Дарование жизни

      Соскользнув с кровати, Вэй Ин присел у одного из шкафов. В этой комнате находилось куда больше вещей, чем в прошлом месте его заточения. В особенности здесь было изобилие принадлежностей для письма. Из этого сам по себе напрашивался вывод — здесь часто проводят опыты и записывают результаты, ведь едва ли Сюэ Ян увлекается сложением стихов или выдумыванием историй. Усянь потянулся за кистью, которую облюбовал ещё в прошлый раз, опустил её в разведённые чернила и опустил на лист, выводя уверенные изящные линии. Он уже не в первый раз развлекал себя подобным образом, а его надзиратель не особо возражал против подобной самодеятельности. И стоило только Вэй Ину подумать про мужчину, как тут же почувствовал на спине чужой взгляд.       — Снова рисуешь? — хорошее настроение у хитрого лиса фонило сквозь каждое слово.       Вэй Ин молча продолжил рисовать, добавляя одну за другой мелкие детали, придавая лицу на бумаге узнаваемые очертания. Сюэ Ян же наблюдал за ним, заглядывая через плечо.       — Может, это какой-то ритуал? — шутливо поинтересовался пришелец, откровенно посмеиваясь. — Нарисуешь тысячу портретов любимого и он, исполнив твоё желание, придёт за тобой?       Усянь поднял на него хмурый взгляд и повернулся лицом, прикрывая телом листок бумаги, на котором уже в подробностях можно было рассмотреть фигуру в развивающихся словно на ветру одеждах и с лобной лентой, расшитой облачным узором.       — Какое тебе дело до того, что я рисую? Больше нечем заняться, вот и всё, — спокойный голос, впрочем, не скрыл его недовольства, чем вызвал ещё одну улыбку у собеседника.       — В ближайшие месяцы ты отсюда не выйдешь, — подтвердил Сюэ Ян, кивая своим же словам. — А пока твои занятия не вредят жизни внутри или моим планам, ты волен проводить время как пожелаешь.       Вэй Ин тяжело вздохнул и опустил глаза. Казалось бы, он смирился с положением вещей, но когда это великий и ужасный Старейшина Илин сдавался в безвыходных ситуациях? Он умер и вернулся с того света. Не раз оказывался один против всего мира. Как бы ни было плохо или тяжело, он превозмогал. Погладив пока едва выпирающий живот под одеждой, он зажмурился и сжал зубы. Оставаться здесь до самых родов он не намерен. И если спасение не идёт к нему, он сам себя спасёт. Так было и раньше. Благо Сюэ Ян вернул ему возможность передвигаться самостоятельно, когда беременность пагубно отразилась на его здоровье.       — Как ты себя чувствуешь? —дежурно проверяя пульс, осведомился Сюэ Ян. — Позже принесу лекарство.       Не получив ответа, мужчина удалился, оставляя пленника в желанном одиночестве. Конечно, Вэй Ин бы предпочёл общество своего супруга, если бы это было возможно. Но в этом месте он радовался времени без посторонних наблюдателей. Прождав около десяти минут с кистью в руке, будто размышляя, чего ещё не хватает рисунку, он приложил пальцы ко лбу и осторожно проверил округу. Никого. За ним не следят. Пожалуй, это один из самых ощутимых плюсов нахождения в тайной комнате — вера, что попасть внутрь или выбраться из неё без позволения хозяина просто невозможно. Лукаво улыбнувшись, Вэй Ин высунул язык и, не отказывая себе в удовольствии, умело вплёл в строгую причёску кокетливый цветочный бутон.       — Отлично!       Воодушевившись, Усянь принялся энергично разбирать рисунки, складывая их в аккуратную стопочку, венчала которую его последняя иллюстрация с подсыхающими чернилами. А снизу, под несколькими десятками изображений одной и той же фигуры с разных ракурсов и с различными выражениями лица скрывались совсем другие записи.       Притянув к себе несколько листов, исписанных неказистыми закорючками, он вновь схватился за кисть, выводя рядом с прежними другие, немногим отличные от предыдущих. Где штрихов добавит, где линия обовьётся вокруг словно змея. Нелёгок труд изобретателя. Почёсывая деревянным кончиком затылок под растрепавшимся хвостом, Вэй Ин щепетильно всматривался в результаты своих трудов и прикидывал, что ещё можно добавить, чтобы наконец-то добиться желаемого. Вспоминая, как послужило ему предыдущее изобретение, лицо Цижэня, перекошенное яростью и негодованием. Этот образ вызвал волну тепла, что, зародившись в груди, окатило всё тело до кончиков пальцев.       Выписав очередной одному ему понятный узор, Усянь откинулся назад, запрокидывая голову и потягиваясь. Шея и плечи затекли, а ноги и вовсе едва ощущались. Он долго сидел в одной позе, поглощённый процессом. Но ещё не время отдыхать. Пора проверить эту безделушку в действии; скосив шальной и предвкушающий взгляд, Вэй Ин достал из-за отворота нижних одежд, что выделил ему Сюэ Ян, заранее подготовленного, слегка неаккуратно вырванного бумажного человечка. Самой тоненькой кисточкой он вывел совершенно такой же рисунок, едва прокусил палец и, как финальный штрих, оставил на бумаге ассиметричное красное пятнышко, чтобы привести заклинание в действие, вложил частицу силы, а после сунул его обратно под одежду, похлопав себя рукой по груди. Ещё немного. Ещё чуть-чуть и он выберется из этой злосчастной западни. Не предусмотрел, видать, лис, недооценил могущество тёмной энергии, что плещется в его теле. Может этот ограничитель и продержался бы на любом другом. Однако он не кто-нибудь, а сам Старейшина Илин! Нахлынувшее веселье вперемежку с надеждой и нетерпением вскружили голову, но почти сразу же отозвались внезапной волной резкой боли, что выбила воздух из лёгких и скрутила мелко содрогающееся тело пополам. Пережидая, Вэй Ин прижал руки к животу, с силой зажмуриваясь и ощущая, как из уголков глаз соскальзывают влажные капли.       Боль отступает быстро, и он хватает ртом воздух шумно и часто, будто в следующий миг уже не сможет вздохнуть. Осторожно прикрывает свои черновики, разбрасывая сверху в художественном беспорядке рисунки, и медленно поднимается на ноги, опираясь на полки шкафов, он, всё так же не спеша, возвращается на постель, заваливаясь сверху практически без сил. Немного поразмыслив, Усянь переместил бумажного человечка из-под своей одежды под кровать и прикрыл глаза. Его сознание тут же перенеслось в бумажную куклу.       Как и обещал, Сюэ Ян вернулся с чашей в руках, долго ждать его не пришлось. Но пока Вэй Ин заинтересованно выглядывал и следил за приближением мужчины, его прошибло холодным потом. А что же будет, если этот проходимец решит «разбудить» своего невольника. Придется спешно возвращаться обратно и откладывать придуманный план до следующего раза? Ужасно. Если сейчас не получится, может не получиться никогда. Да и ещё, не ровен час, лис найдёт его записи под ворохом изрисованных бумажек. Пробирающий до костей холодок пробежал по несуществующей в нынешнем теле коже. Давно не казалось Вэй Ину, что провал так близко. Но он затаился, ожидая. Главное — самому не подать ненужный знак. А вдруг в этот раз высшие силы склонятся на его сторону. Проследив за тем, как Сюэ Ян поставил рядом принесённый отвар и не стал тормошить его тело, Вэй Ин мысленно выдохнул, успокаиваясь. Теперь дело за малым.       Он легко вспорхнул и почти что приклеился к подолу одежд своего похитителя. Если всё идёт как нужно, его не заметят, только бы не шелестеть излишне. Затаился. Момент истины — пропустит ли его проход в потайную комнату. Верно, новое место его заточения не было простым рабочим кабинетом. Оно, подобно сокровищнице ордена Цзинь за зеркалом или Лань под библиотекой, было местом, укрытым от посторонних. И мало того, что трудно было попасть внутрь, так и выбраться самостоятельно почти невозможно. Старейшина пробовал несколько раз, осторожно, чтобы хозяин охранного заклятия не заметил его вмешательства. Однако, по итогу, никак повлиять на плетение не удалось: ни ослабить, ни внести себя в список допустимых через поле. Так что сейчас Вэй Ин искренне надеялся, что верно истолковал формацию заклятья, и оно пропускает через себя обратно всех, если внутрь вошел хозяин, а также любого гостя вместе с ним.       Шаг, ещё один шаг. Сюэ Ян стремительно направляется к заветной двери, за которой желанная свобода. Ещё шаг. Осталось чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Шаг. Остановился. Дверь открылась, она действительно открылась. Теперь главным выплыл другой вопрос: не будет ли он сожжён барьером? Несуществующее сердце бумажного человечка зашлось в неистовом темпе. Хух… Всё вокруг поглотила темнота. Они оказались в незнакомом коридоре без единого источника света. Бумажный человечек выглянул за спину своего временного средства передвижения, там оказалась обыкновенная стена. Если бы Вэй Ин не знал наверняка, он бы не нашёл здесь прохода, даже при помощи сил и шестого чувства. Дальше он особо не вглядывался, лишь запоминая путь, чтобы в случае необходимости вернуться. Одной из причин тому была совершенная неизменность окружения — тёмный каменный коридор, вырубленный в скале. Никаких других комнат, никаких деталей обстановки. Хотя, возможно, здесь скрывались и другие невидимые непосвящённым тайны. При иных условиях это было бы даже интересно, но не сейчас.       Вэй Ин старательно держался за край чёрных одежд, лишь слегка выглядывая за его пределы. Он всё ещё не был уверен в действии своего нового изобретения, ведь не мог самолично удостовериться в успехе. Для владельца крови, катализатора заклятия, коей начертаны символы, бумага оставалась видна при любых обстоятельствах.       На ком бы можно было проверить? Точно не на лисе. Если не сработает и Сюэ Ян его заметит, это может привести к непредвиденным последствиям. На физический вред он решится едва ли, но вот кроме этого ни в чём нельзя быть уверенным.       «Ох»       Не был бы Вэй Ин сейчас в бумажном теле, наверняка бы временно ослеп от неожиданного света. Сюэ Ян же лишь немного замедлил шаг, вероятно, чтобы привыкли глаза, но продолжил движение. Усяню же в этом необходимости не было, и он, пользуясь временной потерей бдительности переносчика, больше выглянул наружу, всматриваясь в новое окружение. Просторная зала с большими арками-окнами, в которых виднелось серое небо. Настоящее. Необъяснимое восхищение затопило сознание Вэй Ина. Он долго вглядывался в эту однородную серость, пока Сюэ Ян невольно уносил его в другую сторону, удаляясь вглубь помещения. От завораживающего зрелища бумажного человечка отвлекли приближающиеся шаги. Две пары ног спешно подбежали и остановились в полутора метрах от них. Набравшись смелости, человечек высунулся из одежд, рассматривая пришельцев. На него не обратили внимания. Зато теперь он мог спокойно смотреть на двух мужчин, склонившихся перед Сюэ Яном.       — Глава! — тут же прозвучало приветствие, и пришельцы разогнулись.       — Что-то важное? — с нотками усталости поинтересовался Сюэ Ян. Его голос звучал отстранённо холодно и ровно, без лукавых ноток.       — Они уже в Илине…       Сознание в теле бумажного человечка содрогнулось, а после и вовсе погрузилось во тьму.       Сверху пустота, под телом твёрдая порода. Смутно знакомое место… Но вот руку поддевает что-то мягкое и гладкое на ощупь. Срабатывает смутное узнавание, и Усянь тянется к живому, приподнимая над своей головой, всматриваясь. Внутри чудится примесь, которой не было раньше. Тёмно-алая? Прозрачный сгусток замирает, словно изучая в ответ. А после вновь начинает движение. Вываливается из рук и ластится к лицу. Эта нехитрая преданность срывает с уст Вэй Ина легкий задорный смешок. Звук оглушительно разлетается вокруг, пугая самого старейшину. Давно ему нигде не было так спокойно, как здесь. Обхватывая руками живое, он покрепче прижал его к себе в объятьях и едва не замурлыкал себе под нос незатейливую песенку, засыпая.       Очнулся Усянь всё в том же месте заключения в своём теле, совершенно уставшим и с надоедливой головной болью. Что происходило между помутнением его сознания и моментом, когда открыл глаза, он не помнил. Шальной мыслью пронеслась догадка, что его заметили, но Сюэ Ян не обмолвился об этом, когда пришёл проверить его, не съязвил и не наказал. Даже намёка-угрозы, чтобы ничего подобного не случилось вновь, не слетело с его губ. Он не знал? Возможно… Или зачем-то скрывал знание, игнорировал проступок? Нет. Если бы знал, точно не спустил с рук так легко.       Вэй Ин никак не мог найти бумажного человечка, поэтому ему пришлось создать ещё одного, а черновики от греха подальше уничтожил, сжигая вместе со специально неудачно выполненными рисунками. Он осторожно повторял свои вылазки из раза в раз, узнавая всё новые подробности о месте, в котором он оказался. Ещё пару раз он боязливо прятался под одеждами Сюэ Яна, но после осмелел, его силы всё больше возвращались и крепли, так что теперь он мог больше полагаться на них. Парень узнал, сколько людей и мертвецов находится в горной крепости. А он, как оказалось, очутился именно в подобном месте. Возможно, раньше здесь был древний город, высеченный в скале, но теперь он стал пристанищем для небольшого клана заклинателей тёмного пути. В этом Усянь не сомневался. В каждом ощутимом живом здесь присутствовала тьма. Кроме того, тьма куда мощнее чувствовалась и снаружи. Крепость была окружена ею, словно неприступным глубоким рвом. Однако Вэй Ин уже был знаком с этим гнетущим убийственным намерением, исходящим от «естественной» ограды, при приближении к которой воздух словно густел и становилось почти невозможно дышать. Там было древнее поле битвы. Тысячи, десятки тысяч озлобленных душ, стремящихся разорвать даже душу, не говоря о плоти, любого попавшего к ним во владения.       Порой Вэй Ин подслушивал разговоры адептов, но при этом всегда тщательно отслеживал Сюэ Яна, чтобы тот не явился к его телу во время его, Вэй Ина, «отлучки». И вот, в одну из таких вылазок, он услышал о том, что его поиски совсем скоро могут быть окончены, ведь два великих ордена уже практически на пороге этого места. Душа возликовала, у бумажного человечка словно выросли крылья. Он отцепился от стены и крутанулся в воздухе. Тихий шелест чуть не выдал его. Но адепты были слишком молоды и не придали значения едва различимому звуку, находящемуся на самой границе их восприятия. Вэй Ин тут же мысленно обругал себя. Быть замеченным из-за такой глупости было бы совсем не смешно. Хорошо ещё, что ему попались такие желторотые идиоты, а если бы кто поопытнее — его бы уже ждало наказание. Тяжело вздохнув, человечек замер на месте и продолжил греть уши. Следующие же слова и последовавший за ними звонкий смех заставили радость, что только-только распустилась прекрасным цветком в его сердце, подзавять. Как он раньше не понял, что самой большой проблемой на пути его спасителей станут те самые курганы?       Мало кто решался над ними даже летать, не то что пересечь по земле. За всю историю он был, пожалуй, единственным, кто сумел выбраться из этого гиблого места и даже сохранить свою душу. Возможно, не полностью… По воображаемой спине пробежал холодок. Усянь не хотел подобной судьбы или смерти для тех, кто стремился ему на помощь. Подумав, что его близкие окажутся в таком месте, он почти взмолился о том, чтобы они одумались искать его. Местные обитатели же для контактов с «внешним» миром пользовались талисманами перемещения. Но для их применения нужно точно знать конечную точку, а значит, одному из местных всё же пришлось самому добираться сюда, проходя через все муки. Представив в этой роли Сюэ Яна, Вэй Ин искренне растянул несуществующие губы в широкой улыбке. Размышления в подобном ключе дарили ему подлинное наслаждение с тенью садизма. Стоило только подумать о своём похитителе, как сознание само дорисовывало приятные сердцу картины ужасных мучений. На этой почти сладостной ноте его сознание вновь погрузилось в темноту.       То же место, что и в прошлый раз. Он лежит и смотрит вверх. К нему ластится что-то живое, но сейчас оно какое-то странное. Будто жалуется. Точно от чего-то страдает. Вэй Ин присматривается. Бывшее ранее блёклым пятнышко расползлось и приобрело отчётливый багряный цвет. Оно ранено? Сев, он приподнял сущность изучая более кропотливо, а после сжимает в своих объятиях, пытаясь успокоить, невесомо поглаживает по гладкой поверхности. Вдруг его из-за спины окатывает мощной энергией, и существо в руках тотчас же скукоживается, пытается спрятаться на его груди, начиная мелко дрожать. Вэй Ин же тут же почувствовал острую боль в животе. В попытке разобраться он резко обернулся к источнику волны и замер с распахнутыми глазами. Над ним нависает чёрная глыба, громадная, теряющаяся где-то далеко вверху в царящей полутьме.       Гора. Та самая гора, что была его неведомо желанной целью последние месяцы. Теперь она была так близко, что, просто протянув руку, можно было легко коснуться ее твёрдой на вид породы. Но предприняв попытку, он с ужасом осознал, что тьма движется, стремится к нему. Стоит притронуться, и она тут же начинает вливаться внутрь, принося с собой боль, затмевающую свет в глазах. С усилием отдёрнув руку, Усянь зажмурился, сжимая свои объятия ещё сильнее. Обнял бы он так человека, тот бы уже вероятно задохнулся или переломился пополам, но существо в его руках лишь утешительно ткнулось ему в лицо.       Распахнув глаза, Вэй Ин скрючился на кровати, хватаясь за живот. Боль всё не отступала.       Сюэ Ян ворвался в место его обитания буквально через минуту, зло сверкая глазами, он был явно не в духе. Но у Усяня не было желания гадать, чем вызвано его негодование. Он лишь слабо улыбнулся и вновь зажмурился, скривившись из-за судороги. Огонь в сером взгляде резко сменился волной удивления и замешательства. Похититель наскоро принялся прощупывать пульс болезненно жмурящегося подопечного. Нажав на несколько точек и применив свою силу, ему удалось унять боль до состояния ощутимого покалывания. Даже при таком результате Вэй Ин выдохнул с искренним облегчением. Он завозился и резко сел, спуская ноги на пол. Сразу же предпринимая попытки встать на ноги, но даже с третьей попытки он свалился обратно на постель. Прилично увеличившийся за месяцы живот перевешивал и не давал удержать равновесие.       — Что с тобой? — недоумевая, воскликнул Сюэ Ян.       — Встать. Помоги! — с укором и нескрываемой злостью процедил Вэй Ин в ответ.       Повинуясь неожиданному приказному тону, мужчина подхватил его под руку и потянул вверх. Но стоило ему только подумать, что дальше его помощь не требуется и, отступив, отпустить руку, как колени Усяня подкосились, и он стал стремительно падать. В ужасе подхватив его под руки, Сюэ Ян ещё сильнее удивился широкой улыбке, что играла на приподнятом лице. Вэй Ин обворожительно улыбался, сверкая лукавством. Только сейчас Сюэ Ян ощутил руку на своей спине, а после осознал — ему не пошевелиться.