Panic.

      Со дня смерти шерифа Стилински прошло чуть больше двух месяцев, однако для Стайлза это время тянулось бесконечно, с каждым днём парня всё больше начинала охватывать паника, осознание того, что это действительно произошло, что он больше никогда не увидит своего отца. Это давило на него. Заставляло медленно сходить с ума в поисках хоть какой-то помощи, но её не было, и больше, скорее всего, быть не могло. За всё это время жизнь юноши успела перевернуться с ног на голову, в ней произошло множество ужасных для Стайлза изменений, с которыми он не мог смириться и по сей день: его стая отказалась от него, Скотт отказался от него — и это давило ещё больше, заставляло всплывать столь ненавистные воспоминания, неспешно губящие его ещё больше далеко изнутри. И всё это было из-за чёртовой смерти Донована, в которой Стилински не прекращал постоянно винить себя, хотя тот, по сути, даже не был, чёрт возьми, в ней виноват — он сам напал на него, а после упал на ту дурацкую балку… Однако для брюнета это казалось очередным утешением, попыткой успокоить и убедить самого себя, что он не является убийцей, что это лишь страшное стечение обстоятельств, в котором теперь даже его бывший лучший друг обвиняет его.       Единственным человеком в жизни юноши, которого он поддерживал абсолютно во всём и всегда спасал его задницу от неприятностей, был никто иной, как Маккол, и Стайлз наивно думал, что это будет неизменно взаимно, однако он чертовски ошибался, и, к сожалению, осознал это только недавно. Скотт не поверил ему. Назвал убийцей, порвав с ним все связи, будто бы их никогда и не было, и это действительно разбило Стилински сердце на миллионы маленьких кусочков, собрать которые он уже был не в состоянии. Вместе с альфой с необычайной, на удивление, лёгкостью, ушли и другие, также не поверив бедному Стайлзу, в жизни которого начался самый настоящий ад. Даже сейчас ему приходилось терпеть своё времяпровождение у его новой опекунши по имени Кэрол, которая, кажется, ещё с первого дня его появления в её доме, невзлюбила юношу, однако неизвестно из-за чего до сих пор не отказалась от него. Она представляла собой рыжеволосую женщину лет сорока-сорока пяти, нередко любившую спорить о чём-либо, но часто допоздна задерживающуюся на работе, за что Стайлз был нереально благодарен ей, ведь так ему было хоть немного проще, парню сейчас было жизненно необходимо личное пространство, чтобы разобраться в происходящем.       Сейчас был как раз таки один из тех моментов, когда Стилински мог побыть в полном одиночестве. На улице уже давным-давно потемнело, и люди успели разойтись по домам, поэтому брюнет, недолго думая, решил отправиться на прогулку на детскую площадку, где раньше он довольно-таки часто проводил своё время, посвящая его раздумьям и различного рода мыслям. Кое-как лениво натянув свою любимую красную толстовку, Стайлз надел на голову капюшон, и, закрыв дверь на ключ, направился прямиком на улицу.       Как и ожидалось, на улице действительно не было ни души, фонари светили настолько тускло, что Стилински едва мог различать максимум несколько метров впереди себя. Холодные дуновения ветра попадали прямо в ничем неприкрытое лицо парня, заставляя и без того в последнее время недовольного всем на свете юношу морщиться от неприятных ощущений.       Наконец, минут через десять, брюнет прибыл на место своего назначения, опустившись на одни из самых обычных качелей, начав думать о том, что ему предстоит делать дальше, однако, какой бы исход ни приходил ему в голову, всё оставалась таким же ужасным и даже хуже, и это убивало ещё больше, до конца добивая весьма неустойчивое сейчас настроение Стайлза.       Брюнет никогда не был слабым человеком, он всегда являлся «борцом», никогда не сдававшимся даже в самые трудные времена, об этом можно было сказать даже в том же случае с из ниоткуда взявшемся Тео, которого он подозревает и до сих пор, но сейчас… Возможно, впервые за всю свою жизнь он был готов это сделать, забыв обо всём. Стайлз много раз пытался поговорить со Скоттом, однако каждая попытка отражалась полным провалом — бывший друг заблокировал его номер ещё после их последнего разговора, а в школе он просто-напросто избегал брюнета, не давая ему и шанса всё объяснить и поговорить о случившемся.       Кажется, Стилински и сам не замечал, насколько ему плохо, пока вдруг не почувствовал тёплые мокрые дорожки на своих щеках. Брюнет плакал, сам того и не осознавая. У него на душе не было ничего, кроме пустоты и жуткой тоски, охватывающей его целиком и полностью. Эмоции наконец взяли над парнем верх, заглушая все остальные чувства.       Через несколько мгновений парень и вовсе начал рыдать, совершенно не думая и не беспокоясь о том, что его может кто-либо увидеть или услышать — сейчас ему это было безумно необходимо, важно. — Что такое, Стайлз, всё снова пошло не по плану? — Неожиданно послышался тихий самоуверенный голос где-то рядом с ухом Стилински, заставляя парня испуганно вскочить, начав с удивлением оглядываться по сторонам.       Однако брюнета ждало разочарование — вокруг него как никого и не было, так и нет. Первой мыслью парня было то, что он начинает медленно сходить с ума, слышать какие-то чёртовы голоса у себя в голове, но… Подумав ещё несколько секунд о том голосе, Стайлз вдруг впал в ступор — голос был ему действительно знаком, и это заставило его не на шутку испугаться, при этом стараясь внешне не показывать виду. Сказать, что юноша находился в шоке — ничего не сказать, ведь этот голос… Это был голос Войда. Того самого проклятого Войда, которого они, казалось, заперли навсегда в той несчастной банке. С того дня прошло уже много времени, и Стилински не понимал, как вообще может происходить то, что происходит в данную секунду. — Оу, так ты действительно думал, что вы смогли так просто избавиться от меня? — Хитрый лисий шёпот вновь пронёсся где-то рядом с ухом Стайлза, заставляя его отвлечься от своих мыслей, сильно вздрогнув.       Чёртов Ногицунэ снова находился в его голове, не давая и шагу нормально ступить. Неожиданно брюнет услышал безудержный смех, с каждой секундой становящийся всё громче и громче, и это заставило его резко схватиться за голову, упав на колени на холодную землю. Боль резко прошлась по телу подростка, заставляя его сильно нахмурить брови и тихо простонать от неё куда-то в пустоту. — Прекрати, чёрт возьми! Оставь меня! Что тебе от меня нужно?! — Чересчур громко прокричал Стилински собеседнику, которого он даже и видеть не мог.       Смех в голове юноши прекратился так же быстро, как и начался, давая Стайлзу возможность хотя бы на несколько секунд расслабиться, учитывая всю эту жуткую ситуацию. Ногицунэ вернулся — и это могло означать только одно: скоро начнётся очередная безумная игра, в которую лис втянет и Стилински, заставляя его разбираться со всеми последствиями, которые он натворит. — Я хочу помочь тебе, Стайлз, — Внезапно голос демона сменился на более спокойный и уверенный, заставляя брюнета перебирать всё больше и больше вариантов того, что будет происходит дальше, и как ему стоит отвечать на его слова. — Помочь? Ты? Мне не нужна помощь убийц. Особенно таких, как ты. Ты снова хочешь втянуть меня в свои дурацкие игры, верно? — Стилински говорил нервно, почти тараторил каждое предложение, однако Войд отчётливо различал каждое его слово, отмечая для себя всю нужную ему информацию.       И всё же, Стайлз и Ногицунэ правда были чем-то похожи — они оба были умны, почти каждый раз знали, что именно им нужно делать в любой трудной ситуации, однако у них было одно главное различие — Войд всегда знал, что ему нужно сказать, чтобы запутать собеседника, заставить его выдать столь нужные лису эмоции, чаще всего которыми были боль и страдания, он воспринимал всё, что ему говорили, и не важно, какую значимость имели эти слова — для него было важно каждое. Стилински же никогда не хвастался отличным владением своего языка — чаще всего он сначала говорил, а только потом успевал думать — и это являлось его главной ошибкой. — Поверь, Стайлз, я не вру тебе. Не забывай про то, кем я являюсь. Я лис, а лисы — самые настоящие обманщики. Они не лгут, они всех дурачат. Я всех дурачу. Но не в этот раз. Я действительно хочу помочь тебе отомстить своим друзьям, однако… Ты должен довериться мне, Стайлз. Должен рассказать обо всём, что произошло за это время. — Войд произносил каждую фразу чётко, медленно, уверенно лавируя между каждым неудачным высказыванием.       Кажется, это заставило подростка задуматься. Вынудило действительно подумать о том, чтобы согласиться на это сумасшедшее предложение, с каждым мгновением теряя последние крупинки здравого смысла.

Стайлз метался.

      Стайлз метался, не зная, правда ли ему можно довериться лису, уже столько раз успевшему его обмануть ранее. Но шли секунды — и его сомнения медленно развеивались сами по себе. — Я… Согласен. — Спустя минуту неуверенно произнёс брюнет, ожидая реакцию врага (оу, или уже бывшего врага?..), а после услышал лёгкий довольный смешок собеседника, заставивший юношу немного напрячься, со вздохом ещё раз прокрутив в голове только что произошедшие события.

Кажется, игра началась, и пути назад уже не было.