Дарование жизни

      Лань Хуань аккуратно присел на край кровати рядом с Вэй Ином и потянулся к его руке, выглядывающей из-под одеяла, проверяя пульс. Состояние улучшилось по сравнению с тем, в котором его доставили в Пристань Лотоса, но всё ещё было далеко от приемлемого. Сейчас Усянь спал под действием снотворного и других лекарств, приготовленных лекарем, но даже так биение сердца выдавало боль, которой было охвачено его тело. Опустив руку обратно на постель, Сичэнь тяжело вздохнул. Вэй Ин смог выбраться сам, ещё до их прихода. Наверняка у него возникло много трудностей, но всё же, даже преодолев столько препятствий, он вынужден страдать. Надолго остановив взгляд на бледном лице, хмурящемся во сне, мужчина перевёл его на выступающий живот, что не скрывало даже объёмное тёплое одеяло.       — У нас ушло на поиски непозволительно много времени, — тихо, но очень серьёзно и виновато произнёс Лань Хуань.       Он знал, что адепты, нашедшие Вэй Усяня на окраинах курганов, уже наверняка послали вести группе, что напала на крепость в одном из отдалённых горных хребтов той местности. И его брат вместе с А-Чэном сразу же бросятся обратно, как только исход битвы будет решён. Но как они отреагируют на это… Лань Хуань вновь вернулся взглядом к животу. На Вэй Ине ощущается чужой запах. Без сомнений, он не пошёл на это добровольно. И ещё неизвестно насколько сильный вред ему нанесли в душевном плане. Один только неверящий взгляд, устремленный на Сичэня и практически неотступно следующий за ним всё время, пока лекари оказывали неотложную помощь, говорил о многом. Словно Первый Нефрит был якорем, что удерживал его от сомнений в реальности, и если бы тот исчез, он снова бы очнулся в заточении. Вэй Ин даже боролся с действием лекарств, пытаясь не уснуть, в страхе осознать, что успех его побега — лишь иллюзия.       Усянь помечен Ванцзи и, каким бы здравомыслящим его брат ни был, он будет испытывать отвращение от постороннего запаха на своем супруге. Этому подвержен любой на уровне инстинктов. Нужно будет предупредить его заранее, чтобы не навредить Вэй Ину ещё больше. Каким бы сильным он ни был, сейчас ему в любом случае необходимо получить устойчивую опору и почувствовать защиту и любовь мужа.       Приложив руку ко лбу спящего, Первый Нефрит с тревогой заметил начавшийся жар.       За пределами комнаты послышались быстрые шаги нескольких мужчин. Глава Лань сразу же встал и вышел им навстречу. Верно угадав прибывших, он появился, как раз когда они уже хотели войти внутрь.       — А-Чэн, Ванцзи, вы вернулись, — доброжелательно поприветствовал Лань Хуань.       — Б-брат, — в спешке слегка поклонился Лань Чжань и тут же двинулся дальше, но старший преградил ему путь рукой.       — Подожди немного, — твёрдо настоял он. — Сначала мне есть, что вам сказать.       Лань Ванцзи замер, но во всём его трепещущем облике читалось нетерпение. Цзян Чэн же сощурился и сложил руки на груди, буравя возлюбленного испытывающим взглядом.       — Что такого должно было произойти, чтобы ты, зная, сколько усилий было приложено к его поискам, преграждал нам путь?       Едва закончив говорить, Цзян Чэн спал с лица. И было открыл рот, решившись высказать жуткую догадку, как слово взял Ванцзи:       — Жи… Он ранен? — голос его дрожал.       — Он в плохом состоянии, — сообщил Лань Хуань. — Лекари пока не смогли полностью его осмотреть, оказали только первую помощь. Сейчас он спит.       Двое недавно пришедших тут же сделали шаг к закрытым дверям за спиной Лань Хуаня. Однако глава Лань вновь протянул руку, преграждая путь супругу, а вторую положил на плечо брата. Удерживая того на месте, он наклонился к уху Ванцзи:       — Сдержи себя и не навреди ему ещё больше по неосторожности.       На несколько секунд их взгляды встретились, и Лань Чжань едва ощутимо задрожал. Он знал, что это не пустые слова. Брат лучше всех знает, насколько сильные чувства он питает к мужу, и всё равно предупреждает подобным образом. Второй нефрит согласно качнул головой, и хватка на его плече ослабла.       — Ванцзи, он скоро должен очнуться. Я позову лекаря обратно. Недавно начался жар, внутри есть всё необходимое, присмотри за ним.       Как только все преграды исчезли Лань Чжань зашёл внутрь.       — А-Чэн, — тихо позвал Сичэнь недовольно хмурящегося мужа.       — Что ты от меня скрываешь? Там, — глава Цзян указал на дверь, — находится мой названный брат, так почему я не могу зайти? Тем более это — Пристань Лотоса, и здесь нет ни одного места, куда бы я не имел права входа!       — А-Чэн, — повторил мужчина, притягивая любимого в объятия. — А-Чэн, давай дадим им время. Твой брат… Ему нужно время и необходим Ванзци. Я всё объясню.       — Но… — не успел возмутиться Цзян Чэн.       — Тише, уже поздно, пойдём.       Сичэню пришлось практически унести мужа.       Пройдя внутрь и плотно прикрыв за собой дверь, Лань Чжань направился к постели. Он ещё издалека узнал родные черты. Первой же эмоцией, что затопила его разум, была безграничная радость. Нашёл. Он жив. Он снова рядом. Но стоило едва приблизиться, как к буйству счастья примешались тревога и злость. Ванцзи встал как вкопанный, не дойдя пары шагов. Он удивился своей реакции. На что он злился? Почему в его сердце разливались досада и боль? Свершилось то, о чём он молил в бессонные ночи, о чём просил каждый прожитый в одинокой неопределённости день. Вернулся смысл его жизни. Но всё равно всё его естество противится и обжигает изнутри.       — Лань Чжань? — слабо с надеждой сорвалось с губ только пришедшего в себя мужчины. — Это ведь и правда ты? Правда? Всё закончилось?       Ванцзи тут же отреагировал на зов, приковав всё внимание к лицу любимого, виски которого расчертили две влажные дорожки.       — В-вэй Ин, — голос предательски задрожал, не выдержав силы эмоций, захлестнувших его владельца.       Второй Нефрит подался к супругу, желая дотронуться, подтвердить реальность и себе, и ему. Успокоить. Но только он склонился ближе, как непрошенные эмоции забились внутри с новой силой. Мужчина испугался себя, остановив трясущуюся руку в воздухе.       Усянь стирал слезы, продолжая всхлипывать, когда заметил странности в муже, и замер, отражая его замешательство. Именно он понял первым, что творится с любимым. Кто стерпит запах чужого на своем меченном? Реакцию, заложенную природой, едва ли переборешь. Как можно о таком забыть? Страх неприятным болезненным уколом впился в сердце, нашёптывая предсказания неладного. Повинуясь инстинктам, Вэй Ин тут же обнял объемный живот, беспомощно отмечая рябь перед глазами. Ванцзи интуитивно проследил за движением и чуть покачнулся, опершись на постель и едва устояв на ногах. Выступающий живот, который он раньше не замечал, врезался в его сознание, подпитывая новую волну злости. Это не укрылось от Вэй Ина, и он весь сжался под прожигающим взглядом.       — Вэй Ин, я, — тихо обратился Лань Чжань.       Калейдоскоп реакций в его душе всё никак не хотел подчиняться попыткам контроля. Но даже так сильнейшей была совсем не досадная неуместная злость или обида на мужа. Нет. Его ярость к Сюэ Яну — вот настоящий источник жгучего желания отомстить, огонь, что требовал уничтожить свою цель как можно скорее и без остатка. Сейчас заклинатель точно уверился в личности своего врага. Несмотря на это, эмоции против желания владельца просачивались и влияли на неправильного человека.       — А-Ин, — как можно спокойнее позвал мужчина, но его голос звучал излишне серьезно и не по-доброму требовательно, вызывая у адресата дрожь и желание скрыться подальше.       Плотно сжав губы, не желая усугубить положение, по-прежнему растерянный Лань Чжань потянулся к волосам и лицу любимого, чтобы нежно погладить и притупить терзающий его страх. Но ему помешали. В этот раз его буквально обжёг тёмный сгусток энергии, появившийся рядом с Усянем. Он не был большим, но являл собой совсем нехороший знак. Тем более крупная дрожь и сбившееся частое надрывное дыхание не на шутку перепугали Второго Нефрита. Взгляд мужа был устремлён в одну точку и совсем не реагировал на попытки привлечь внимание. Пересиливая инстинкты, Ванцзи тревожно позвал:       — Вэй Ин? Вэй Ин, ты меня слышишь? Ответь, прошу.       Ответа не последовало. Стало только хуже, Усянь начал задыхаться и сжался сильнее, прикрывая живот.       — В-в. И… — в ужасе от картины, что разворачивалась у него перед глазами, Ванцзи потерял способность говорить. Но ещё до того, как его успел парализовать страх, он опустился на постель и притянул к себе супруга, заключая в объятья, прижимая его к себе настолько, чтобы не причинить боли, и вливая свою энергию.       Это были одни из самых долгих минут в жизни Лань Ванцзи. Его пробирал холодный пот, а душу уже глодал вернувшийся навязчивой идеей страх потери, что, казалось, с каждой секундой становился всё менее иллюзорным. И от того объятия непроизвольно всё крепче сжимались на напряжённом теле. Достигнув критической точки, Ванцзи закусил губу, скрупулёзно направляя свою энергию циркулировать внутри чужого тела и борясь с неожиданно сильным сопротивлением. Вэй Ин надрывно закричал и обмяк на руках у мужа. В следующее же мгновение дверь в покои распахнули и внутрь ворвался потемневший лицом хозяин Пристани Лотоса во главе группы запыхавшихся лекарей.       — Быстрее! Поторапливайтесь и приступайте сейчас же! — грозно зарычал глава Цзян отмечая плачевное состояние парочки на кровати.       Ваньинь смерил хмурым взглядом Лань Ванцзи, заторможено передающего лекарям бессознательного супруга, на лице которого ещё остались следы от слёз.       — Что т… — начал Цзян Чэн, но резко переключился на засуетившихся лекарей.       Один из них, пересекая покои, чтобы приказать слугам принести воды, обратился к нему и Ванцзи:       — Глава Ордена, Ханьгуань-цзюнь, прошу, покиньте комнату.       Метнув быстрый взгляд на побледневшего Второго Нефрита, отстранённого подальше от постели, Цзян Чэн кивнул и вышел вместе с ним.       К моменту, когда дверь за ними закрылась, Ваньинь резко остановился, обернувшись лицом к плетущемуся сзади мужчине. Отметив его совершенно потерянный вид и сжатые бледные губы, глава Цзян нисколько не смягчил своего отношения и тона.       — Что, чёрт возьми, случилось за эти несколько минут?! — сложив руки на груди, возмущенно поинтересовался он.       Ванцзи молча опустил голову.       Распаляясь от реакции собеседника ещё больше, Цзян Чэн машинально погладил кольцо на пальце, что отозвалось мелкими фиолетовыми молниями, поддерживая своего хозяина.       — Лань Ванцзи, я тебя спрашиваю! Почему?! Почему ему стало ещё хуже? — негодовал Цзян Чэн, хватаясь за одежду и притягивая Второго Нефрита к себе, требуя ответа.       — Я… — очень тихо подал голос Лань Чжань, — Я виноват… На нём чужой запах.       Яростно выдохнув и сверля взглядом супруга своего непутевого братца, Ваньинь был вынужден признать, что не сможет ничего ему сделать, и оттолкнул. Всё, что он мог сейчас, только, как и Ванцзи, беспокоиться и ждать, когда кто-нибудь выйдет к ним и расскажет о состоянии Вэй Ина.       Из-за поворота послышалось множество шагов и детские голоса. Но стоило показаться Сичэню с детьми, как резко стало тихо. Лань Хуань встревоженно осмотрел супруга и брата, а после опустил на землю своих старших сыновей, оставив на попечение Цзинь Лина, Сычжуя и слуг, и направился дальше.       — Почему вы снаружи? — взволнованно поинтересовался он, вглядываясь в хмурое лицо любимого и бледное Ванцзи.       Вместо ответа дверь в комнату, где сейчас находился Вэй Ин, распахнулась, и в проёме показался один из лекарей. На его белых одеждах ярко выделялись большие пятна крови. Даже не обратив внимания на присутствующих высокопоставленных заклинателей, мужчина отдал распоряжения слуге и приказал поторопиться, а после так же стремительно скрылся обратно.       Всех без исключения шокировало увиденное. Лань Чжань, почувствовав, как земля уходит из-под ног, покачнулся и едва не упал. Ему на помощь пришёл не менее взбудораженный Цзян Чэн, который даже хмуриться перестал, тупо уставившись на дверь. Сичэнь же развернулся к детям, которых так некстати решил привести с собой, из-за их уговоров и желания поприветствовать дядю. Увидев, что А-Лин и Сычжуй закрыли младшим глаза, а дети игриво пытаются убрать их руки, Сичэнь почувствовал небольшое облегчение. Однако, стоило ему только обратить большее внимание на племянников, как это чувство тут же испарилось. Юноши были не на шутку перепуганы увиденным. Цзэу-цзюнь указал слугам на детей и те тут же увели слабо сопротивляющихся близнецов. Лань Хуань хотел подозвать племянников, но, только открыв рот, и сам почувствовал легкую дрожь в теле.       Цзинь Лин ухватился за рукав Сычжуя, несильно потягивая на себя.       — Г-говорили же, ч-что у н-него нет от-открытых ран, — голос его сильно дрожал и был едва слышен.       Лань Юань кивнул и двинулся вперёд, к отцу. Он поклонился, быстро приветствуя главу Цзян, и поддержал Ханьгуан-цзюня под свободную руку.       — Откуда кровь?! — не желал сохранять молчание Цзинь Лин, продолжая цепляться за друга.       Ему никто не ответил. Да и кто бы мог? Никто из присутствующих больше не озвучил этого вопроса, но каждый уже не раз задал его у себя в голове.       Сичэнь оторвался от созерцания закрытой двери, за которой колыхались огоньки свечей и слышались приглушённые неразборчивые переговоры лекарей и их шаги, и оценивающе оглядел стоящих рядом. Его брат едва оставался на ногах с поддержкой А-Чэна и Сычжуя, остальные тоже не выглядели хорошо. А-Лин был явно напуган и начал паниковать. На бледное лицо А-Юаня страшно смотреть, что-то подсказывало, что его состояние немногим отличалось от Ванцзи. Ваньинь настолько был сбит с толку, что, казалось, он просто не поверил своим глазам.       Тихо выдохнув, глава Лань предложил:       — Давайте найдём более удобное место для ожидания.       Не сразу, но остальные согласились на его предложение, и вся группа заклинателей переместилась в зал для приёма гостей, где можно было удобно разместиться, сидя на диванчиках и подушках. В воздухе продолжали витать тревога и напряжение. Успокаивающий ароматный чай помог немного прояснить разум, но особо ничего не изменил. Каждый погрузился в свои мысли, трепетно прислушиваясь к звукам снаружи. Они ждали заветных шагов лекарей или кого-то из слуг, кого бы послали доложить.       Прошло много времени, никто из ожидающих не взялся бы сказать, сколько в точности, но наверняка сгорела бы не одна палочка благовоний. Ночной мрак уже стал сменяться ранней серостью, когда раздались заветные шаги.       Дверь распахнулась, и внутрь прошёл мужчина в чистых белоснежных одеждах, тут же поклонившийся именитым заклинателям и главе своего ордена.       — Встань, рассказывай, — нетерпеливо подорвался Цзян Чэн со своего места, оставляя мужа, с которым всё это время сидел, получая и даря поддержку в невыносимой неизвестности, вновь настигшей их в момент, когда, казалось, все тревоги закончились.       — Глава… — лекарь осмотрелся по сторонам и засомневался, а стоит ли говорить здесь при всех.       — Говори! — потребовал Ваньинь.       — Да, — ещё раз слегка поклонился лекарь, больше не решаясь испытывать терпение Главы, он продолжил: — Вэй Усянь потерял ребёнка.       — Ч-что?! — едва не запнулся на ровном месте Цзян Чэн. Он, как и Цзинь Лин с Сычжуем, уставился на мужчину в центре помещения большими глазами. У него… У Вэй Ина был ребенок? Метнув быстрый взгляд на тревожащегося, но не удивленного супруга, он утвердился — был. Но… Беглый взгляд на Лань Ванцзи только больше его запутал. Тот, обычно холодный и невыразительный, сейчас будто метался не в силах определиться как ему реагировать, меняясь прямо на глазах.       Однако уже после следующих слов лекаря абсолютно все заклинатели смотрели на него ошарашенно.       — Глава, есть ещё кое-что, — заметив, что Саньду-шэншоу слишком поражён услышанным, мужчина в белых одеждах решил взять на себя смелость продолжить: — Полагаю, что-то подобное происходит не в первый раз. Скорее всего повторялось множество раз. Судя по состоянию господина Вэя, он много страдал.       Лань Чжань почувствовал, как, даже сидя, теряет ощущение опоры и перед взглядом всё плывет. Уголки его глаз наполнились влагой, вскоре соскользнувшей по щекам. Как он мог не знать? Как?       ***       Вэй Ин уже долгое время ничего не слышал вокруг. Он не подозревал, что с ним происходит, не чувствовал собственного тела. Единственное, что действительно ощущал — усталость и слабость. И именно в таком состоянии его настиг нестерпимо опротивевший звук — злой смешок, раздавшийся совсем близко. К Усяню резко вернулось чувство собственного тела, вместе с тем, что кто-то с силой сжимал его шею, перекрыв кислород.       — Как ты посмел? — ядовито пошипел омерзительно знакомый голос.       Вэй Ина пробил холодный пот. Он судорожно пытался вдохнуть, но ему не удавалось. Даже сил сопротивляться совершенно не осталось.