлял желать лучшего, но женщина чувствовала себя потрясающе, широко улыбаясь, поглядывая на нарочито насупленного врача.
В полупустом автобусе они ехали, сидя на соседних сиденьях. Женя грела Веттины руки в своих, а та всё никак не могла перестать улыбаться, чувствуя тепло — не только физическое, но и душевное.
Вышли они на одной остановке, но, как пояснила ещё в автобусе Женя, дальше им нужно было в разные стороны.
И сейчас, стоя с этой женщиной на пустой тёмной остановке, Ветта точно знала, чего хочет, пусть даже это стопятьсот раз не профессионально.
Они были примерно одного роста, поэтому мастер просто подошла ближе, коснулась рукой щеки Жени, а другую положила на её талию и притянула к себе. Поцелуй вышел почти целомудренным, но вызвал в Ветте такой переполох, что она чувствовала, что может не удержаться на ногах. Женя самозабвенно отвечала ей, а её руки мастер чувствовала на своей талии.
Поцелуй длился от силы всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы у обеих женщин сбилось дыхание.
Отстранившись, Ветта улыбнулась врачу, и та вернула ей улыбку.
― Я напишу? ― спросила Женя.
― Буду ждать, ― кивнула мастер.
***
Женя написала уже на следующее утро. Ветта в это время была на пробежке и чуть не распрощалась с носом, споткнувшись о незамеченный корень дерева, вся погружённая в слова, которые писала врач. Собственно, об этом чуть не произошедшем казусе Ветта и сообщила в ответном сообщении, пожелав, конечно, и доброго утра тоже. Женя перед ней извинилась и впредь пообещала присылать уведомления с голубями. Манера её письма без использования смайликов всё ещё слегка напрягала Ветту, но она начинала привыкать, самостоятельно додумывая интонации, с которыми Женя могла писать то или иное сообщение. Очень кстати вспомнился прикол из интернета: «Сегодня опять сказали, что моя манера письма настораживает и вызывает ощущение, будто я злюсь. Как же вы книги-то без смайликов читаете, соколики мои?» Днём на одно из Веттиных сообщений Женя не отвечала около часа, даже не прочитав его. По себе зная, что на работе отвечать сразу же удаётся далеко не всегда, женщина не стала волноваться. Вместе с ответом пришло и полупояснение-полуизвинение: «Извини, что не отвечала так долго. Я когда на работе, стараюсь ни с кем не общаться, потому как общение всё равно получится рваным и скомканным из-за постоянного потока пациентов.» «Ничего страшного, я так и подумала))» ― написала Ветта в ответ и следующим же сообщением спросила: ― «Постоянный поток? Люди настолько страстно любят платные клиники?)» «В отличие от государственных поликлиник, мы тратим на приём чуть больше времени, а запись и правда бывает плотная. Хотя когда как, конечно.» «Ясно)» ― просто ответила мастер и, подумав, добавила: ― «А насчёт постоянного прерывания понимаю. Я в принципе теряю мысль, если меня прерывают на полуслове. Сообщения хоть можно перечитать, а в разговоре это прям ужасно мешает. Не ответить всё равно нельзя — вдруг это кто-то из клиентов и у него проблема с заживлением или ещё чем-то. Спам-звонки у меня в любом случае отслеживаются специальной программой, а у «чужих» моего номера быть не может. Приходится отвечать, а потом мучительно вспоминать, о чём говорила до этого. Посоветуешь какие-нибудь таблетки для памяти?))» «Записывай.» ― несмотря на краткость и всё то же отсутствие смайликов, в голове сообщение прозвучало с шутливой интонацией. «Подожди, сбегаю за ежедневником))» «Нет времени ждать, вдруг ты забудешь, что должна что-то записать, а потом и вовсе забудешь, что что-то забыла.» Это сообщение окончательно убедило Ветту, что подобная манера письма не станет преградой в их общении. Главное ещё иногда всё же находить время на встречи и узнавать друг друга лучше, тогда вообще проблем не будет.***
Спустя неделю переписок и несколько волнующих разговоров по телефону они договорились встретиться и погулять. Преодолев становящуюся традицией проблему выбора одежды, Ветта выбежала из дома и чуть не врезалась в Женю, стоящую почти у самых дверей подъезда. Точнее, врезавшись, но благодаря быстрой реакции врача скорее попав в её объятия. — И я тебя рада видеть, — рассмеялась Женя. — Привет, — радостно выдохнула Ветта, на пару секунд обнимая женщину в ответ. — Пойдём? — отстранившись, спросила мастер. Женя кивнула и взяла Ветту за руку, от чего та против воли зарделась. Пару минут они шли молча, но молчание это не казалось женщине напряжённым. Не хотелось судорожно искать темы для бессмысленного разговора. К тому же она началась сама. — Погода в этом году прямо радует. Не жарко, не холодно. Благодать, — сказала Ветта, подставляя лицо тёплому солнцу и прикрывая глаза. Шли они по ровной пустынной улочке, к тому же довольно медленно, поэтому мастер не боялась идти в закрытыми глазами, уверенная, что если всё же что-то или кто-то попадётся у них на пути, Женя её предупредит. — А что бы ты предпочла больше, жару или холод? — спросила женщина, чуть направляя Ветту в сторону, чтобы пропустить неприлично пялящуюся на них даму с собачкой. — Даже не знаю, — пожала плечами мастер, открывая глаза, чтобы посмотреть, кто это так громко фыркнул в их сторону. Но тут же отвернулась, предпочитая всё же смотреть на Женю, а не на каких-то странных тёток. — Когда жарко и ты уже не знаешь, куда деться от этой жары и что с себя ещё снять, всегда кажется, что ничего лучше зимы нет. А зимой вспоминаешь, что в Питере это означает то просто холод, то слякоть, то гололёд, то дикий холод. А если куда-то спешишь зимой, то это и жарко, и холодно, и мокро. Так что выбирать это не моё, я предпочитаю наслаждаться теми редкими деньками, когда всего в меру. Даже о такой глупости говорилось легко. И, на удивление, не казалось, что разговор натужный, что не могло не радовать. — Если сидеть в квартире и смотреть на это всё из окна, то все времена года очень красивые, — усмехнулась Женя. — К тому же у меня около дома, почти под самыми окнами, много деревьев растёт, так что почти всегда весьма живописно. Хоть и правда картины рисуй. — Если это приглашение, то я согласна, — заулыбалась Ветта, почти не стесняясь своей наглости. — Вот и чудненько, мне как раз картины на стене кухни не хватало, — с видимым удовольствием поддержала полушутку врач. — О, ты не знаешь, на что соглашаешься. Может получиться так, что вся твоя квартира будет завалена эскизами, рисунками и набросками, — продолжала веселиться женщина. — А если на меня накатит творческий кризис, я приду к тебе и буду рыдать над этим всем, не понимая, как могла создать что-то столь прекрасное, если сейчас я ноль. — А что, в твоей квартире такого добра нет? Почему именно ко мне? — в притворном ужасе спросила Женя. — Есть, но во время кризиса своё добро я могу разорвать, утопить и сжечь. А твоё не осмелюсь, — Ветта сохраняла предельно серьёзный тон, возможный в этой ситуации. — Звучит заманчиво, — разрушила врач всю серьёзность атмосферы, заливисто рассмеявшись. Её примеру тут же последовала и Ветта. Мастер с улыбкой наблюдала за женщиной, идущей рядом с ней. На ней были свободные льняные штаны и синяя футболка. Короткие вьющиеся волосы слегка развевались от ветра, а на лице без макияжа отражалось абсолютное спокойствие с намёком на улыбку. Если смотреть объективно, красивой её назвать было нельзя. Нос с горбинкой был слегка большеват, губы не по-женски тонкие и почти бесцветные. Брови, наоборот, широковаты на вкус Ветты. Фигура спортивная, без типично женских выпуклостей и плавных линий. Да и в принципе не такие женщины обычно нравились Ветте. Тем не менее, её тянуло именно к ней, именно её улыбкой мастер никак не могла налюбоваться. Именно такая Женя была интересна Ветте. Это чувство было доселе ей незнакомо, но оно определённо было потрясающим. — Жень, а сколько тебе лет? — спросила она, вдруг осознав, что даже примерно не знает этого. Не то чтобы это было важно. Скорее интересно. — Тридцать, — если Женя и удивилась этому вопросу, то не подала вида. — А твой возраст я помню из медицинской карты, — сразу призналась она, лукаво глядя на Ветту. — Честно говоря, была удивлена, когда увидела. На двадцать семь ты не выглядела при нашей первой встрече. — И на сколько же я выглядела? — задала очевидный вопрос мастер. — В больном виде и без макияжа — лет на шестнадцать, — без обиняков сообщила врач, глядя Ветте прямо в глаза. — А в том прелестном коротком чёрном платьишке, — продолжила она, сделав выразительную паузу, в которую мастер успела смутиться и от стыда, что её попытку привлечь внимание заметили, и от радости за тоже самое. — Была похожа на всю ту же шестнадцатилетнюю, убежавшую тайком от родителей на дискотеку, — припечатала Женя. — Что-о-о? — ахнула от возмущения Ветта. — Ну ладно-ладно, преувеличиваю немного. То есть преуменьшаю, — пошла на попятную женщина. — На семнадцатилетнюю! — после чего сорвалась с места, логически рассудив, что рядом с возмущённой Веттой сейчас лучше рядом не стоять. — А ну стой, я тебе покажу семнадцатилетнюю! — громко угрожала мастер, пытаясь догнать мерзавку. Редкие прохожие только недовольно смотрели на парочку и поспешно отходили подальше с траектории движения этих двоих. Женя оказалась быстрее, но Ветта не зря бегала почти каждый день — она брала выносливостью. Догнав спустя время мерзко хихикающую женщину, мастер начала её щекотать, с наслаждением смотря на извивающеюся и уже вынужденно смеющеюся Женю. — Всё-всё, я сдаюсь, прекрати! — задыхаясь, взмолилась она, не в силах вырваться из на удивление удачного захвата. — То-то же, — сурово резюмировала Ветта, послушно переставая «пытку» и даже отходя на шаг, чтобы и прохожих не смущать, и у самой не было соблазна прикоснуться к Жене уже иначе. — И так будет с каждой противной тридцатилетней тёткой, которая будет что-то говорить по поводу того, как я выгляжу. — Ты сама спросила! — настала очередь Жени возмущаться. Хоть и притворно. — Не выгляжу я ни на какие семнадцать, — почти обиженно буркнула мастер, складывая руки на груди. — И на шестнадцать тем более, — добавила она, увидев, что врач хочет вставить свои «пять копеек». — Хорошо, ты выглядишь на все свои двадцать семь лет, — послушно исправилась Женя, смотря на Ветту таким взглядом… Та не могла распознать эту эмоцию в чужих глазах, но от этого взгляда у неё защемило в груди. — В смысле на двадцать семь?! — несмотря на одолевающие мастера чувства, она не хотела прекращать эту дурацкую перепалку. А может, и благодаря им. — Тебе не угодишь, — усмехнулась врач, на что Ветта только сильнее надулась и непреклонно фыркнула. Но долго играть роль обиженной она не смогла — это было уже не так весело, да и препятствовало нормальному разговору. А говорить с Женей хотелось. — Знаешь, ты мне с первой встречи показалась какой-то знакомой, — призналась Ветта. В этот момент врач оступилась и чуть не упала, но удержалась на ногах. — Осторожнее, — выдохнула женщина, слегка придерживая Женю за руку. И безмятежно продолжила, удостоверившись, что всё в порядке: — У меня постоянно чувство, что мы уже где-то виделись, но я никак не могу вспомнить… Её прервала телефонная трель. Мастер нахмурилась, но всё же ответила на звонок, извинившись перед Женей. — Да, слушаю вас, — Ветта постаралась звучать вежливо, хотя была слегка раздражена тем, что её прервали. — Здравствуйте, я бы хотела проконсультироваться по поводу татуировки. Это возможно? — голос звучал на удивление надменно. Женщину словно холодной водой с помоями окатили, хотя собеседница ещё ничего плохого не сказала. — Извините, но я не веду консультаций по телефону. Кто вам дал мой номер? — ещё сильнее нахмурилась Ветта. — Какая разница? — фыркнули на том конце провода. — Запишите меня тогда, раз я уже позвонила. — Напишите мне во ВКонтакте или в директ в Инстаграм, там я отвечу на все вопросы. Так же можете описать, что бы вы хотели, где и какого размера. Если найдёте подходящие фотографии, присылайте и их, — женщина была на грани: такой наглости она ещё не видела. Точнее, не слышала. — Это мне что, сначала вас искать, а потом ещё и картинки? А татуировку мне самой не набить? Раз уж делать вашу работу, то по полной! — звучало так, словно собеседница правда искренне изумлена и возмущена таким поведением. — Девушка, имейте совесть! — повысила голос Ветта, хотя всегда старалась быть вежливой со всеми. Но это было уже за гранью приличия. И здравого смысла. — До свидания! — попрощалась она и отключилась, тут же устремив взгляд на Женю. — Нет, ты это слышала? — возмущение лилось через край, Ветта забрала ртом воздух, но ей его всё равно не хватало. — Нет, это ж надо быть настолько наглой! Как такое вообще возможно, чтобы человек думал о себе как о центре вселенной? — Сама вечно поражаюсь, — успокаивающе погладив женщину по плечу, вздохнула Женя. — Пойдём, возьмём по мороженому, дабы остудить твой праведный гнев. — Прекрасный план, — согласилась мастер, всё ещё находясь в раздрае. — Возьмём по два мороженых, да. Врач в ответ на это рассмеялась так искренне, что Ветта не смогла не улыбнуться тоже. Взяв в ларьке по мороженому, они сели на одну из множества скамеек, расставленных по периметру парка. Ветви деревьев шелестели на ветру, птицы обсуждали что-то между собой, приятно грело солнце. Ветта тут же практически «расползлась» по скамейке, лениво поедая сладкое лакомство. Это был один из самых удачных выходных за последние несколько месяцев. — Можно нескромный вопрос? — спросила Женя. Можно было бы сказать, что она нарушила Веттино единение с природой, но сама мастер так не считала. Наоборот, женщина прекрасно это единение дополняла. — Ещё и личный при этом. — Ты попробуй задать, а там посмотрим, — игриво ответила Ветта. — Когда ты поняла, что ты по девушкам? — прямо спросила врач. Губы изгибались в улыбке, и вся поза излучала расслабленность, но глаза нет-нет да выдавали лёгкое напряжение. Женщина никогда не понимала смысла этого вопроса, да и не умела на него нормально отвечать. Попытка заткнуть чем-то появившуюся паузу? Попытка узнать больше таким способом? Помимо прочего, все очень по-разному реагировали на ответ, одна девушка и вовсе истерику ей закатила. Поэтому зачастую Ветта отшучивалась или отвечала односложно. Но что-то в Жениных глазах, выражении лица или позе не давало мастеру поступить так. — Где-то лет в семнадцать. В парнях я замечала зачастую только внешнюю составляющую, а вот девушки по-настоящему интересовали. С ними в принципе было интереснее, — Ветта замолчала на секунду, решая, говорить или нет. — Но впервые я начала встречаться с девушкой только где-то годам к двадцати двум или около того. После универа, в общем. — Так ты би? — верно подметила это дополнение Женя. На её лице мастер не увидела того, что в своё время и заставило её обходить эту тему. Ветта усмехнулась про себя: она и не думала, что та дурацкая сцена с одной из бывших так её задела. — Да, — на удивление легко ответила женщина. — Для меня не важен пол. Человек либо нравится, либо нет. К нему либо влечёт, либо нет. Как-то так, — она развела руками. — Весьма здравая точка зрения, — согласилась врач. — Предвосхищая твой возможный вопрос, сама я только с девушками встречалась. Не из-за нелюбви к мужчинам или что-то типа того. Просто так вышло. Прости, если напрягла этим вопросом, это был праздный интерес. Я сама придерживаюсь мнения, что неважно, с кем человек был раньше, важно, с кем он сейчас. Ветта не шибко поверила в слова про простой интерес, но допытываться не стала. Остальные слова женщины звучали искренне. — Ничего страшного, — улыбнулась мастер и, забрав у Жени обёртку от мороженого, взяла её руку в свою.
