Аукцион (The Auction)

Гермиону разбудил плач. Сердце гриффиндорки хлёстко вспыхнуло, с бешенной силой затрепетав в груди. Лёгкие ухватились за спёртый воздух. Она ощутила жалистый вкус страха на корне языка. Вокруг было так много тел. Так много звуков тяжёлого сопения и всхлипов. Тёплый свет удерживал комнату от полнейшей темноты. Холодный мраморный пол под ней она почти сразу же узнала. — Гермиона! Она подняла глаза. Комната ожила. И Грейнджер поняла, что тела вокруг неё вовсе не принадлежат умирающим. Все в комнате — пятьдесят человек — начали ползти к ней. Её лёгкие испуганно сжались. Она в ту же секунду прислонилась к стене, рядом с которой пришла в сознание. — Гермиона, — позвал знакомый голос. Она повернулась, и Джинни, на всех парах перелезая через людей, схватила её за плечи и прижала к своей груди, — ты очнулась. Грейнджер смотрела на Уизли через просветы своих окровавленных, слипшихся кудрей. Комната была полна не диковинных ей лиц. Она узнала Луну и Парвати. Тела, которые стремглав бросились на гриффиндорку, оказались её друзьями, стремящимися обнять её, а не добить. Джинни отодвинулась назад, взяв лицо Гермионы в ладони. — Куда ты ушла? Тебя схватили? Схватили. Перед Грейнджер быстро замелькали обрывки событий. Девушка разомкнула губы, потрескавшиеся и воспаленные, и кашлянула. В горле будто побывала наждачная бумага. — Воды! — воскликнула Джинни. Четыре или пять девушек засуетились, — ты голодна? Гермиона нахмурилась. Еда? Вода? К губам пробился бумажный стаканчик с водой. Гермиона сделала глоток и подняла голову, чтобы поблагодарить человека, передавшего его. Чжоу Чанг. Все остались живы. Они сдались? Где же Рон и Невилл? Она моргнула. Здесь были только девушки. Юные девушки. Гермиона заглянула каждой в лицо. Когда её взгляд упал на Луну, блондинка нежно улыбнулась и сказала: — Они разделили нас. — Разделили и не тронули? — Гермиона мрачно усмехнулась. Тарелка с фруктами прошлась над их головами и появилась перед её лицом, — и накормили? — Они не отравлены. Мы все ели, — заверила подругу Джинни. Гермиона лишь скептически глотнула ещё немного воды. — Как долго мы здесь? — спросила она. — Четыре дня, — хором ответило несколько голосов. — Тебя доставили вчера. Гермиона резко дёрнула головой, чтобы впиться взглядом в Джинни. Гриффиндорка внимательно себя осмотрела. Никаких травм. Но что-то было на её руке. «К.Яксли». Своего рода татуировка. Магическая. Его клеймо. Грейнджер почувствовала, как вся кровь отхлынула от её лица. — Вот кто тебя схватил, — Парвати кивнула на татуировку. Глаза Гермионы опустились на руку Парвати и увидели: «У.Макнейр». — Мы принадлежим им? Джинни поджала губы. Несколько девушек посмотрели в сторону. — Мы не уверены, — сказала Уизли, — они почти ничего нам не объяснили, просто кормили и продолжали приводить сюда девушек, — она глубоко вздохнула, — возможно, что... — Какие же вы тупые, — донесся кислый голос из-за угла, — я ведь уже говорила насчёт этого. Гермиона любопытно вытянула шею и наткнулась на единственную девушку, которая солнечно не поприветствовала её, когда Грейнджер проснулась. Она сидела в тупике у стены, притянув острые колени к груди. Её волосы даже не выбились из причёски. На них смотрела Панси Паркинсон. Гермиона вздрогнула от пронизывающих глаз, равнодушно глядящих прямо на неё. — Всё это ради Аукциона. Джинни закатила глаза. Гермиона не могла отвести от Панси взгляд. Не могла понять её присутствие здесь. Тут были и другие чистокровные, но все они были предательницами крови. В отличие от Паркинсон. Зачем они нужны Пожирателям живыми? Комната перед ней расплылась, когда Гермиона попыталась прикинуть варианты. Всё сводилось лишь к нескольким вероятным сценариям, из-за которых осколки рёбер царапали гриффиндорке лёгкие. Грейнджер шумно втянула воздух. — Аукциона? Джинни стрельнула в Панси глазами, прежде чем живо загородить её собой. — Тебе нужно поесть, — она начала подбирать фрукты, принялась чистить банан, — где тебя схватили, Гермиона? Я не видела тебя на Битве снаружи. Для чего им нужна комната, полная молодых девушек? Куда они дели парней? — Рон... — прохрипела Грейнджер. — Гермиона, — голос Джинни был неумолим, — скажи мне, где тебя схватили. — Я... я была в Замке. Мне показалось, я заметила... — она стушевалась, не зная, хочется ли ей стравливаться с Панси Паркинсон, — ...того, за кем стоило проследить. Но меня оглушили. — Ты кого-нибудь видела? Что-нибудь полезное? — спросила Чжоу. Девушка посмотрела на Панси. Будет ли ей интересно узнать, что она видела Драко? Она вообще волновалась за него? Гермиона задалась вопросом, чьё имя было вытатуировано на её руке. — Никого из наших, нет. — Тогда откуда тебя принесли сюда? — полюбопытствовала Ханна Эббот. — Отсюда же? — ответила Гермиона, — наверное. Коллективный вздох. — Ты была в отключке? Или ты не помнишь? — У тебя не было никакой воды в течение четырёх дней? — Где они тебя держали? — Надо проверить её тело... — Яксли. Это его рук дело..! — Хватит! — Гермиона почти сорвалась на крик. Комната погрузилась в тишину. Несколько девушек, которые собирали чашки с водой и лишние кусочки хлеба, повернулись, чтобы посмотреть на неё. Она понизила тон, — я не помню ничего, что произошло после того, как меня оглушили. — Гермиона, — осторожно сказала Джинни, широко раскрыв глаза, — мы должны тебя осмотреть. Проверь, есть ли на тебе какие-нибудь метки. Убедись, что ничего не чувствуешь... между ног. Грейнджер вытаращилась на пятьдесят или около того девушек вокруг неё. Она уже видела, как они сканировали её с ног до головы, выискивая непристойные следы на коже. Все, кроме Парвати, чьи глаза опустились на мраморный пол, как будто она одна могла дать Гермионе уединение. Как будто она уже знала, что смотреть — это слишком навязчиво. Гермиона снова посмотрела на клеймо Макнейра на её руке. — В этом нет никакой необходимости, — Панси усмехнулась. Девушки заинтригованно развернули к ней свои головы. Взгляд Паркинсон томился от скуки, — она чересчур дорогая штучка. Никто её и пальцем не тронул, — кроме того, — сказала Панси, придав своему лицу ухмылку, — ты ведь девственница, Грейнджер, не так ли? Гермиона почувствовала, будто её кулаком ударили в грудь, когда одна половина девушек повернулась, чтобы впериться в неё горящими глазами, а другая половина начала ругаться на Панси. — Да чего вы? — Панси засмеялась, — я к тому, что тогда это будет пустой тратой пяти тысяч галлеонов. Не нужно проверять её. — Заткнись уже со своим чёртовым Аукционом, Панси, — зарычала Джинни, — никто тебе не поверит. — Что за Аукцион? — Гермиона посмотрела на слизеринку. Хотя они больше не в школе, верно? Факультеты перестали иметь смысл, — что это значит? Панси фыркнула. — То и значит, Грейнджер. Чистокровная элита собирается выставить нас на продажу. Дать всем на нас поглазеть, а после задать цену, — она закусила губу, весело приподнимая бровь, — и если ты все эти годы берегла себя для Уизли, они отдадут за тебя Яксли пять тысяч. Запах бананов и апельсинов смешался с потом нервных тел. Гермиона ощутила микс этого вкуса прямо в своей глотке. Ещё немного и её бы вырвало. — И как ты оказалась внутри клетки, Панси? — спросила она. Паркинсон отвела взгляд. — Не то время, не то место. — Не слушай её, — сказала Джинни, — давай просто быстренько осмотрим тебя. Только я и Луна, идёт? Гермиона согласно кивнула, желая снова заснуть. Девушки расступились, Парвати и Чжоу обеспечили им немного приватности. — Во время Битвы на тебе было это? — уточнила Джинни. Гермиона посмотрела на себя сверху вниз. Та же одежда, но без каких-либо грязных пятен. Очищающие чары. — Эм, да. — Отлично. Они расстегнули молнию на её жакете, проверили шею и плечи, прежде чем помочь ей снять рубашку. Когда девушки выяснили, что у неё нет никаких отметин на спине, Гермиона, наконец, спросила: — Где Рон? Джинни спрятала глаза. — Он был жив, когда я видела его последний раз. Невилл тоже. Кингсли и Макгонагалл были убиты во дворе. Гермиона подумала, что с её стороны было бы уместно заплакать. Уместно задушить себя горем. — Панси считает, что на Аукционе будут и мужчины, так что, возможно, Рон и Невилл будут там, — мелодично прошептала Луна. — Нет никакого Аукциона, Луна, — Джинни зашипела сквозь зубы, — Паркинсон просто играет с нами. Уизли провела пальцами по коже головы Гермионы, ощупывая раны. — Не знаю, — ответила Луна, — Драко тоже говорил мне об этом. Взгляд Грейнджер заострился на блондинке. Пальцы в её волосах замерли. — Про Аукцион? — сказала Джинни. — Драко? — тут же подхватила Гермиона. — М-м, — Луна закатала джинсы Гермионы, оглядывая её лодыжки и икры, — когда я была в его темницах. Луна упомянула об этом с такой простотой, как будто это был праздник, который она отметила в прошлом году. — Он пришёл и немного поболтал со мной. Рассказал, что происходило в школе. И за несколько дней до моего освобождения — до того, как ты, Гарри и Рон появились, Гермиона, — он сказал мне, что может быть что-то подобное. — Что именно он сказал? — Что если я переживу войну и что если Тёмный Лорд победит, я должна попытаться убить себя, если не смогу сбежать. Луна оставила штаны Гермионы в покое. Чжоу Чанг обернулась, привлечённая словами Луны. — Из-за Аукциона? — задала вопрос Джинни. — Вроде того, — Луна пожала плечами, — он сказал, что не сможет купить меня. Что ему якобы понадобятся деньги для кое-кого другого. Гермиона неспокойно сглотнула. В Драко Малфое была доброта и сострадательность. Она всегда думала, что была единственной, кто замечал это. В прошлом году она немного слышала от Гарри о Миртл из ванной для девочек, как раз перед тем, как он располосовал Драко. Гриффиндорка осмотрела комнату. — Панси, — произнесла она. Чжоу посмотрела на Панси, Джинни последовала её примеру. Гермиона наблюдала за тем, как темноволосая девушка закрыла глаза и прислонилась спиной к стене в своём укромном уголке, изолированном от всех остальных, — он знал, что Панси окажется здесь. Ещё несколько месяцев назад. Гермиона повернулась к Джинни и Луне. — Чьи имена на ваших руках? Луна закатала рукав, Джинни перевернула запястье. У них обеих было одинаковое клеймо. «Антонин Долохов». Снаружи комнаты раздался сильный грохот. Все пятьдесят девушек подпрыгнули, некоторые удержались на ногах, других отбросило назад. Ещё один грохот. В нём Гермиона распознала открывающуюся дверь. — Это, должно быть, просто разнос еды. Или доставка очередной девушки, — прошептала Джинни. Гермиона встала, тяжело привалившись к стене, и пожалела о том, что её желудок был пуст. Щёлкнул замок, и Пожиратель Смерти вошёл в комнату. Он был без еды и без новой девушки. — Медицинский осмотр. Яксли. Она посмотрела на свою руку в ожидании... чего-то. Покалывания или ожога? Или букв, сверкающих, когда он был рядом. Ничего. — Пять за один раз, — сказал он, — Паркинсон, Эббот, Клирвотер, Форбс и Хардинг. За мной. Никто не пошевелился. — Сейчас же, — повторил Яксли. Пенелопа Клирвотер была первой, кто отделился от общей массы и вышел вперёд. Панси встала на ноги и двинулась за ней. Яксли оглянулся вокруг, пробормотав что-то про страдания, и захлопнул за собой дверь. Их вернули через час. Рана на голове Ханны была исцелена. А ещё теперь от них лучше пахло. В этот раз он взял Джинни и ещё четверо. Остальные столпились возле вернувшихся пяти и потребовали ответов. — Где мы? — спросила Гермиона Ханну, пока Пенелопа отвечала на вопросы о душе и медицинском обследовании. — По-моему, в Министерстве. Чёрный мраморный пол. Ну, конечно. Когда Джинни вернулась, она затащила группу девочек в угол, включая Гермиону и Луну. Она толковала о расположении коридоров, душевых. Количестве Пожирателей Смерти, охраняющих их. — Кто-нибудь владеет беспалочковой магией? — Джинни огляделась. Несколько девушек постарше кивнули, — те, что войдут в группу Гермионы, должны попытаться одолеть охранников, прежде чем дойти до душа. Это может стать нашим единственным шансом. Они отведут вас налево за два угла, после чего вы увидите дверь в конце зала, перед тем как они направят вас к душевым, — Джинни нарисовала воображаемые линии на стене для визуальной помощи, и Гермионе это напомнило о Роне и о том, как он разрабатывал стратегию в волшебных шахматах, — мне кажется, я уже была там вместе с отцом. Я думаю, что это главные двери. — Они ведут в залы суда, — сказала тёмноволосая девушка, — мой отец был в Визенгамоте. Я знаю, где мы находимся. Джинни кивнула. — В душ нас отводил Яксли и дополнительный охранник. Будет достаточно левикорпуса и экспеллиармуса, — девушки согласились. К группе подтянулись все, кто ещё не успел пройти осмотр, — достаньте Гермионе палочку. И не возвращайтесь за нами. Более тридцати голов кивнули. — Что? — опешила Гермиона, — нет, мы вернёмся, вытащим вас всех, и тогда все пятьдесят из нас будут штурмовать эту дверь. — Не будь идиоткой, Грейнджер, — Панси подала голос из своего угла. Джинни твёрдо поджала губы. — Гермиона, ты должна пройти через эту дверь как можно быстрее и тише. Мы будем ждать следующей группы. — Почему пять ведьм с максимум двумя палочками имеют больше шансов, чем пятьдесят? — заспорила она, — мы под землёй в десять этажей. — А пятьдесят безоружных ведьм в лифтах, по-твоему, лучше? — Панси издала смешок. Грохот открывающейся двери. Девушки разбежались в стороны, пытаясь выглядеть невинно. Яксли вернул пять недавно искупавшихся девушек. — Бакстер, Лавгуд, Патил, Мортенсен и Грейнджер. Она встала. И впервые за всё это время спросила себя, где же вторая близняшка Патил. Парвати торопливо подошла к девушкам, кивнув Гермионе. Луна встала впереди неё. Ведьмы выстроились в шеренгу, и Гермиона замкнула её. Яксли вывел их, удерживая за собой дверь, чтобы запереть. Другой Пожиратель Смерти ждал в коридоре и жестом попросил Парвати последовать за ним. Гермиона посмотрела на Яксли, когда он запер дверь и повернулся, чтобы обеспечить тыл. Сердце глухо застучало. Они повернули налево. Грейнджер смотрела на затылок Бакстер. Она не знала её. Когда рука девушки качнулась назад, гриффиндорка смогла разглядеть: «Т.Нотт». Они снова повернули налево. Длинный коридор с дверью в конце. На половине пути была дверь справа, которая, по мнению Джинни, вела к душевым. Слева располагался коридор, где им должны были провести медицинский осмотр. Гермиона сосредоточилась на гуле магии в своей крови. А затем внезапно развернулась и вытянула руку, толкнув Яксли в воздух. Она открыла глаза, когда услышала крик. Тело Яксли выгнулось к его лодыжкам. Бакстер присоединилась к ней, вытянув руки. Их магия синхронизировалась, их неподавленное упорство и отчаяние. Палочка Яксли выпала из его руки. Её глаза отследили траекторию падения. Сердце забилось чаще. От не очень изящного и деликатного экспеллиармуса, древко просто пролетело через зал. Позади них началась какая-то заварушка, возможно, остальные три ведьмы напали на первого Пожирателя Смерти. Гермиона почувствовала, как сила утекает из пальцев, дезориентируя её и заставляя плясать перед глазами круги. Яксли свалился на пол безобразной кучей. Взять палочку. Взять палочку. Пронзительный крик сзади. Грейнджер обернулась и увидела Парвати, скорчившуюся в агонии. Маска Пожирателя Смерти съехала с его лица во время нападения ведьм. Долохов. Его палочка практиковала на Парвати круциатус. Гермиона судорожно ловила воздух ртом, ища палочку, а Луна прыгнула ему на спину. Гермиона была бесполезна в поединке без палочки. Глаза исступленно бегали в поиске древка. В углу, ведущему к смотровой палате, она увидела палочку Яксли. Гриффиндорка прыгнула ей навстречу, когда в коридоре раздался новый визг Парвати. Её пальцы отодрали палочку от пола. — Остановись! Она крутанулась на носках. Яксли был на ногах. Он держал нож у шеи Бакстер, вонзая лезвие ей в плоть. Парвати затихла. Долохов притянул её к себе за волосы, прижимая к груди как щит, его палочка была направлена на Гермиону. Сердцебиение в кончиках её пальцев. Капли пота на её позвоночнике. — Бросай палочку, — рявкнул Яксли. Гермиона повернулась к держащему оборону Долохову. Луна на полу позади него медленно приходила в себя. Пятая девушка была без сознания. Всхлипывания. Жалобный скулёж. Гриффиндорка снова повернулась, и клинок Яксли перерезал Бакстер горло. Девушка попыталась остановить поток брызгающей горячей крови пальцами. Гермиона изумлённо раскрыла рот, с губ сорвался лёгкий вскрик, кожа зароптала от мурашек. Яксли ядовито улыбнулся. — Я бы мог исцелить её, будь у меня палочка. Бакстер упала на колени, держась за свою шею. Гермиона встретилась с ней глазами, когда те безжизненно потускнели. Грейнджер незамедлительно атаковала Яксли, оказавшегося без живого щита. Он вовремя отскочил в сторону. Обезоруживающее заклинание Долохова ударилось о стену за её головой. — Гермиона! Беги! — закричала Парвати. Девушка повернула назад и побежала по направлению к смотровым комнатам. За спиной раздался тяжёлый топот, проклятие пролетело мимо её плеча. Из ярко освещённой комнаты высунулась голова колдомедика. Гермиона пробежала мимо, повернув направо в конце коридора. По крайней мере, этот коридор шёл в том же направлении, где находилась и главная дверь, через которую они хотели вырваться. Она услышала, как Пожиратели Смерти рванули за угол, и взорвала дверь. Кладовая. Гриффиндорка продолжила бежать, направляясь к концу зала. Она словно застряла в лабиринте. Гермиона больше не имела понятия, где искать выход. Проклятия и сглазы летели во все углы, по которым она металась. Она ринулась в коридор слева от неё. Там ничего не было. Глухой тупик. И никаких дверей, чтобы скрыться за ними. Гермиона повернулась лицом к Яксли, поспешившему за ней, и к Долохову, несущемуся сзади. — Круцио! Девушка уклонилась от заклятия Долохова. — Экспеллиармус! Пожиратель Смерти блокировал её заклинание. Обезоружить Долохова. Затем сосредоточиться на Яксли. — Я полагал, она умная, — процедил Долохов, — а грязнокровка сама загнала себя в угол, — он улыбнулся, обнажая жёлтые зубы, — флиппендо! Гермиона позволила сглазу задеть её ухо, чтобы ей удалось отправить в Пожирателя ступефай. Он парировал, и гриффиндорка нацелилась на стену рядом с ним. — Агуаменти! Сильный поток воды ударил по мраморной стене, отталкиваясь и бурно обрушиваясь на лицо, глаза и уши мужчины. Долохов покачнулся, и как только Гермиона сделала чёткий выстрел заклинанием, чтобы обезоружить его, маленькая фигурка с дикими белокурыми кудрями набросилась на Яксли, исчезая вместе с ним за углом. Луна. — Экспеллиармус! — завопила девушка, но секундной потери концентрации было достаточно, чтобы Долохов снова смог отразить её магию. Он воспользовался её уловкой, отрекошетив проклятие от стены за ведьмой. Луч ударил прямо между лопаток. Гермиона звонко заверещала, когда её кожу покрыли мелкие бритвенные порезы, впивающиеся в спину и рёбра. Девушка сделала над собой усилие и с криком запустила в него сглаз, прежде чем взмахнуть палочкой, чтобы остановить распространяющееся по её спине проклятие. Из-за угла раздался писк, который Гермиона адресовала Луне. Затем из коридора, оставленного Гермионой позади, выбежала смуглая фигура Парвати с развевающимися за ней волосами воронова крыла и воплями, заглушающими рыдания Луны. Долохов пришёл в себя. Он поднялся, вскинул палочку в воздух, и в ней что-то устрашающе прогремело. Когда Луна снова закричала, голос дрогнул и развеялся за плачем Парвати. — Авада Кедавра. С её губ будто бы сорвался застенчивый поцелуй. Зеленая струя света полилась из палочки в её руке, но остановилась, всего в футе от напряженного лица Долохова. Они уставились друг на друга, прислушиваясь к своему дыханию и всхлипам в коридоре. Ни Грейнджер, ни Долохов не ожидали, что она способна на подобное. И именно поэтому убивающее заклятие не достигло цели. Она вспомнила Гарри в руках Хагрида. Вспомнила лицо Рона, когда он в последний раз смотрел на Фреда, голос её матери, зовущей снизу, тёплые карие глаза Сириуса, и просто разомкнула губы. Он должен был умереть. Не они. Яксли появился в коридоре, волоча Луну за шею. Он держал её перед собой как Бакстер. Ту самую девушку, что теперь была мертва. Гермиона не сводила палочки с Долохова и увидела, как Луна подняла голову и встретилась с ней взглядом. Из её левого рассечённого века сочилась кровь, одна из губ распухла. В области её рёбер росло багровое пятно. — Попробуем ещё раз, — Яксли запыхтел в волосы Луны, — я уже должен Теодору Нотту и Уолдену Макнейру несколько тысяч галлеонов за ваш маленький трюк, мисс Грейнджер, — он оскалился, — Антонин не будет возражать. Не сомневайтесь. Гермиона подумала о том, с каким трудом, должно быть, рёбра Луны втягивают в себя воздух. Бакстер была мертва. Яксли сказал, что Парвати тоже. Пятая девушка, возможно, также стала трупом. Луна была на грани смерти. Еще пятьдесят человек были заперты в комнате несколько коридоров позади. Здесь не было Гарри. Или Макгонагалл. Или Кингсли. Или Люпина. Или Дамблдора. — Палочку на пол, мисс Грейнджер, — Яксли поднес свой окровавленный нож к подбородку Луны. Гермиона могла избавиться от них обоих. Сложностей не миновать, но она могла постараться сделать это. Она могла добыть палочку Долохова и вернуться за остальными девушками. Или она могла прошерстить коридоры в поисках выхода без них. А что потом? Кто ещё у неё остался? — Мисс Грейнджер? Она могла обречь свою ненависть в магию и в два счёта убрать Долохова. Но не раньше, чем нож Яксли покончит с Луной. Не раньше, чем её тело упадёт к его ногам. И тогда она осталась бы одна. — Всё в порядке, Гермиона. Грейнджер снова посмотрела на Луну. Девушка улыбнулась, на её зубах была кровь. Она кивнула головой, словно говоря Гермионе, что та может встать перед ней у питьевого фонтана. К её коже резким движением прижалось лезвие ножа. — Всё в порядке, — пробормотала Луна, — не беспокойся за меня. Ничего страшного. Яксли сжал её тело, и его клинок сделал внушительный надрез. — Помнишь? Он сказал, что так будет лучше. Драко. Драко сказал ей, что лучше умереть. Но, несмотря на свои чувства, у неё всё ещё не было причин доверять ему больше, чем своему нутру. А всё её нутро кричало, когда лезвие вспороло Луне горло. Гермиона опустилась на колени, стукнув палочкой о каменный пол, и накрыла руками голову. Она остекленело смотрела на то, как Яксли поднял свою палочку, а руки Луны беспомощно взметнулись к её шее. Долохов двинулся к Гермионе. Яксли направил палочку на шею Луны, сплетая разорванную кожу вместе. — Петрификус Тоталус, — заключил Долохов. Руки плетями упали по бокам. Тело растянулось на полу: она ударилась головой и расшибла нос. Долохов пнул её ногой. Он склонился над ней, улыбнулся и смачно плюнул ей в лицо. — В итоге мелкая зазнайка оказалась не такой уж смышлёной? — Долохов навёл на неё свою палочку, — зато упёртой. Ты доставишь мне удовольствие, когда станешь моей. Он вытянул руку и сжал в кулак на волосах Гермионы, потащив её обездвиженное тело вдоль камней.