Дарование жизни

      Утренний прохладный воздух проникал в комнату, стелясь по полу и постепенно заполняя её. Солнце показалось на небосводе и медленно поползло вверх, неспешно пробуждая ото сна мир. С его первыми лучами открыл глаза и один из обитателей молчаливой и сонной Пристани Лотоса. Здесь не было принято вставать так рано и даже не разносился звон колокола, родной этому человеку, сопровождающий его всю жизнь. Но привычка, выработанная годами, осталась с ним и здесь, в его втором доме. Месте, где он обрёл свою семью, где вырос его любимый и растут его дети.       Лань Сичэнь поднялся с постели бесшумно, опасаясь разбудить чутко спящего супруга. Они уснули всего пару часов назад. Обернувшись, Лань Хуань долго всматривался в лицо Цзян Чэна. Он хмурился во сне, да так, что мужу хотелось разгладить его лоб, но он удержался, лишь тяжело вздохнув. События из реальности не отпускали и во снах. Но если сейчас вмешаться, если ненароком разбудить, сможет ли А-Чэн уснуть ещё раз? Или опять плюнет на своё состояние, вскочит на меч и унесётся прочь? Куда вероятнее второе. Многие часто упоминали неуправляемость и опрометчивость Вэй Усяня, но и его названный брат не слишком далеко от него ушёл, особенно когда дело касалось семьи. Выражаясь помягче, это можно было назвать преданностью. Ещё один тяжёлый вздох сорвался с губ главы Лань, но в этот раз его сменила добродушная улыбка. Аккуратно ступая по полу, он подошёл к оставленной ночью одежде. Не став облачаться по всем правилам, мужчина лишь накинул на плечи ханьфу и вернулся к оставленному свитку. Взяв с подставки кисть и обмакнув в чернила, он с легким разочарованием осознал, что слова расплываются перед его взором и всё никак не хотят складываться в осмысленные предложения.       Прикрыв глаза, он потёр переносицу свободной рукой. Да, он тоже устал. Устал, но не мог позволить себе расслабляться. Из-за обширных поисков, в которых участвовали его муж и брат, к Сичэню перешли практически все обязанности по управлению и контролю двух великих орденов с подвластными им территориями. Из-за одного, пусть и столь значимого, происшествия мир не остановился. Не перестали умирать по неизвестным причинам люди, нападать гули и иная нечисть. Во многом обязанности по устранению и расследованию этих случаев ложились на плечи заклинателей, управляющих провинциями. Поэтому обычные жители городков и деревень направляли прошения в именитые кланы, обращаясь за помощью. Самые важные из них передавались главам, и уже они распоряжались о том, как следует устранить проблему. Понимая всю важность, Лань Хуань временно взял на себя обязанности супруга, благо часть дел в Гу Су Лань взял на себя его дядя. Но даже так их оказалось слишком много, и они буквально погребали под собой Сичэня. Однако он не отлынивал и не делал послаблений. Единственное, о чём он сожалел, так это о нехватке времени и сил, чтобы поддержать брата с супругом в поисках Вэй Усяня. Он узнавал новости от адептов, иногда от мужа, раз в пару дней присылал весточку Не Хуайсан, но на этом всё. И вновь тяжёлый вздох. Может, после чашечки чая удастся наконец вернуться в рабочее состояние. Лань Хуань поднялся со своего места и направился к дверям, раздобыть сейчас горячую воду можно только на кухне. Но не успел он открыть створку, как за ней раздался глухой удар, словно что-то большое упало на землю. Кинув обеспокоенный взгляд на всё ещё спящего супруга, мужчина быстро вышел и закрыл за собой дверь, шокировано оглядываясь кругом в поисках источника недавнего шума. Он нашёлся довольно легко. Прямо перед входом в спальню главы ордена посреди деревянной площадки растянулся человек в белых одеждах.       — Ванцзи?       Вопреки своему удивлению, первый нефрит клана Лань подхватил младшего брата под руку и помог ему подняться на ноги, отряхивая местами запачканное ханьфу. В растрепанных распущенных волосах виднелись мелкие листочки и другой мусор.       — Что случилось? — стараясь держать свой голос ровным и не выдать истинных чувств, Сичэнь с тревогой осмотрел младшего на предмет каких-нибудь повреждений. — Что ты тут делаешь? На тебя кто-то напал? Хоть немного удалось поспать?       Лань Чжань поднял руку перед собой, и через мгновения его меч поднялся с земли и сам отправился в ножны. После второй нефрит отступил и вежливо поприветствовал старшего, пряча лицо.       — Ванцзи…       Сичэнь не знал, что ещё сказать. Он надеялся получить хоть какие-то ответы на свои вопросы.       — А-Чжань, — позвал он, не скрывая своей обеспокоенности. — Что с тобой?       Старший протянул руку и осторожно приподнял лицо брата за подбородок. Красные глаза и влажные щёки. Он весь дрожит, но на улице не так холодно.       — Я… упал, — тихо-тихо проронил Лань Чжань.       Сичэнь осмотрелся вокруг, а после посмотрел вверх. Единственное, что пришло ему на ум — младший брат свалился с меча и, судя по его внешнему виду, скорее всего не в первый раз, кроме того, повстречал по пути несколько не самых дружелюбных деревьев. И ещё одна деталь не давала покоя.       — А-Чжань, где твоя лента?       Глаза Лань Ванцзи расширились, он потянулся ко лбу и принялся судорожно его ощупывать. Её нет. Как давно? Когда он перестал ощущать привычное давление на кожу? Когда же?       Руки безвольно упали и повисли вдоль тела, а янтарный взгляд потускнел и безжизненно упёрся в землю.       — Ванцзи! — Сичэнь не удержался и, схватив за плечи, с силой встряхнул Лань Чжаня.       — Брат, он ведь не умер, правда? — с тенью надежды сорвалось с подрагивающих губ. — Он же жив?       Сичэнь немного успокоился и серьёзно ответил:       — Жив. Он жив. Ведь больше всего хотел остаться с тобой и жить в спокойствии. Верь в своего возлюбленного. Он дождётся, продержится до твоего прихода.       В голове первого нефрита проскочила мысль, что если бы Вэй Ин и правда умер, он бы уже наверняка, не взирая на препятствия, появился перед ними. Даже если не захотел бы расстраивать Ванцзи, то пришёл бы к нему или А-Чэну. Но эту мысль глава Лань решил не озвучивать, что-то ему подсказывало, что она бы пошатнула зыбкое облегчение, что смогли принести младшему брату его прошлые слова.       — Мгм.       — Д-дядя? — послышался дуэт сонных детских голосков.       — Дядя! Дядя! А почему ты один? — уже более звонко наперебой защебетали мальчишки, подлетая к ранему гостю и повисая на его рукавах.       Но не успели братья Лань хоть как-то отреагировать на детей, как распахнулась дверь, и из неё показался заспанный и помятый Цзян Чэн, ещё более недовольно хмурясь.       — Что здесь…?       Сичэнь мягко улыбнулся при его появлении и приблизился, заботливо накидывая на плечи свои одежды, ведь любимый совершенно не озаботился одеванием перед выходом.       — Доброе утро.       Повисшую тишину тут же разрушили сначала далёкие и тихие, а после стремительно приближающиеся шаги. Адепт, едва дыша, затормозил и выпалил из поклона:       — Глава, в Илине... в Илине схватили живым. ***       Новое место заточения хоть и оказалось немного большим в своих размерах, но всё равно давило на своего невольного обитателя, который небрежно раскинулся на кровати в его центре. Даже в таком положении ему казалось, что комната неустанно движется вокруг, а духота только усугубляла головокружение. Вишенкой на торте, возглавляя Олимп его страданий, была назойливая слабость. Вэй Ину казалось, что он не в силах и пальцем пошевелить. Это отчасти знакомое состояние наводило его на не самые радужные мысли. Хотя другие уже давно не посещали голову Усяня. Прикрыв было глаза, он тут же их распахнул, наклоняя голову, чтобы видеть свои запястья. Кромки "проклятых" оков, как старейшина про себя окрестил отметины, начали зудеть и заметно покраснели. Они не болели как раньше и почти не доставляли дискомфорта. Хороший ли это знак или плохой? Ослабевают ли они? Или, наоборот, стягиваются потуже?       — Началось раздражение? Я принесу тебе мазь.       Вэй Ин вздрогнул от неожиданности. Он поднял взгляд, встречаясь с холодными серыми глазами.       — Зачем тебе это? — спокойный тон не скрывал за собой ничего: ни злости, ни протеста. На сильные эмоции не хватало сил.       — О, у тебя хорошее настроение? — хмыкнул Сюэ Ян. — Сегодня разговариваешь?       Вэй Усянь с трудом перевернулся на другой бок. Но большого смысла в этом не было. Он всё равно оставался в полном распоряжении похитителя. Сюэ Ян без церемоний опустился на свободную часть койки вплотную к чужой спине. Сначала он аккуратно прощупал пульс и, удовлетворившись результатом, положил руку на выпирающий живот. Поток энергии пронзил тело, оставляя после себя неприятное ощущение липкости. Вэй Ин же лишь слегка поморщился, пережидая с прикрытыми глазами. Это уже вошло в привычку.       — Твоё тело довольно ценно.       — Неужели ты поменял свои взгляды? — с ленной подначкой. — Помнится, во время моей течки ты на этом самом теле старательно душу отводил.       Сам себе удивляясь, Вэй Ин выдавил из себя усмешку. На самом деле ему не хотелось говорить. Он хотел поскорее вновь оказаться один, расслабиться и перетерпеть накативший приступ недомогания.       — Любой процесс можно сделать чуточку приятнее, — легко отозвался Сюэ Ян на его слова, оскаливаясь и припоминая ту забавную игру, длившуюся не один час и даже не день. Сам старейшина, хоть и был её непосредственным участником, совершенно не помнил всего процесса их забав. Но это уже в прошлом, и повторение наверняка не будет столь же весёлой затеей. Хотя, если сменить жертву и найти кого-нибудь ещё. Сюэ Ян серьёзно задумался, но на ум не приходил никто, чей характер был бы также ему непокорен, и кого было бы интересно ломать. Вернувшись из сиюминутных грёз, он осторожно погладил животик и строго предостерёг: — Если снова сделаешь глупость, если даже попытаешься, я лишу тебя сознания. И ты будешь сидеть здесь, взаперти, как живая кукла, не осознавая ничего, до самых родов. И вряд ли ещё хоть раз увидишь своего горячо любимого Ханьгуан-цзюня.       Сердце Вэй Ина облилось обжигающей кровью и заныло. Как только он пришёл в себя, он действительно…       Все мысли о жизни, что формировалась в нём, приносили тяжесть и боль. Боль от предательства переплеталась с отвращением к самому себе, с чувством грязи на собственном теле. Он ощущал новую жизнь в себе, и от того его обуревали и иные волнения. Боль от того, что эта жизнь не продолжение его любимого. Боль от часто посещающего его желания прервать эту жизнь. Боль от отрицания ее присутствия. И даже так он пока не собирался ничего предпринимать, ему нужно ещё немного времени. На то, чтобы разобраться в себе и добиться хотя бы зыбкого душевного спокойствия. И на то, чтобы изучить оковы, что ему предстояло разбить.       А пока он просто опять закрыл глаза, терпя всё это и погружаясь в чуткий сон. ***       Знакомая пустошь. Но что-то изменилось с прошлого визита. Что бы это могло быть? Здесь не появилось ни единого кусочка зелени, ничего не свидетельствовавшего о присутствии кого-то постороннего или живого. Только… Вэй Ин попятился.       -Ах!       Неожиданно для себя он запнулся и упал на землю, зарываясь пальцами в почву. Она… она оказалась влажной на ощупь. Но ведь раньше земля была засохшей и испещренной трещинами из-за отсутствия воды. Это не реальный мир, а значит, такие изменения внёс тот колючий дождь. Что ещё он мог тут изменить? По-прежнему сидя на земле, Вэй Ин принялся оглядываться по сторонам. Всё в том же направлении виднелись горы, а в остальном больше никаких необычностей замечено не было. Усянь вздохнул и, опираясь на руки за спиной, откинул голову назад, вглядываясь ввысь. Неба нет. Вдруг он ощутил, словно кисть его левой руки стала тонуть в вязкой грязи; резко обернувшись, он впился взглядом в причину этих странных чувств. То была не грязь. Не почва вовсе. Что-то подвижное и прозрачное обхватывало его запястье, точно ластилось к руке. Если бы спросили, на что больше всего это проходило? С ответом бы точно возникли сложности, даже для столь изобретательного человека, как Старейшина Илин. Оно чем-то, совсем отдаленно, смахивало на чистую незамутненную воду, но движения подходили больше маленькому ласковому зверьку. Не выдергивая руку и не пытаясь высвободить её, Вэй Ин притянул существо, осматривая его внимательнее. Враждебных намерений у него не было.       — Кто ты?       Ответа не последовало, и немудрено, рта-то у него не было. Но зато Вэй Ин ощутил волну силы. Похожей на его собственную, но куда чище, спокойнее. Без жажды крови и смертей. Восхитительно! Смутные подозрения зародились в его голове, и пусть, если бы он с кем-то поделился ими, его бы приняли за сумасшедшего. Это существо было живым и способным проникать в его внутренний мир, а значит, и само имело к нему прямое отношение. Усянь коснулся свободной рукой живота и уголки губ едва заметно приподнялись. А в следующую секунду его окатило тёмной волной. Замерев, словно обездвиженный, парень пытался справиться с непривычным буйством силы внутри. То, что после запечатывания казалось спокойным озером, в котором никогда не подняться волнам, сейчас бушевало, мечась из стороны в сторону, возносясь ввысь, грозясь сломать свой сосуд. ***       Резко распахнув глаза, всё ещё лёжа в постели, Вэй Ин выставил руку вперёд, посылая мысленный импульс, и между его пальцев заструилась слабая тёмная дымка.