Последнее задание Северуса Снейпа

В жертву ему приносились сотни тысяч кровавых закланий, в его честь вспарывались сотни тысяч животов и разрывались на клочки сотни тысяч легких, он был более кровожаден и жесток, чем любой языческий божок или идол, а сии кровавые жертвоприношения сопровождались пением жрецов.

Неизвестный автор.

— Какая дура! Нет, ну какая дура! — сокрушалась Гермиона, которой Снейп объяснил весь смысл случившегося. — Чуть не сняла амулет! Мы оба не выбрались бы оттуда живыми! — Прекратите. Ещё раз услышу, как вы ругаете себя, заткну вам рот, — Снейп поискал глазами вокруг себя и схватил тряпку, которой она смачивала ему лоб, — вот этим. — Хорошо ещё, Макгонагаллу ничего не сказала, хотя он настойчиво пытался вызнать, кто это сделал с вами. — Тим и так достаточно рисковал ради нас. Вы всё сделали правильно. Должен заметить, не многие из ваших сверстников способны так быстро соображать в критической ситуации. Из вас получился бы отличный колдомедик. Похвала произвела обратный эффект. Её былой напор, с которым она ругала себя, исчез, на плечи словно опустилась тяжелая ноша, во взгляде появилась усталость. В то жаркое лето, когда Гермиона готовилась к экзаменам в Академию Св. Мунго, она и представить себе не могла, что её будущая карьера закончится, даже не начавшись. Думать об этом было больно. Думать о том, что все их усилия впустую, ещё больнее. На улице по-прежнему завывала метель, огонь в печке почти потух, и в комнате снова похолодало. Снейп машинально полез рукой под рукав свитера — на каждой маггловской вещи, которую он носил, была пришита специальная петля для волшебной палочки — и, ничего не обнаружив, вспомнил, что оставил палочку на тумбе возле кровати. — Гермиона, подбавьте огня, пожалуйста, — попросил он. Она нацелилась на печку, и в следующую секунду огонь вспыхнул, сорвав решётку с петель и опалив часть ковра. Гермиона вскочила на ноги и принялась тушить водой обуглившийся, искрящийся ворс. — Всё ещё не подчиняется вам? — спросил Снейп, неожиданно встал, достал из-под кровати дорожный чемоданчик, а из него матерчатый пенал. — Нет. Защитные чары и трансформации ещё куда ни шло, но атакующие или стихий просто выходят из-под контроля, сил затрачивается куда больше, чем требуется, и это больше похоже на обжигающие всплески, чем на плавное тёплое течение магии, как я привыкла. Я ужасно скучаю по своей родной палочке. Снейп разложил на столе пенал и, словно художник, выбирающий кисть, задумался. — А ваша была?.. — он занёс руку над одной из своих палочек. — Из виноградной лозы, с сердечной жилой дракона. Снейп опустил руку. — Разум, преобладающий над чувством. Интересно… Возможно, эта… — он вытащил другую свою палочку и протянул ей. — Пробуйте. Гермиона зажгла пару свечей позади него, а затем сотворила из огня фигуру цветка в воздухе. — Трансфигурация стихий? Довольно сложные чары. — Я и забыла, что колдовать может быть так приятно, — от радости у Гермионы перехватило дыхание. — Это остролист? — Тис. Пользуйтесь ей, пока не спалили палатку. После ужина на Гермиону снова напала хандра, случавшаяся с ней в последнее время всё чаще. — Хм, никогда не думала, что мне может подойти ваша палочка, — позже сказала она, расстилая постель. — Вы плохо себя знаете. — А вы знаете меня хорошо? У меня разве сложный характер? — С вами бывает непросто, — осторожно ответил Снейп, чувствуя, что падает в подготовленную ему яму, — особенно в последние дни. — Со мной? Непросто?! — она осеклась, заметив строгий взгляд Снейпа, и сбавила громкость голоса на полтона. — Ну, возможно, иногда я слишком вспыльчива. Я переживаю, что мы зря теряем время. Мы пытаемся, пытаемся — и ничего! Любой план оканчивается провалом. Любая мысль заводит в тупик. Мы тыкаемся куда попало, как слепые котята. Не знаем, где искать карту, не знаем, как устранить демона… — Оставьте этот упаднический тон. Да, мы в тупике, да, не знаем. Но есть человек, который знает. И завтра мне потребуются все ваши извилины, чтобы придумать сносный план, в результате которого мы не окажемся в могиле или в Азкабане. Стены зданий укутались в тёплый золотистый свет заходящего солнца, который сверкал и подмигивал, отражаясь от окон домов. Пушистые кучки снега пламенели. Одно мгновение — и вот, солнце зашло, а кирпичные стены и снежный покров приобрели неприветливый, холодноватый оттенок. Высокий человек свернул с Дэрби роу в проулок между двумя заброшенными зданиями и оказался в Лютном переулке, где процветала незаконная торговля самым разным товаром. Косые взгляды, навязчивые предложения что-то купить, люди не самой приятной наружности и особый сыроватый запах, который можно было встретить только на этой улице, не пугали высокого человека, он бывал здесь и раньше. В восемьдесят девятом он купил здесь у браконьера сердце единорога, а в девяносто седьмом - крапивник, впитавший кровь девственницы. Дойдя до дома номер тринадцать, человек остановится, достал из кармана свернутый вчетверо пергамент, развернул и перечитал послание:

Здравствуйте, профессор.

Вы меня не знаете, но у меня есть то, что вам нужно. Медный сосуд с древней надписью на нём, которую я едва смог расшифровать. Когда я произносил слова "Белиал" и "Пеймон", то сосуд вибрировал, и я отчётливо слышал: «Выпусти меня». Подозреваю, вы бы не хотели объяснять Аврорату, откуда у вас эта тёмная вещица, так что давайте обойдёмся без свидетелей. Приходите в Лютный, к дому 13, в воскресенье в шестом часу. И захватите тридцать галлеонов.

С. Кроу

Никаких идей относительно того, кто мог быть автором записки, профессор Надифф не имел. Пропажу сосуда для демонов он обнаружил более месяца назад, но сколько бы ни ломал голову, не мог понять, кто её украл. Он думал, что уже не вернёт её, ведь предмет необычный, опасный, о таком объявление в газету не подашь, однако вчера вдруг получил послание от владелицы паба "Три метлы". Розмерта сказала, что свернутый лист пергамента ей передал какой-то странный тип в лохмотьях, и что она раскрыла его сразу, как тот ушёл, но там была только надпись-угроза: «Любопытной не к лицу бородавка на носу». Розмерта, на которую в прошлом уже насылали порчу, решила поскорее избавиться от проклятой записки. Она даже намеревалась сама разыскать Надиффа в Хогвартсе, если бы тот не пришел, как обычно, в субботний вечер пропустить кружечку пива. Дом номер тринадцать примыкал ещё к двум домам, образуя своеобразный колодец, в центре которого и стоял Эбет Надифф. Он посмотрел вверх, где виднелся кусочек пасмурного неба. Чёрные провалы окон равнодушно взирали на него, свет горел только в нескольких, жителей не было видно. Видимо, они настолько привыкли к сомнительным встречам во дворе их дома, что уже не обращали внимания на ошивающихся здесь незнакомцев. Сам двор был на треть завален рухлядью, не нужной даже уличным бродягам — самое ценное давно уже растащили. На брусчатой поверхности валялись части железной конструкции, доски и осколки стекла. Послышались шаги, и Эбет Надифф напряженно схватился за палочку, но тут же почувствовал укол древка в шею сзади. — Даже не думай, — раздался низкий мужской голос, показавшийся знакомым. — Деньги принёс? — Да, — сказал Надифф, отпуская палочку. Он не понимал, как этот человек смог переместиться так быстро, ведь шаги были слышны издали, а хлопка аппарации не было. В следующую секунду он ощутил, как его схватили за запястье, увидел мелькнувшую сбоку тень, в глазах потемнело, тело сдавило со всех сторон. Надифф жадно вдохнул холодный лесной воздух и открыл глаза. На него были наставлены две палочки. Как и всегда, от резкой аппарации у него зачесался нос, он попробовал поднять руку и не смог — обе его руки оказались придавлены к туловищу верёвкой. Положение пленника обязывало проявить почтительный страх, но Надифф и не думал о таком. — За похищение волшебника дают семь лет в Азкабане, — ровным тоном сообщил он. Умение сохранить лицо делало ему честь. Гермиона смотрела на Северуса. Они условились, что говорить будет он, ибо у него было больше опыта в таких делах, но Снейп молчал. Он ждал момента, пока оборотное зелье не перестанет действовать. Когда Снейп явился перед Надиффом в своём истинном обличии, тот заговорил первым. В его голосе не было испуга, только озадаченность. Сложив в уме два и два, он изрёк: — У вас нет сосуда, вам просто деньги нужны, да? — Ошибаетесь, — Снейп не спускал с Надиффа глаз и по прежнему держал под прицелом. — Гермиона, принеси сосуд, чтобы мистер Надифф убедился в нашей порядочности. Пока Гермионы не было, Северус Снейп и Эбет Надифф внимательно разглядывали друг друга. Снейп догадывался, что Надифф прощупывает его, и это ему не нравилось. Бывший коллега был ему непонятен, и, следовательно, опасен. Надифф владел окклюменцией на приличном уровне, но умение скрывать мысли - это одно, а вот эмоции… тонкое шпионское чутьё Снейпа всегда помогало ему уловить настроение соперника, однако, когда он смотрел в глаза Надиффа, то видел там бездонную пустоту. — Вы не боитесь меня. Почему? — Чувство страха не свойственно мне. Любую ситуацию я рассматриваю как проблему, требующую решения. Чего вы хотите, мистер Снейп? Гермиона вернулась с сосудом. Она держала его одними пальцами за боковую ручку так, словно испытывала жгучую неприязнь к этой вещи. Снейп указал пальцем на сосуд. — Я хочу, чтобы вы заперли сюда одного демона, и освободили одного юношу. — Не вполне понимаю вас. Какого демона? Какого юношу? — Могущественный демон, вызванный заклинанием из недр тьмы, находится в нашем мире. Имя его Баал, он сотворил много зла и сотворит ещё больше, если его не остановить. Сейчас он завладел телом юноши по имени Максимилиан. Мне нужно, чтобы вы провели ритуал и заперли демона в сосуд. Не пытайтесь отрицать, что работа вам по силам. Я знаю достоверно, что именно вы заперли в сосуд Белиала и Пеймона, вы сами рассказали мне, хотя и не помните. — Я и не собирался ничего отрицать. Хм… выходит, вы стёрли мне память. Вы поступили плохо, мистер Снейп. — А ещё я украл у вас сосуд. Он вам очень нужен, верно? Так проведите ритуал и получите его обратно. — Кхм-кхм, — вмешалась Гермиона и затараторила, — профессор Надифф, кроме вас нам некого просить о помощи. Мир в опасности. Абаддон два года скармливал демону детей-сирот, на которых и маггловским и нашим властям плевать. И мы не причастны к смерти Риты Скитер. Всё, что газетчики писали о Северусе и обо мне, наглая ложь. А правда в том, что демон едва не убил Северуса, нам удалось выжить только благодаря этому, — она достала из-за пазухи амулет и натянула цепочку, чтобы Надифф получше его рассмотрел. — Амулет Дигби. Вы бы не стали его носить, если бы не чувствовали себя в опасности. Значит, это правда, Баал среди нас. Но из ваших слов я мало что понял. Расскажите по порядку, кто такой Абаддон, кто вызвал Баала? Гермиона глянула на Северуса, и он понял, что именно на его плечи ляжет обязанность объяснять, кто такой Абаддон, и чего он хочет. Надифф задумался. Ему снова захотелось почесать нос, и он сделал непроизвольное движение рукой, что не ускользнуло от взгляда Гермионы. — Северус, я думаю, мы можем развязать профессора Надиффа. Вряд ли он теперь сбежит или вызовет авроров. Снейп испытующе посмотрел на Надиффа. — Я действительно не собираюсь сбегать или вызывать служителей закона, — согласился тот. — Даже если вы и в самом деле убили Риту Скитер, мне до этого нет абсолютно никакого дела. — Но это не мы! — горячо возразила Гермиона. — Проклятье, он начинает мне нравиться, — буркнул Снейп, взмахнул палочкой, и путы слетели с пленника. Гермиона отдала Надиффу его палочку. — Ну так что, вы проведёте ритуал? Эбед Надифф вздохнул. — Даже если бы я хотел вам помочь, я бы не смог. — Почему? — Судя по старым записям, для вызова Баала требуется принести в жертву ребёнка. Гермиона и Северус переглянулись. На такое они не могли решиться даже во имя благого дела. — Правда, можно попробовать ещё кое-что. Я экспериментировал с формулой заклинания, пытаясь найти способ обойтись без ритуального убийства. Жертва так или иначе потребуется — ритуальный круг должен быть окроплён кровью убийцы. Но где, по-вашему, нам достать двести миллилитров крови убийцы? Снейп с невозмутимым видом завернул рукав и протянул свою руку, на предплечье которой красовалась метка Пожирателя. Место выбрали безлюдное — заброшенный дом на краю обрыва в западной части Англии, где Надиффу уже случалось проводить ритуалы. Добирались маггловским транспортом: на метро, самолёте и автобусе. Профессора Надиффа впечатлило метро. Он всё приговаривал: «туннели под землёй… как умно…», чем напомнил Гермионе Артура Уизли. В самолёте он завалил стюардессу вопросами технического характера, а в конце попросил инструкцию «к этой железной птице». Письмо в Хогвартс он отправил из маленького захолустного городка, который и на картах не отыскать. К тому времени, как сова доставила письмо аккурат в кабинет Макгонагалл, всех троих оттуда след простыл. В письме говорилось, что так мол и так, умерла родственница, от горя помутился рассудок, потому и не оповестил об отъезде лично. Теперь же сообщаю, что после похорон, как только будут улажены все дела, вернусь в Хогвартс. Прошу оставить пост за мной и извинить за неудобства. Макгонагалл такому письму, естественно, не обрадуется, и по возвращении его ждёт выговор, но лучше так, чем она объявит его в розыск. Несмотря на советы из книг по наиболее удачным для ритуала фазам луны и положению планет на орбитах, день и время выбрали самые ближайшие. Срочно раздобыли благовония, ритуальный кинжал, ритуальный меч, за которым Надиффу пришлось наведаться в фамильное поместье в Солсберри, соль, мел, свечи и прочие предметы. Все приготовления заняли три дня. — Не заговаривайте с ним, не слушайте его лживых речей, — наставлял Надифф, одновременно распоряжаясь, что и куда ставить. — У каждого из нас есть своя тёмная, неприглядная сторона, свои слабости. Демоны любят манипулировать ими, и у них это отлично получается, ибо практиковались они веками. Баал уже вкусил прелестей свободы и сделает что угодно, лишь бы остаться на земле. Да, мисс Грейнджер, вам придётся снять амулет и завернуть в белую материю, обязательно белую, замоченную прежде в соляном растворе. Так вы его временно деактивируете. — Это безопасно для неё? — спросил Снейп. — Да, она будет в безопасности, если не станет выходить за пределы круга. Но если амулет будет на ней, боюсь, кроме истошных криков демона, мы ничего не услышим. А нам нужно его допросить. На дощатом полу большой комнаты были нарисованы мелом два круга с большим количеством надписей и символов в них, из которых Гермионе и Снейпу были знакомы лишь часть. Снейп ходил по внешнему краю круга, и из рассечённой кожи на его предплечье сочилась кровь, падая каждые несколько секунд на меловые символы яркими, цвета рубина, каплями — кап, кап, кап. По периметру комнаты была рассыпана соль, расставлены треножники и курильницы, из которых поднимался и окутывал стены дымок благовоний. Снаружи дома тлели четыре костра по четырём сторонам света. Надифф встал в третий круг, выложенный камнями, к нему присоединились Северус и Гермиона. Маг начал читать заклинание. Его голос зачаровывал своим необычным звучанием, проникал в самую душу, завораживал, словно инструмент музыканта, если бы из него извлекал звуки сам Мерлин. Гермиону охватил трепет. На словах «Obtestor ut compareas coram me» огни свечей задрожали сильнее, а тени яростно заметались по комнате, как вспугнутые летучие мыши. Откуда-то с востока донёсся свист, будто неистовствовал ветер, потом всё стихло. Надифф продолжил читать заклинание. Когда он снова произнёс: «Obtestor ut compareas coram me», снаружи раздался оглушительный рокот, подобный раскату грома, и прямо у них над головами прозвучало: «Вы — дураки!». Каждое слово отдавалось эхом и вибрировало в голове. Гермиону и Северуса охватили ужас и отвращение — инстинктивные реакции любого неподготовленного человека при встрече с демонической сущностью. Надифф невозмутимо продолжил читать заклинание. Никто не мог сказать точно, сколько времени прошло, прежде чем из центра пентакля Соломона стал подниматься, закручиваясь воронкой, плотный дым. Все трое почуяли резкий удушливый запах серы. Гермиона закашлялась. Надифф не прерывался ни на минуту. Его голос стал хриплым от напряжения связок. Воронка уже достигла уровня его глаз, продолжала расти и шириться, образуя перевёрнутый треугольник, когда Надифф жестом приказал всем выставить перед собой приготовленные заранее медные диски для защиты лица от зловонного дыхания демона. Когда он в третий раз произнёс: «Obtestor ut compareas coram me», огни на свечах задрожали и начали чадить чёрными прядями копоти, а поднимающийся из треугольника дым стал уплотняться в центре. После слов: «Separabo daemonium et hominem. Homo sit liber!» раздался хлопок, и в соседнем круге появилось тело Максимилиана. Юноша был одет в серую шелковую пижаму и лежал без движения в позе зародыша, будто просто спал. Тело Максимилиана было свободно, но хватило ли ему сил пережить разделение с тёмной сущностью, никто не знал. Тем временем по комнате распространилось лиловое свечение, а запах серы усилился. Низкий утробный голос зазвучал словно отовсюду и в голове каждого: — Зачем ты вызвал меня, смердящий кусок мяса?! Со временем, тот, кто постоянно практикует, берет эмоции под контроль, но ни Северус ни Гермиона ещё ни разу не сталкивались с подобной силой, принадлежавшей не нашему миру, а миру иному — тёмной, яростной, бесплодной земле, которую даже вообразить себе не может никто, кроме тех немногих, кто дерзнул отворить врата, запретные для смертных. Эту силу можно было бы окрестить первородным злом, хотя никакое название не способно было передать того страха и омерзения, которые сковали их тело. — Я связал тебя заклинанием, демон, — Надифф говорил уверенно и твёрдо. — Ты вернёшься туда, откуда пришёл, и будешь пребывать в вечности до скончания времён. Но сначала ты ответишь на мои вопросы. И не смей оскорблять меня. По комнате разнёсся раскат леденящего душу хохота, слишком уверенного в своём могуществе и превосходстве над человеческим родом. Гермиона испытала порыв бежать и скрыться от той ужасной судьбы, что может ожидать её в когтях демонического порождения. И только многократные внушения Надиффа об опасности покидать круг остановили её. Из дыма появилось лицо не то волка, не то козла. Оно было отвратительной синюшно-фиолетовой окраски, напоминающей о трупных пятнах, кладбищах и лепрозориях. Горящие жёлтые глаза смотрели на Надиффа с презрением. Медные диски уже достаточно нагрелись от дыхания демона. — Жалкий человечишка. Ты и твои друзья будете умолять убить вас, ибо смерть лучше, чем то, что вас ждёт. Надифф сделал колющее движение правой рукой, в которой был зажат ритуальный кинжал. В ответ раздался звук, похожий на рёв раненого животного. — Отвечай, где проводит свои ритуалы Абаддон? — Не знаю, о каком Абаддоне ты говоришь. Снова рука Надиффа с кинжалом в ней устремилась вперёд, и снова раздался протяжный рёв боли. Надифф ранее объяснил Гермионе и Северусу, что между кинжалом и демоном существует связь. Казалось, что острие кинжала только пронзало воздух, но на деле ритуальное орудие причиняло демону невыносимые муки. То же самое касалось печати, которую Северус, держа щипцами, по команде Надиффа прижал к решетке жаровни. Вой стоял такой, что барабанные перепонки готовы были лопнуть. — Не лги мне, демон. Мне известно, что Абаддон вызвал тебя два года назад, чтобы отомстить министерским чиновникам за гибель жены. Восемь женщин ты довёл до сумасшествия и смерти. Тон демона изменился. В нём больше не чувствовалось презрения или насмешки, только всепоглощающая злоба. Но это было и к лучшему. — Женщин я не убивал. Это сделали другие демоны. Абаддон вызвал меня только раз, чтобы узнать, где Воскрешающий камень, ибо только я обладаю властью находить спрятанные артефакты. Второй раз меня вызвал его сын — наивный, глупый и слабый. Я без труда завладел его телом. Тогда уже Абаддону пришлось плясать под мою дудку. — И он стал приносить тебе детей. Двенадцать сирот из приюта ты замучил до смерти. — Тринадцать. Но это не спасло его сына. — Куда он их тебе приносил? Что это за место? — ПрОклятое место. У него уже давно нет названия. — Где оно находится? — Очень далеко отсюда. — Не выводи меня из терпения, демон! Говори! — Открой свой разум для меня, позволь мне войти, я покажу. Надифф снова проткнул кинжалом пустоту. — Не пытайся хитрить. Говори, иначе мой коллега поджарит тебя на решётке. — Твой коллега уже давно охвачен страстью к одной молодой девице. Он слаб, как и все люди. Следующие слова прозвучали шёпотом у Северуса в голове. Никто, кроме него их не слышал. — Ты очень её хочешь, да, Северус? Хочешь, чтобы она принадлежала только тебе. Не-е-ет, тебе этого мало. Ты хочешь гарантий. Что она не оставит тебя. Что будет предана только тебе. Что никто, даже сама Смерть не заберет её у тебя. Я могу это устроить. Тебе нужно лишь убедить твоего друга не запирать меня в сосуде. Сам подумай, какое тебе дело до судьбы этого мальчишки? Он жалкий кусок мяса. А ты можешь обрести всё, о чём мечтаешь. Верни меня в его тело. Северус молча прижал печать к решетке. Послышались крики боли, стоны и мольбы прекратить. Несмотря на то, что кричал демон, сложно было вынести поток чужих страданий вперемешку с бранью и жалостливыми просьбами, так обманчиво похожими на человеческие. — Хватит! — крикнула Гермиона и зажала себе рот рукой. Надифф, строго посмотрел на неё. — О, милосердная, — тут же заговорил с ней демон. Его голос теперь звучал только в её голове. — Такие, как ты, и только такие способны принести пользу человечеству. Не буду скрывать, что ненавижу род людской — за свободу, которая вам дарована, и которую вы растрачиваете так бездарно, за чувства и состояния, которые нам, существам иной природы, не дано испытать. Но есть среди вас те, кто заслуживает даже нашего уважения. Люди одарённые, талантливые, те, что дерзают, что стоят выше остальных. О, сколько пользы ты могла бы принести, работая целительницей. Я вижу твоё будущее, тебя ждут великие дела. Твоё имя будет вписано в историю колдомедицины. Но не слава тебя прельщает, нет. Ты откроешь средство от безумия и будешь лечить таких, как родители Невилла Лонгботтома. Представь, сколько семей ты сможешь спасти, сделать счастливыми… Целеустремлённая, сильная, смелая. Неужели ты останешься с ним? Неужели пожертвуешь будущим ради него? Не своим. Будущим всех тех, кому ты смогла бы помочь. Ему важно только одно — уничтожить камень. Больше его ничего не волнует. Ты ему не нужна. Ты для него обуза. Никакой благодарности за свою жертву ты не получишь. Не будь дурой. Выбери себя. Выбери десятки, сотни и тысячи счастливых семей. Ты очень-очень хочешь этого. Я знаю. Я вижу, как ты устала. Бьёшься как рыба об лёд. Я освобожу тебя. Тебе нужно сделать лишь одно — освободить меня. Что? Нет? Ты готова отказаться от себя ради него? Что ж… много я видел женской глупости. Ты в этом не исключение. Хорошо, как насчёт твоих родителей? Хочешь, чтобы они вспомнили о том, что у них есть дочь? Я знаю, как это сделать. Ничего сложного. Нужно достать один артефакт — Перстень монаха. Я расскажу тебе, где он. Убеди Надиффа оставить меня в теле Максимилиана. Что тебе до этого мальчишки? Он был с Абаддоном заодно, был готов проводить тёмные ритуалы, убивать. Он убил бы вас, стоило его господину сказать лишь слово, послушный, как собака у ног хозяина, жалкий, как многие из вашего рода. Зачем тебе это ничтожество? От него отказались даже его родители. Слушай, слушай Меня, женщина, у ног Надиффа лежит меч, видишь? Забери его. Пока меч в твоих руках, он не сможет запереть меня. В этот момент речь демона прервалась криками боли и яростными ругательствами. Надифф держал кинжал перед собой, направляя остриё в центр дымовой воронки. Он и Снейп с опаской смотрели на Гермиону. Та остекленевшим взглядом уставилась в лицо демона. Снейп вспомнил о людях под Империо — у них был такой же застывший пустой взгляд. Надифф кивнул Снейпу. — Надо заканчивать. Больше он всё равно нам не скажет, зато рискуем потерять мисс Грейнджер. Надифф наклонился к мечу, краем глаза увидел движение справа, потянулся к рукояти, но женские руки уже обхватили кожаный черенок и потянули к себе. В последний момент он хотел схватиться за лезвие, чтобы остановить кражу, но передумал. Раниться и разбрызгивать собственную кровь во время ритуала было чревато непредсказуемыми последствиями. — Гермиона, что ты делаешь? — спросил он тревожным голосом. — Гермиона, отдай меч Надиффу, — сказал Снейп. Та словно не слышала. Взгляд её был по-прежнему устремлён на демона. В его жёлтых глазах нельзя было прочесть никаких эмоций, как и понять, врёт он или нет. — Говори, где Перстень монаха и как его использовать. Говори сейчас, а не то, клянусь Мерлином, я запру тебя в этом чёртовом сосуде, и ты будешь коротать время в компании Белиала и Пеймона. — Тихо, женщина. Успокойся. Я обещал сказать в обмен на свободу, и я скажу. Давай же, выбрось меч за пределы круга. Так, чтобы никто не смог до него дотянуться. — Мисс Грейнджер, не делайте этого! Не слушай его, Гермиона, он лжёт! Нам конец, если ты сделаешь это! — в один голос стали твердить Снейп и Надифф. — Как мне проверить, что ты не лжёшь? — спросила она демона. Он не ответил. Вместо этого перед её взором возникла идиллическая картина. Яркое австралийское солнце припекает макушку, ветер едва касается её лица, принося ощущение долгожданной прохлады. На крыльце, к которому она идёт, стоят две фигуры. Мужчина в гавайской рубашке приобнимает женщину в лёгком ситцевом платье. Голубое. Голубой - её любимый цвет. Поэтому она так любила гортензии. Женщина улыбается Гермионе. Совсем не изменилась, кажется даже помолодела, тропический климат явно пошёл ей на пользу. «Я так скучала, — говорит женщина, — всё это время я чувствовала, что в моей жизни чего-то не хватает, словно из неё вырвали что-то важное». «Ах, мама! — Гермиона бросается к ней в объятия. — Прости. Простите меня». «Ничего, — отец обхватывает их руками, и они стоят втроём обнявшись, — я знаю, у тебя не было выбора. Зато ты спасла нам жизнь, дочка». Красивая картинка растаяла и вместо любимого, такого родного лица мамы Гермиона увидела перед собой лицо демона, вызывающее только чувство отвращения и страха. — Ну, что ты решила? — спросил демон. Надифф обречённо смотрел на неё. — Гермиона, что бы он ни обещал тебе, не верь. Он может многое. Но мочь не значит исполнить. У тебя нет над ним власти. А если выбросишь меч, мы все станем уязвимы. Не делай этого, прошу. Гермиона медленно наклонилась и взяла в ладони меч, Надиффу казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она протянула его ему. Снейп не отрывал глаз от лица Гермионы, он видел, как по её щекам ручейком скатились две слезы. — Ты дура! — кричал демон. — Ты умрёшь! Останешься с ним — умрёшь! Надифф направил меч на демона. Снова раздались мольбы и стенания, на этот раз обращенные к Надиффу. Тот спокойно, не взирая на попытки демона его прервать, дочитывал заклинание. В доме стоял такой ор, какой бывает разве что в агонии. Наконец заклинатель произнёс завершающие слова, наблюдая за тем, как медный сосуд втягивает через узенькое горлышко дым, как слабеет лиловое свечение, и становится легче дышать. Когда ритуал был окончен, все трое валились с ног от усталости. Но нужно было ещё убрать место и проверить состояние Максимилиана. Последнее естественным образом легло на плечи Гермионы. Она левитировала тело на кровать и сотворила несколько диагностических чар, которые показали сильный отток энергии. Дав юноше несколько восстанавливающих и укрепляющих зелий, она оставила его в покое и стала помогать в расчистке места. — Вы будете ночевать здесь? — спросил Надифф, застёгивая на пуговицу походную мантию. Его серьезное смуглое лицо ловило на себе отблеск настенного подсвечника. Снейп быстро глянул на Гермиону, за её спиной лежал на кровати Максимилиан, так и не пришедший в себя. — Думаю, да. Пока наш «освобождённый» не очнётся. Надифф взял дорожный саквояж и поставил его на стул рядом с собой. — Тогда будьте начеку. Атмосфера мест, в которых проводятся ритуалы, подобные этому, оказывает гнетущее воздействие на душу. Не задерживайтесь тут надолго. — Эм, профессор Надифф, не могли бы вы передать это Гарри и Рону? — Гермиона порылась в сумочке и протянула ему закрытый газетный кулёк из сложенного в несколько раз «Пророка», в котором что-то шуршало. — Надеюсь, ничего запрещённого? — на всякий случай уточнил Надифф. Он аппарировал на дорожке, что вела к крыльцу, под светом полной луны. Гермиона и Северус постояли ещё немного, любуясь магическим светом, что круглоликая королева ночи бросала на грубые валуны и заснеженные поля осоки. За их спинами шумели, разбиваясь о скалы, волны пролива Святого Георга. В растопленном камине Гермиона подогрела чайник и сэндвичи с индейкой. В доме практически отсутствовала мебель и посуда, часть её позаимствовали из палатки, часть трансфигурировали. Теперь в огромной комнате, служившей ранее столовой, а может, гостиной, стояли у окна маленький круглый столик и два стула, на которых сидели Северус и Гермиона, из большого, не закрытого занавесью окна бил бледный свет, задевая лица, оставляя на столе и полу выбеленную трапецию, за окном гремели волны, и с каждым ударом сердце замирало на полсекунды. У Северуса никак не шло из головы заплаканное лицо Гермионы, так и стояло перед глазами — две прозрачных струйки, стекающие по бледным щекам, а во взгляде, из-под мокрых ресниц, такая обречённость, Мерлин, такая невыносимая мука. Он поднял голову, чтобы сказать какую-нибудь банальность, что угодно, чтобы развеять образ, разрушить тягостное молчание. — Тяжёлый был день. — Да, — она уставилась на исчерченную трещинами столешницу. — Нам повезло, что профессор Надифф согласился помочь. Поразительного мужества человек, чтобы вот так стоять рядом с тьмой и не дрогнуть. Вы тоже вели себя очень храбро. — Она посмотрела на него и тут же опустила взгляд. — А вот я… сплоховала. — Если бы это было так, мы бы с вами здесь не сидели. Гермиона вздохнула и отвернулась к окну. На тёмном небе светили звёзды, луна плавно двигалась к югу. Бескрайняя водная гладь с бегущей по её угольно-черной поверхности серебристой лунной дорожкой манила к себе. Хотелось броситься в её глубины, уплыть подальше от всех проблем, от гнетущих мыслей, от непоправимого. — Он говорил про какой-то перстень Монаха. Вы слышали о таком? — Нет. — Он обещал, что с его помощью я смогу вернуть кое-что… кое-кого. Если бы я его послушала, я бы… но я не могла предать вас. И поэтому я предала их. Это был выбор без выбора. А как я должна была поступить? — вдруг обратитесь она к Северусу. — Разве вы не сделали бы всё возможное, чтобы защитить близких? Разве не нарушили бы любые законы морали, чтобы спасти… теперь это уже неважно. Я упустила шанс. Я потеряла их навсегда. На последних словах её голос дрогнул и затих, а спустя мгновение послышался всхлип, потом ещё несколько более тихих. Некоторое время она молчала, вероятно, пытаясь взять себя в руки. Снейп чувствовал, что её боль каким-то странным образом походила на его, что она сама сейчас походила на него, и понимает он её как самого себя, ни больше ни меньше, даже увидел в отдельных чертах её — линия подбородка, изгиб бровей — самого себя. Она потеряла что-то дорогое, невосполнимое, бесценное. И винила в этом себя. Одно случайно подслушанное пророчество, одно грубая оплошность, разрушившая до основания всё светлое в его жизни, и погрузившая его на десятилетия в темницу боли и самобичевания. Хотелось выдернуть Гермиону из этой трясины, встряхнуть, сказать, что в мире полно прекрасных вещей, и всё будет хорошо. Всё обязательно будет… Мерлин, он сам то в это верит? Однако он должен сказать ей слова, в которых сам когда-то нуждался и которых никто не сказал ему. — Вам трудно будет смириться. Может быть, вы даже никогда не смиритесь с утратой. Вот только не нужно винить в этом себя. Я потратил на это лучшие годы своей жизни, и ни к чему не пришёл. Это пустое, Гермиона. От слов его, а может от согревающего мятного чая с каплей успокоительного ей полегчало. Горечь сожаления не ушла, но в голове прояснилось, и стало свободнее дышать. Ей вспомнились слова Надиффа о склонности демонов соблазнять и обманывать, об их изворотливости и коварстве. Баал лишь разбередил её старые раны, поманил, как наивного ребёнка, обёрткой от конфеты. Пустые лживые обещания и только. — А вам он что пообещал? От внезапного вопроса Снейп дёрнулся, как от укуса пикси. В его взгляде разом смешалось столько всего, что Гермиона запуталась в попытке разгадать его. Она успела заметить испуг. Или это было удивление? Он быстро спрятал взгляд. «Стоило ли ей знать, что она — то единственное, ради чего ему хочется продолжать жить. Не существовать, приспособившись к обстоятельствам, не выживать, пытаясь дотянуть до «нужного момента», а жить. Жить. О, Мерлин! Такое знание даёт женщине непомерную власть. Она и так держит его старое изувеченное сердце на ладошке, сожми она его в кулачке, и то лопнет, забрызгав всё вокруг кровью. А ей каково? Не испугается правды? Не сбежит, услышав: он пообещал мне вас, целиком и без остатка». — Горы золота, — равнодушно бросил он. Многолетняя привычка скрывать от других свои чувства с помощью окклюментных щитов не подвела и в этот раз. Когда Снейп вновь посмотрел на неё, его взгляд был пустым, а выражение лица непроницаемым. Гермиона грустно улыбнулась. — Врёте вы. Луна спустилась к югу от пролива и теперь освещала защищённую барьерными чарами ту часть комнаты, где спал Максимилиан. Снейп оборудовал себе спальное место в другом крыле дома, а вот Гермиона спала в противоположном углу той же комнаты, на случай, если юноша проснётся. Ей снились безбрежные просторы Тихого океана, омывающие восточные берега Австралии, белые гребешки волн нежно ласкали загорелые стопы. Вдалеке она увидела родителей и, обрадованная, побежала к ним, отбрасывая с подошв налипшие комочки мокрого песка и оставляя следы, в которые тут же устремлялась вода. — Мама! Папа! Как я рада видеть вас! Что-то было не так. Что-то определённо было не так. Вместо счастья на их лицах выступило недоумение. Мама прикоснулась к груди папы рукой — она всегда прибегала к этому успокаивающему жесту, давая папе понять, что она всё уладит. В любых непонятных ситуациях она брала на себя роль дипломата и переговорщика. Как с той женщиной, что хотела влезть без очереди возле касс парка развлечений Вайлдервуд, куда они обычно ходили всей семьёй примерно до её двенадцатилетия. Кажется, ту наглую дамочку звали Деборой. Сейчас мама смотрела на неё точно также как на эту Дебору. Гермиона и была для неё Деборой, или Грейс, или Мэри, или любой другой незнакомкой с улицы. Просто прохожей. «Не смотри на меня так. Не смотри». — Сожалею, девушка, вы обознались. Резкий тупой удар куда-то выше колена, потом грохот. В неё чем-то кинули, но поняла она это не сразу. Толстое, набитое овцой одеяло смягчило боль, впрочем, Гермиону разбудила не боль, а грохот. От испуга она вскочила с кровати и схватилась за палочку. Осмотрелась и только тогда увидела кусок обвалившейся то ли стены, то ли потолка на полу возле кровати. — Ну наконец-то, — раздалось из противоположного угла комнаты. Гермиона взяла в одну руку кусок камня и задумчиво осмотрела его, другой крепче обхватила палочку, резко встала и направила её на Максимилиана, сидящего на краю кровати. — Это ты в меня кинул камень? — сказала она хриплым после сна голосом, отчего звучала более взросло. — Эй! Эй! Полегче, дамочка. Не нужно размахивать этим. — Какая я тебе дамочка! — вспыхнула она, впрочем, тут же сообразила, что на дворе ночь, и у юноши просто нет возможности хорошенько рассмотреть её. Гермиона взмахом руки зажгла настенные канделябры, и оба они поморщились от яркого света. — Где мы? — Недалеко от Уэльса. — Кто ты такая? Постой, я тебя знаю? — напрягши лицо, Максимилиан явно проделывал тяжёлую умственную работу по вытаскиванию из памяти сведений. — Точно! Ты пособница бывшего Пожирателя смерти Северуса Снейпа. Я читал о тебе. «Ну вот», — печально подумала Гермиона. Она то надеялась, что её запомнят как героиню войны и верную подругу Гарри Поттера. Всё меняется, всё течёт, а дурная слава липнет быстро. Особенно если о тебе пишут гадости чуть ли не в каждом выпуске «Пророка». — Я Гермиона Грейнджер, я участвовала в войне, помогла Гарри Поттеру победить Волан де Морта и лично уничтожила один крестраж. А сейчас я помогаю Северусу Снейпу, герою ордена Мерлина и лучшему зельевару страны в одном деле. Ну а ты можешь не представляться, я знаю твоё имя, Максимилиан. Тебя исключили из Хогвартса за тёмную магию, ты занимался тёмными ритуалами с Абаддоном и подвергся вселению. — Чему-чему я подвергся? — Вселению. Это когда демон завладевает телом человека, подчиняет своей воле полностью. От человека остаётся только оболочка, его душа спит в Подлунном мире, и очень трудно вернуть её оттуда. — Чёрт, я помню! Помню ухмыляющееся лицо этого ублюдка. Придёт время, я ещё с ним поквитаюсь. А где моя палочка? Она у тебя? — Понятия не имею. — И что, ты теперь сдашь меня аврорам? Ты же сама у них не в чести. Видел твоё фото в объявлении. Думаешь, если сдашь меня, получишь от них привилегии? Ха, проходили, знаем. Я сам попадался на их удочку. Они заставили меня стукануть на Эвана, только товарища потерял. Аврорам верить нельзя. — Успокойся. Никто не собирается сдавать тебя аврорам. — Я бы не говорил так уверенно, мисс Грейнджер, — раздался низкий голос позади неё. Она повернулась и увидела Снейпа, медленно, шаг за шагом, приближающегося к ней. На нём была чёрная мантия, которая ползла за ним по полу, и которую он не надевал, наверное, с самого последнего дня в Хогвартсе. Что ни говори, а Снейп был мастером эффектных появлений. Он поравнялся с ней и выждал паузу. Спектакль сработал. Максимилиан заметно напрягся. — Ч-что вы имеете ввиду? Пауза. Снейп кивнул Гермионе и быстро ушел в другую комнату. — Куда он ушел? Он что, он вызывает сейчас авроров, да? — говорил Максимилиан быстро и рвано, интонация прыгала. Гермиона пожала плечами. Прошло минут десять, прежде чем Снейп вернулся. Он махнул палочкой и снял защитный барьер со словами: — Это больше не понадобится. Снейп левитировал в комнату стол, достал несколько пузырьков и стал раскладывать их на нём, приговаривая: «Да, пожалуй. И это сгодится. Хм, то, что нужно». — Вы не собираетесь вызывать авроров? Что вы задумали? — в глазах Максимилиана читался страх. Снейп резким отточенным движением палочки наколдовал путы, Максимилиан еле устоял на ногах. — Зачем я вам? Зачем? Что вам от меня нужно? — закричал он, заёрзал на месте, засуетился, стараясь выпутаться, хоть и понимал, что это бессмысленно. Снейп до ужаса его пугал. — Вопросы, вопросы, вопросы. Я устал. Видишь ли, мы потратили на тебя много сил. Изгонять демона не самое приятное занятие. Я рассчитывал, что от тебя будет хоть какая-то польза. — Послушайте, я-я-я знаю кое-что! Слышал, как Абаддон обсуждал убийство Риты Скитер. Это он вас подставил. Я много чего слышал! Я могу быть полезен! Снейп в мгновение ока оказался рядом с ним, приблизил своё лицо к его почти вплотную. — Так докажи это. Максимилиан сглотнул и мелкими шажками попятился к стене. — Ну, я слышал о сиротах, о том, что он скармливает их демону. Он доставляет их на какой-то остров или типа того. — Увидев, что Снейп внимательно слушает, юноша продолжил с большим энтузиазмом. — Он называл его Проклятая равнина, или как-то так. Он ещё упоминал Бивер Холлоу, якобы где-то рядом. Ещё я слышал, что он держит министра за яйца, так и сказал. У него типа компромат на Кингсли, не знаю, что там такое, но тот ему подчиняется. Ещё… он говорил, что убьёт вас обоих, как только представится возможность. Вы для него враг номер один, уж не знаю, чем вы ему так насолили. — Тебя он, очевидно, тоже не жаловал. Снейп взмахнул палочкой, и путы исчезли с парня. Максимилиан устало опустился на кровать, разминая затекшие запястья. — Меня он просто использовал. Как кусок мяса. — Тебе есть, куда идти? — спросил Снейп почти с отеческим участием. — Разберусь. — Квартира, где ты живёшь, твоя? — Нет. За неё платили из денег ордена. — Тогда не появляйся там. Ни там, ни в других местах, о которых известно Аббадону или кому-либо из его сподручных. Тебе надо исчезнуть. Чем дольше Аббадон не знает о том, что мы провели выселение демона, тем дольше ты в безопасности. Это тебе понятно? Максимилиан кивнул и задумался. — А у вас… есть знакомые, у которых я мог бы спрятаться? Снейп закатил глаза. — Только не говори, что тебе некуда пойти. Максимилиана его реакция взбесила. — А куда я пойду?! Родителям я не нужен. В Хогвартс вернуться не могу. На квартиру тоже. Правда, есть ещё тётка, но она сквиб — позор семьи, и вынуждена жить среди магглов. Как думаете, он будет искать меня среди магглов? — Он будет искать везде. Через месяц-два ему покажется странным, что демон не требует новых жертв. Впрочем, он может быть так занят мной, что на тебя его просто не хватит. Отправляйся к тёте, наложи защитные и сигнальные чары на её дом — если не умеешь, попроси мисс Грейнджер, она научит — будь тих и незаметен, не нарушай закон. — Всё это звучит разумно, только у меня нет палочки. Северус посмотрел на Гермиону. — Отдайте ему ту, что вас не слушается.