Аукцион (The Auction)

«Гарри Поттер мёртв. Он был убит, когда бежал, пытаясь спасти себя, в то время как вы отдавали за него свои жизни. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились в смерти своего героя. Битва проиграна. Вы потеряли половину своих воинов. Моих Пожирателей Смерти намного больше, чем вас, и с Мальчиком, Который Выжил, покончено. Война не должна больше продолжаться. Всякий, кто не прекратит сопротивляться, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет уничтожен, как и все члены его семьи. А теперь выйдите из Замка, преклоните передо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, братья и сёстры останутся в живых и будут прощены, и мы объединимся с вами в новом мире, который построим вместе». Гермиона упала на колени. «Гарри Поттер мёртв». Её пронзил озноб. На лице девушки застыла кровь. Она не могла вспомнить, её ли это кровь. Под ногтями собралась грязь, к горлу из желудка подступила желчь. Она слышала, как Рон говорил с ней, какую-то несусветную чушь. Что-то о продолжении сражения. Если Гарри был мёртв… Последние семь лет ей снились кошмары об этом моменте. О том, что ей придётся делать дальше. Гермиона без лишних слов пробежалась взглядом по цепочке командования. Первая — Макгонагалл. Когда Макгонагалл не станет, дальше будет Кингсли. Затем Ремус. И после всех них, она и Рон превратятся в новые символы революции. «Вы убедились в смерти своего героя». Она пошатнулась. Рон помог ей подняться. Гермиона не должна была его целовать. Она не должна была расслабляться и делать вид, будто в её жизни есть хоть что-то нормальное. Миру пришёл конец. Макгонагалл скорбно закричала. Гермиона повернулась ко входу в Замок и увидела Хагрида, несущего тело. Он казался таким маленьким. Его волосы как и прежде торчали во все стороны. Гермиона мучительно застонала, когда Джинни со всех ног побежала вперёд, выкрикивая его имя. Она посмотрела на лицо Джинни, с волнением спрашивая себя, насколько сокрушительное чувство была способна породить смерть возлюбленного. После этого её глаза обратились к изучающим лицам приближающихся Пожирателей Смерти. Среди них быстро двигалась светловолосая голова. Сердце Гермионы затрепыхалось, как крохотная птица. Она проследила за фигурой взглядом. Белокурая макушка скользила по рядам, пока окончательно не выбилась из строя и не направилась к боковому входу в Замок. Нарцисса Малфой. Гермиона огляделась и странно уставилась на Хагрида, кладущего тело Гарри к ногам Волдеморта. Никто не приметил грациозную женщину, устремившуюся в Замок. Никто, кроме Гермионы. Девушка обернулась. Рон обнимал Джинни, по его лицу струились прозрачные дорожки слёз. Макгонагалл держалась прямо, с палочкой наготове. Остальные Уизли были позади неё. Глаза Кингсли устремились на Пожирателей Смерти, казалось, считая. Если Нарцисса Малфой что-то запланировала, она должна отправиться за ней. Гермиона не могла позволить ей уйти. Волдеморт по-прежнему глумливо злорадствовал, проповедуя собравшейся кучке людей. Она юркнула влево, позади нескольких студентов, ползущих к каменной стене. Последний взгляд на тело Гарри. Взгляд на Рона и Джинни, готовящихся к бою. Как только она собралась сделать рывок в коридор, вперёд выбежал Невилл. Волдеморт мгновенно отбросил его взрывом назад. Всё внимание на Невилла, и Гермиона совершила свой побег. Она снова спряталась в толпе, выслеживая шелковистые светлые волосы, покачивающиеся через строй Пожирателей Смерти к боковому проходу. Гермиона заметила, как за Нарциссой закрылась дверь. За её спиной раздался пронзительный крик. Гермиона возненавидела себя за то, что смогла различить в нём плач Невилла. Её собственные воспоминания от пыток окружил знакомый ритм хихиканья Беллатрисы. Гермиона пронырнула в пустой вестибюль и бросила взгляд на белые простыни в Большом Зале. Мадам Помфри подняла на неё глаза, единственную живую душу среди усопших тел. — Что там происходит, Грейнджер? — голос женщины дрожал. — Гарри мёртв. Помфри побледнела. — Я верю, что мы не опустим руки, — продолжила девушка. Гриффиндорка увидела, как губы целительницы затряслись. Гермиона моргнула. И развернулась, идя в направлении, где скрылась Нарцисса Малфой. Должно быть, у неё был шок. Гермиона каким-то образом позволила своему рассудку провернуть это с ней — Гарри был мёртв, а она гонялась по опустевшему Замку за Нарциссой Малфой. Гермиона свернула в пустой коридор, заваленный булыжниками. Замок ещё никогда не казался ей настолько призрачным. «Мёртв». Голоса из соседнего зала. Гермиона прижалась к стене, спиной к холодному камню, и посмотрела за угол. Две светлые головы. Она моментом откинулась назад, чтобы спрятаться. Череп в спешке ударился о стену. Гриффиндорка крепко зажмурила глаза и прислушалась к болезненному стуку в голове. — …пора уходить. Мы встретимся с твоим отцом… во Франции с... — сбивчивый шёпот Нарциссы долетал до неё короткими фразами. — Я остаюсь, — голос Драко был непоколебим. Мягкое успокоение проникло в панику Гермионы, когда до неё дошло, что у Нарциссы Малфой не было цели воплотить какой-либо план своего одержимого Хозяина. Она просто рисковала жизнью, чтобы найти своего сына. — Куда ты собрался? — Ты не видела её снаружи? — Я искала тебя, — тяжёлые шаги, — ты меня слышал? Поттер мёртв. — Да, я тебя слышал, — голос Драко раздался ближе. Он шёл к ней. Гермиона метнулась туда, откуда пришла, и нашла маленький шкафчик с метлой, в котором можно было затаиться. Она больше не могла расслышать, о чём говорили Малфои из-за стука своего сердцебиения. Ноги Драко стремительно унесли его за массивную дверь, следом за ними помчались каблуки Нарциссы. Гермиона выглянула из шкафа, наблюдая, как он уходит. Всё должно было стать экспоненциально сложнее. Теперь ей нужно вернуться в вестибюль. Она должна подвести итоги того, кто выжил, пока она бегала за Малфоями, притворяясь, что это имело смысл. Ей предстоит утешить Джинни и Рона и попытаться позволить им утешить себя — в том случае, если она сможет их найти. Что, если она потеряла их? Потеряла их всех. Что, если она вернется в вестибюль, а там будут лежать бездыханные тела её друзей, ожидающие, что она присоединится к ним под белыми простынями? Может быть, ей не стоит возвращаться. Она могла бы разыскать студентов, которые были вынуждены покинуть школу ещё до того, как всё началось. Постараться получить как можно больше информации о нынешнем положении, собрать их всех воедино и организовать новый отряд «Сопротивления». И если каким-то чудом кто-то из её друзей останется жив, они увидятся где-то в середине этого длинного пути. Она пристально посмотрела на коридор, в котором исчез Драко Малфой, вероятно, бросившийся рыскать в поисках того, кто не хотел покорно склонить голову не только перед его матерью, но и перед его Тёмным Лордом. Гермиона сжала губы в тонкую полоску. Он пощадил её в Малфой-мэноре. Пощадил всех троих. Конечно же, он их узнал. Так же, как она могла выбрать его из целой сотни, она была уверена, — он мог сделать то же самое. В конце концов, при ней были её волосы и нахальная сила духа. А вот Гермионе в свою очередь была хорошо известна длина его размашистых шагов. Она бы никогда не забыла, как была ошеломлена на пятом курсе, когда он вырос, став почти одного роста со Снейпом. Это крепко въелось в её память. Само собой разумеется, необычный оттенок его волос всегда вызывал у неё невольные ассоциации. Цвет маяка в темноте, а после Кубка Мира по квиддичу и ещё незначительной пары встреч, когда гриффиндорка видела его с родителями, она уже могла определить его неповторимую тональность из трёх. Он унаследовал ровный оттенок Нарциссы, но совершенство в нём было от Люциуса. Изгиб его бровей, прямо перед тем, как он наносил фатальный, остроумный удар, был высечен на её витиеватых венах. Наклон его губ перед ухмылкой был трамплином к потаённым уголкам её разума. Его апатия, не так давно нашедшая приют во взгляде, была бременем её сознания. Как будто у его глаз не было души. По крайней мере, никто не торопился ей её демонстрировать. Как никто и не торопился посвящать ей улыбки. Настоящие улыбки. Вроде тех, что возникали у него за распаковкой посылок от матери во время завтрака. Или от поистине божественной игры в квиддич. Или когда на Зельях Блейз Забини шептал ему что-то на ухо. Гермиона чувствовала, что прошло много лет с тех пор, как она видела хотя бы одну из них. Ради самой себя Гермиона надеялась, что он и его семья сбегут во Францию. Если она обнаружит его квадратные плечи под одеянием Пожирателя Смерти, если он будет проклинать её и всю её армию, она затруднится ответить, хватит ли ей решимости для… — Ступефай! Её последняя мысль, прежде чем она рухнула на знакомые камни её старой школы, заключалась в том, что нежная тревога о нём должна закончиться здесь. Рассеяться, уничтожиться и разбиться.