Аукцион (The Auction)

Если Гермиона не напутала дни недели, то по её соображениям Пожиратели Смерти сочли нужным снова повторить водные процедуры в четверг. В тот день Грейнджер стала первой, кого из заточения выволокли в коридор. Совсем одну. Долохов вновь держал девушку под надзором, пока она раздевалась и стояла под струями воды. Он очистил вещи гриффиндорки и призвал их, начав возводить пирамиду из одежды с нижнего белья. Пожиратель посмотрел на завёрнутую перед ним в полотенце Грейнджер, улыбнулся и провёл пальцами по хлопковой ткани в своих руках. — Лелей эти минуты, грязнокровка, — сказал он, — уже послезавтра тряпьё тебе будет ни к чему. Гермиона не отреагировала. Лишённая голоса, она отдавала предпочтение логичной тактике бесстрастия. Девушка прямо на его глазах невозмутимо затащила трусики под полотенце и натянула на влажное после душа тело. Когда Пожиратели Смерти отвели Грейнджер обратно в комнату, они забрали с собой ещё пять ведьм. Потом ещё пять. Никто из них не жаловался на отсутствие уединения в ванной. Поэтому Гермиона сделала вывод, что только ей «посчастливилось» получить столь травмирующий опыт. Среди девушек заходил слух о том, что Аукцион состоится в вечер пятницы. Перешёптываний, чтобы убедиться в правдивости этого известия, было немало. Джинни начала прикладываться ушами то к одной группе девочек, то к другой с целью выудить как можно больше из щекотливой сплетни. Гермиона всё это время сидела в стороне вместе с Луной. Блондинка играла с волосами гриффиндорки, рассеянно заплетая и расплетая её кудряшки. — Попробуем прорваться снова? — спросила Джинни у всей комнаты, — если не магией, то числом. Не пять ведьм на двух Пожирателей, а пятьдесят на пригоршню. Гнетущую тишину прорезал трясущийся голос одной из девушек. — После того, что произошло... с Парвати и Лидией... я... — Знаешь, на твоём месте я бы больше боялась перспективы остаться в живых, чем умереть, — Панси как ни в чём не бывало рассматривала свои ногти. — Так ты поддерживаешь меня, Паркинсон? — Не-а, — тут же остудила инициативу Джинни слизеринка. — Гермиона, есть мысли? Количество охранников не увеличилось. Долохов по-прежнему в паре с каким-нибудь типом водит нас туда-сюда, — Уизли свесила руки по швам и с надеждой посмотрела на подругу, — когда они снова придут, мы могли бы... не знаю... Джинни все пять дней принимала душ одна. Она не видела Лидию Бакстер, истекающую кровью у неё на глазах. Она не слышала криков Луны. Не чувствовала жара от ладоней Долохова между ног, не чувствовала отвратительного дыхания, когда он вкрадчиво шептал о том, что хочет сделать с её телом. А ещё Джинни могла говорить. И Гермиона находила её несмолкающий о свободе голос поразительным. Правда. Но Грейнджер в отличие от неё больше не могла вселять в людей уверенность. Гриффиндорка знала предостаточно о болевом шоке, насильственном подчинении и пытках, чтобы сейчас оттягивать разговор о побеге. Если эти девушки умрут по вине Гермионы, смерть каждой из них навсегда прорастёт в её душе, как плесень. Джинни возбуждённо ждала ответа. Вся комната ждала. Гермиона молча пожала плечами. Уизли оторопело взмахнула ресницами. Младшенькие девочки подавлено спрятали раскрасневшиеся, мокрые лица. Панси прищурилась. Пенелопа Клирвотер понуро посмотрела в пол. Луна, тихо замурлыкав себе под нос какую-то мелодию, взяла гриффиндорку за руку и переплела их пальцы вместе. — Хочешь сказать, что у тебя нет никаких идей? — Джинни разочарованно нахмурилась, — совсем... — она пожала плечами, дёргано передразнивая Грейнджер, — никаких? Из её груди вырвался глухой смех. Глаза горели еле сдерживаемым внутренним огнём. — Мерлин, Гермиона! Да пораскинь же мозгами! Придумай хоть что-нибудь! Ты ведь у нас такая башковитая! Девушки смотрели на неё во все глаза, впитывая лезущие наружу возмущения. — Джинни... — начала Чжоу. — Нет! Её извилины всегда напряжены! У неё всегда есть план! Она всегда на два шага впереди всех! Она проворачивала авантюры, в которые посвящала единицы, и спасала мир по одному щелчку пальцев Гарри! Но стоило Гарри умереть, и ей вдруг расхотелось геройствовать? Джинни выдавливала каждое слово через учащённое чувствами дыхание. Скулы Гермионы вспыхнули, в носу предательски защипало. — Она даже не пытается бороться! — Она пыталась бороться! И у неё ничего не вышло! — сорвалась Мортенсен. — Тогда пусть попытается ещё раз! Возразив, Джинни повернулась к ней лицом. Гермиону резко замутило от звона в ушах. — А если ты не будешь бороться, тогда какого хера прикажешь нам всем без тебя делать? — Джинни пылко махнула рукой на девушек за своей спиной, — Кингсли и Макгонагалл погибли. У нас осталась только ты, Гермиона! Если бы Гарри был здесь, он бы... Её голос надломился, прервался, будто бы его отсекли. Губы Джинни зашевелились в полушёпоте. — Гарри... он... Она пыталась выровнять задыхающийся, дрожащий голос, но её руки порывисто зажали рот, а из глаз потекли слёзы. Луна отпустила ладонь гриффиндорки и легонько толкнула её вперёд. Гермиона встала на ноги, подошла к Джинни и прижала девушку к себе в безмолвном объятии, пока голос той эхом разлетался по мраморным углам комнаты, как воздушный шарик, рвущийся на куски. Её дыхание на ухо Джинни — шемящее грудь сожаление, невысказанное сетование на то, что всё должно быть иначе. Все клише мира, громко произносимые вслух, казались гриффиндорке нелепым вздором, однако тихое сопение этих же клише в медные волосы Джинни неожиданно обрело для Гермионы смысл. Она беззвучно рассказала Джинни о Долохове, о его глазах и руках, о невыносимом желании убить его, когда у неё была такая возможность. Уизли затихла. Гермиона отодвинулась, чтобы заглянуть в глаза подруги и обхватить её лицо пальцами: «Что бы ни случилось, мы переживём это. Я найду тебя». Джинни закивала головой. Гермиона отошла на несколько шагов назад и развернулась кругом, встречая прикованные к себе усталые, бессильные взгляды. Панси Паркинсон, как она заметила, совершенно не думала прекращать смущать гриффиндорку своим пристальным вниманием. Голос Грейнджер не спешил к ней возвращаться. Однако чаша у её ног снова была наполнена виноградом. Гермиона сорвала с зелёной лозы одну ягоду, посмотрела в слезящиеся глаза Джинни и неторопливо протянула виноградинку ей. «Ты не одна». Уизли ещё раз кивнула головой и приняла протянутую ей виноградину из пальцев Грейнджер. Долгожданное мирное спокойствие. Дверь в комнату с грохотом распахнулась. Гермиона отскочила от Джинни, схватив чашу с виноградом, чтобы прикинуться, будто именно его гроздья были причиной её пребывания в центре. Тяжёлый топот Долохова раздался рядом с комнатой, но миновал её. — Всем-всем привет, — их ослепила ухмылка высокого молодого парня в дверном проёме. Маркус Флинт. Ну надо же. Его зубы привели в божеский вид. — Грейнджер, безумно рад тебя видеть, — его взгляд заскользил по её телу. Маркус посмотрел в зажатый в его руке пергамент и цокнул языком, — ясное дело, нет, — парень снова поднял глаза и театрально вздохнул, — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Девушка медленно вернулась на привычную ей половину комнаты, с настороженностью смотря на него в ответ. Повысив голос, Маркус сообщил: — Я хочу взглянуть на Мортенсен, Вейн, Хименес и... — его бровь поползла вверх, — Паркинсон. Одна пара названных девушек нерасторопно вышла вперёд. Гермиона между тем рассматривала выглядывающую из-за двери обувь Яксли. — Это ещё зачем? — огрызнулась Панси. Флинт прочесал глазами комнату и растянул губы в ухмылке, заметив слизеринку в занятом ей углу. — О, только посмотри на себя, как низко ты пала, — произнёс Маркус, — мне нужно протестировать зелье, которое может стать весьма прибыльным на нынешнем... рынке. А вы, собственно, мои подопытные крыски, — припеваючи подытожил он. Гермиону с ног до головы пробрала дрожь. — Так что, девочки, давайте-ка, не тяните и встаньте в ряд, пожалуйста. — Какого рода зелье? — не унималась Панси. Судя по нелестному виду Маркуса Флинта, слизеринка далеко не впервые надоедает ему, как заноза в заднице. Яксли показался в дверном проёме и сурово брякнул: — Делайте, что вам велят. Мортенсен примкнула к уже выстроившимся девушкам. Панси без энтузиазма прибилась последней. Маркус придирчиво осмотрел Мортенсен и скомандовал ей покинуть ряд. Затем он снова уткнулся в список, с которым пришёл, и позвал Нельсон. Но бледная девушка с тонкими чертами лица даже не успела толком встать в строй, как он тут же отправил её назад. — Пусть Хименес отойдёт. Сандю? — высокая тёмноволосая девушка с тонкой талией и длинными ногами сдвинулась со своего места. Флинт смерил её взглядом и хмыкнул, — очень даже может быть. — На кой чёрт тебе этот список? — вновь Панси. — Я могу выбрать любой лот отсюда, — фыркнул парень, — остальные обойдутся мне в пять тысяч галлеонов. Лицо Гермионы побледнело. Маркус Флинт держал в руках список выявленных колдомедиками не девственниц. Что бы из себя не представляло его зелье, оно определённо каким-то образом было связано с сексом. — «Лот»? — переспросила Джинни. — Лот на продажу, — взгляд Флинта упал на неё, — теперь каждая из вас – лот. Комнату накрыла волна молчания, слабо грохочущая, как вода на дне глубокого колодца. В присутствии девушек впервые прямо упомянули об Аукционе. Подтвердили его существование. — Ты серьёзно, Уизли? — Маркус сверился со списком и поморщился, — только не говори мне, что бедолага Поттер помер девственником. Поверить не могу, что никто из квиддичной команды тебя так и не трахнул. Гермиона ощутила, как воздух вокруг Джинни затрещал даже без воздействия магии. Рыжеволосая ведьма с яростным криком бросилась вперёд, вцепившись во Флинта с явным намерением расцарапать парню лицо, её руки кинулись ему на горло, как всполохи молнии или огня. Бах! Джинни отлетела назад, её тело звучно ударилось о мраморную стену напротив двери, откуда выглянула палочка Яксли. Флинт, усмехнувшись, выпрямился. Девушки, словно тараканы при внезапно включенном свете, разбежались по сторонам от неистово брыкающей ногами Джинни. — О, ничего себе. Она мне нравится, — заворковал Флинт, — она Долохова, да? Я уверен, он не будет против, если мы с ней немного развлечёмся. — Тёмный Лорд желает, чтобы девчонка была в целости и сохранности, — предупредил Яксли. Гермиона вжалась в стену рядом с Луной. До этого момента при них ни разу не обсуждали Волдеморта. — Том затосковал по мне? — Джинни маниакально хохотнула. Яксли закатил глаза, заклинанием удерживая бушующую Уизли у стены. Маркус Флинт отошёл от развернувшейся сцены, непосредственным инициатором которой стал, и вернулся к списку. — Ладно, кто дальше, — он начал шествовать по комнате, но вскоре остановился, — Пенелопа Клирвотер. Шарканье ног в углу. Пенелопа выступила вперёд, высоко подняв подбородок. — Я уж думал, ты так со мной и не поздороваешься, — Флинт с усмешкой обошёл девушку по кругу. Пенелопа не дрогнула, в отместку ему оставив свою гордость неуязвлённой, — эй, помнишь, как я пригласил тебя на Святочный Бал, а ты отвергла меня ради грёбаного Перси Уизли? Челюсть девушки подпрыгнула в нервной дрожи. — Ты ещё долго будешь их обхаживать? — обронил Яксли. Флинт, не отрывая глаз, смотрел на Пенелопу. — Я возьму Клирвотер. Приведи Макнейру Паркинсон. Ему по вкусу чистокровные шлюхи. Пенелопу с Панси вышвырнули из комнаты. Дверь за ними лязгнула, и тело Джинни отлепилось от стены. Пожиратели Смерти привели Пенелопу обратно через два часа. Девушка потупила взгляд и бесшумно легла на пол лицом к стене. Несколько пленниц немедля ринулись к ней, дабы попытаться накормить, напоить и растормошить на разговор о том, что Пожиратели сделали. Пенелопа даже не шевельнулась. Девушки сдались и оставили рядом гроздь винограда в надежде, что она съест её, как только будет готова. Пока Гермиона приумножала виноград Пенелопы ягодами лично от себя, её голову набатом оглушил вопрос: «Почему Панси так и не вернулась назад?».

***

На следующее утро, в пятницу, когда Гермиона проснулась, Панси Паркинсон уже сидела поблизости. Выражение лица слизеринки было расслабленным, ничем не омраченным, как будто она до сих пор спала, только с открытыми глазами. Девушка вяло моргнула и перевела свой пустой, безэмоциональный взгляд на Грейнджер. Губы тотчас искривила привычная усмешка. Гермиона медленно села. Сердце гриффиндорки пугающе заклокотало, напоминая ей о днях, когда они с Гарри были мишенями в бегах. Все ещё спали, если не считать нескольких девушек в дальнем углу, которые не могли заснуть от овладевшего ими отчаяния. Панси перебросила свои мягкие волосы через плечо лёгким, беззаботным жестом. Это движение в короткий миг перенесло сознание Грейнджер на урок по Чарам, совмещённый со Слизерином. Гермиона никогда не сталкивалась с ней так близко, нос к носу. Если она постарается, то сможет почувствовать не развеявшийся запах духов Паркинсон. Что-то цветочное, душисто цепляющееся за Драко и вечно оседающее на его мантии. Слизеринка приподняла свою, несмотря ни на что, идеальную бровь и оглядела комнату со спящими девушками. — Честно говоря, я тебе завидовала. Гермиона оцепенела в ожидании развязки, когда всю её сущность, целиком и полностью, заворожил голос Панси. — В день моего поступления в Хогвартс отец сказал, что мне нужно сделать особый акцент на учёбе, потому что я «страшненькая» и внешностью мне мужа не заарканить. Мне тогда показалось странным говорить такое одиннадцатилетней девочке, но... — Панси прикусила язык. Гермиона затаила дыхание, немигающе уставившись на изящные губы-бантик и тёмные ресницы слизеринки, — когда он увидел мои отметки за третий год, он уповал на то, что в конце четвёртого я стану лучшей на курсе. Я ответила: «Нет, это невозможно, ведь есть грязнокровная девчонка, которую мне не обойти. Но ты не волнуйся, папочка. Я прекрасно смогу найти себе мужа и без образцовой успеваемости. Мальчишка Малфоев у меня на крючке». Неожиданно Панси разразилась саркастическим смехом в отвращении, в презрении к себе. Она прислонилась затылком к мраморной стене и покачала головой, будто услышала в своих словах неимоверно слащавый и глупый лепет маленького ребёнка. Гермиона вытаращилась на девушку не в силах ни говорить, ни двигаться. — И вот я здесь, — продолжила Панси, — на очереди быть купленной, изнасилованной и использованной. Ах да, и у меня бессонница из-за зависти к тому, какой в сравнении с моей будет твоя жизнь. Грейнджер переклинило от беспредельного желания уточнить у Панси, что конкретно она имела под этим в виду. Паркинсон снова мазнула взглядом по гриффиндорке. По её губам, щекам и мятежным волосам. Слизеринка сделала глубокий вдох и приоткрыла рот. — Что ты там делаешь? А ну отойди от неё! Джинни встрепенулась ото сна и отодвинула Гермиону в сторону за плечи, чтобы встать между ней и Панси. — Остынь, Уизли, — слизеринка закатила глаза, возвращая себе ухмылку, — мы просто миленько болтали. Паркинсон выпрямилась и ушла в другой конец комнаты, лицом к стене. Гермиона не сводила с неё глаз, пока дверь не отворилась. На пороге показался тщедушный старикашка. Гриффиндорке он напомнил Олливандера. Особенно его глаза. Брови пожилого мужчины взметнулись вверх при виде девушек. Он прочистил горло и вылупился на носки своей обуви, прежде чем повернуться к Яксли. — Это все, мистер Яксли? — Ещё около двадцати мужчин внизу. Джинни рядом с Гермионой взвинченно заёрзала, очевидно, строя догадки, сколько же из её братьев все эти дни были буквально под боком. — Что ж, — мужчина снял очки и протёр их, хмурясь на свои пальцы, — индивидуальный подход в таком деле был бы наилучшим, но я боюсь, что наше время ограничено. Заседание начнётся в восемь? — он надел на нос очки, и Гермиона усомнилась в том, что когда-нибудь снова почувствует порыв заглянуть в такие обманчивые глаза. — Ровно в восемь. — Тогда приведите женщин в порядок, а я пока займусь оценкой мужчин, — старик направился к выходу, — скорее всего, нам придётся сформировать группы. — Подъём, грязнокровка. В комнате находилось около двадцати магглорождённых девушек, но каждая из них понимала — Яксли обратился к Гермионе. Грейнджер привскочила на ноги и поплелась за Пожирателем в душ. Существенное отличие этого похода в ванну заключалось в том, что Яксли не стоял в двух шагах от неё и не смотрел, как гриффиндорка раздевается. Предположить «отчего так?» было проще простого. Если бы он хотел её как женщину, то не стал бы продавать. Девушка наконец-то мылась в благословенном одиночестве, смакуя последние моменты уединения и относительной безопасности в своей жизни, которые вскоре без следа исчезнут. Гермионе вдруг стало интересно, был ли Рон в числе тех мужчин, о которых говорил Яксли? Тягался ли его воинственный дух с Пожирателями? Бросался ли он в самое пекло, как настоящий гриффиндорец, и пытался потушить пламя изнутри? А что бы насчёт её унижения и страха сказал Гарри, если бы увидел сейчас? Спустя пару минут Яксли затарабанил в дверь, поторапливая девушку. Гермиона быстро сполоснула шампунь с волос, вымылась между ног и насухо обтёрлась полотенцем. К счастью, она успела прикрыться, когда Яксли и ещё один Пожиратель Смерти без предупреждения залетели в ванну вместе с другими пленницами. Гермиона потянулась к своим вещам, лежащим на полу, но Яксли остановил её. Он ворчливо избавился от её одежды и подал ей мантию. Гриффиндорка накинула её сверху. Пять ведьм у стены, будто это было для них обыкновенной рутиной, терпеливо ждали освобождения ванной. Яксли убрал полотенце у ног Грейнджер и, схватив девушку за локоть, вывел её из комнаты. Долохов, стоящий на охранном посту у душевой, подмигнул ей. — Проследи, чтобы на девчонках ничего не осталось, Корбан. Голые они должны радовать глаз. — Конечно, конечно, — кисло отозвался мужчина. Вместо обычного маршрута Яксли свернул в незнакомый коридор, направившись к комнате, у которой стоял молодой Пожиратель Смерти, запомнившийся Гермионе в Хогвартсе. Кажется, он был ловцом Слизерина до Драко. Парень открыл перед Яксли дверь и впустил их. Внутри помещения было три парных стола со стульями и порхающая над ними тройка ведьм в бирюзовых мантиях. Одна из них, рыжая, ахнула и поднесла пальцы к губам, когда её взгляд вперился в хвалёную гриффиндорку. Грейнджер, однако, её совсем не узнала. — В чём дело? — гаркнул Яксли. — Ни в чём, месье, — ответила девушка с явным французским акцентом. Остальные склонили головы, сцепив руки. — Не забывайте, что вам нельзя с ней разговаривать, — он задёрнул шторку возле одного из столов. Ведьмы в тот же миг затараторили по-французски, подскакивая к Гермионе. — Лучше бы вам обсуждать щипцы для завивки! — рявкнул Пожиратель по ту сторону шторы. Девушки утихомирились и жестами намекнули гриффиндорке сесть на первый стол. Рыжая француженка дотронулась до плеча Гермионы, молча спрашивая, может ли она снять с неё мантию. Грейнджер сдвинула брови и пожала плечами: у неё что, чёрт возьми, есть выбор? Ведьмы сняли с девушки мантию и сразу же начали втирать ей в кожу какой-то лосьон. Гермиона напряглась от чужих прикосновений к телу. Одна из француженок задрала ей руку и прижала кончик волшебной палочки к подмышке. Гриффиндорка дёрнулась и нервно потупила взгляд, когда ведьма заклинанием заставила нежную кожу онеметь, после чего спалила там волосы. Изобретательно. Сама она никогда не прибегала к подобным косметическим чарам, но слышала, как Лаванда трепалась об этом. Гермионе куда больше нравилось «по-мальчишески» слоняться с Гарри и Роном. Навеянные воспоминания что-то разбередили в ней. Девушка невидяще скосила глаза на расплывающуюся цветными пятнами штору перед своим лицом. Француженка от подмышек перешла к предплечьям, чем уколола оставшееся тщеславие гриффиндорки. Она считала себя не такой уж и мохнатой. Когда другая ведьма приступила к волосам на ногах, дверь за шторой отворилась. Яксли приволок в комнату ещё одну только что искупавшуюся пленницу. Ещё один лот. Гермиона бесшумно фыркнула. «Представляем вашему вниманию лоты, дамы и господа». Нога девушки, с которой француженка кропотливо истребляла волосы, тоже онемела. Грейнджер как в невесомости заболтала конечностями, не чувствуя свиста воздуха. Ведьма переключилась на втирание лосьона в уже гладкую кожу гриффиндорки. Гермиона всё никак не могла избавиться от дурного ощущения, что её как животное готовят на убой. Кожа подмышек начала оживать. Одна из француженок принялась за работу над новеньким лотом, другая наложила на влажные волосы Гермионы высушивающие чары. Глаза несчастной ведьмы выкатились из орбит при взгляде на огромную копну вьющихся непослушных волос Грейнджер, и девушка не удержалась от звонкого смеха. Парикмахерша зачаровала свою палочку на подобии подающего горячий воздух фена, чтобы попробовать укротить кудри гриффиндорки и исправить свою ошибку. Подоспел третий лот, и с Гермионой осталась только одна француженка. Та самая, что сражалась с её неподатливыми волосами. Она так прелестно хмурилась и пыхтела над её строптивой шевелюрой, что гриффиндорка заулыбалась в свои коленки. В свои гладкие коленки. Голые они должны радовать глаз. Скоро они избавятся от волос между ног. Пока ведьма кружила над её головой, Гермиона ковыряла свои обломанные ногти и пыталась вспомнить прихорашивания к Святочному Балу. Она купила сладко пахнущее зелье для завивки и убила на причёску далеко не один час. Когда Лаванда и Парвати, по возвращению в спальню, разом взвизгнули при виде неё от восхищения, она чуть не запрыгнула в душ, чтобы сейчас же всё смыть. Теперь они обе были мертвы. Француженка распорядилась, чтобы Гермиона легла на спину, раскинула ноги и не шевелилась во время того, как с её лобка и вульвы будут удаляться волосы.

***

Их всех нарядили в аккуратные платьица и туфли в стиле «Мэри Джейн». Одна половина пленниц была в белом, другая — в сером. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что символизировал белый цвет. Девушки, которым ещё не отбили желание говорить, информировали не прошедших через француженок о том, что происходит. Примерно через час Долохов и молодой Пожиратель Смерти принялись отводить по несколько человек в отдельную комнату. «Оценивание» — объяснила вернувшаяся оттуда девица. — Ты стоишь на пять тысяч галлеонов больше, если девственница, — забормотала Мортенсен, облачённая в серое платье, — Паркинсон была права. Упомянутая Панси после хлопот француженок выглядела просто потрясающе. Всё в ней было прекрасно: серое шифоновое платье, пышные, густые уложенные волосы, тушь на ресницах, наверняка вытянутая у ведьм обманом. Слизеринка плотно сжимала губы, теснясь в своём уголке со скрещенными на груди руками. Лицо аристократически подобрано, взгляд холоден. Как будто Пожиратели её не тронули. Как будто Пожиратели не держали её не пойми где всю ночь. Гриффиндорку свербило расспросить её, но даже если бы у Гермионы был голос, смелости на это девушке вряд ли бы хватило. Пожиратели Смерти проигнорировали Гермиону и забрали в таинственную комнату для оценивания Джинни вместе с Луной, что гриффиндорке показалось какой-то ошибкой, однако протесты по такому поводу были бы лишними. Долохов подставил к ним ещё одну пару пленниц и вернул всех девушек обратно через пятнадцать минут. Лицо Джинни слегка позеленело. — Мы видели Невилла, — сообщила Луна, плюхнувшись сбоку от Гермионы. Блондинка мягко улыбнулась на резкий поворот кудрявой головы в свою сторону, — как выяснилось, питание или чистоплотность парней их не очень-то беспокоит. — Грейнджер и Паркинсон, — прогремел голос Яксли, — идите сюда. Неудачное сочетание. Школьная форма Панси канула в небытие, поэтому гриффиндорке всё же удалось удовлетворить своё любопытство касательно татуировки девушки. «К.Яксли». Совсем как у неё самой. Яксли просто озаботился выявлением стоимости своих лотов. Голова Гермионы загудела от вопросов о том, как здесь оказалась Панси. Пробыла ли она несколько дней в том же месте, что и гриффиндорка, прежде чем её доставили в Министерство? Яксли схватил её во время Битвы за Хогвартс? Или позже? Пожиратель преодолел вместе с девушками длинный коридор и завёл их в абсолютно незнакомую комнату, где за столом, усеянным бумагами, громоздился пожилой мужчина с добрыми глазами. — Кто следующая? — прожжужал он усталым, слабым голосом. Яксли подтолкнул Панси вперёд. Слизеринка выпрямилась. Измерительная лента, покоящаяся на столе, как по команде взмыла в воздух и начала определять рост девушки. Зачарованное перо рядышком с ней прытко застрочило на пергаментах снятые мерки. Лента понукала Панси поднять руки, она настойчиво обвивалась вокруг её талии, бёдер, груди. — Имя. — Панси Паркинсон, — гордо объявила слизеринка. Старик быстро поднял глаза, но тут же снова зарылся в бумагах. — Статус крови: чистокровная. Возраст? — Семнадцать. Мужчина сделал пометки со слов девушки, ухватился за болтающийся в воздухе листок с мерками и переписал оттуда данные. Он перетасовал кипу бумаг и извлёк ещё один пергамент, содержимое которого почему-то смотивировало его брови угрюмо сдвинуться. — Есть ли в твоей медицинской карточке что-нибудь, о чём нас стоит поставить в известность? — Тот факт, что я сломала ногу в девять лет что-то принципиально изменит? — съязвила Панси. — Полагаю, нет, — он скривился, не отрываясь от пергамента в своей руке. По всей видимости, в его распоряжении были медицинские справки, пару дней назад составленные целительницами. Мужчина бросил на слизеринку взгляд поверх очков, фиксируя её цвет глаз, волос и кожи. Затем старик вздохнул и потёр переносицу. — Согласно предоставленной мне системе оценивания начальная ставка будет составлять четыре тысячи галлеонов, — его перо царапнуло пергамент, отмечая сумму, — также, исходя из её внешности и статуса крови, ставки вполне могут возрасти до двенадцати тысяч галлеонов. Она не стерилизована, поэтому её ценность востребована в кругах чистокровных семей. Гермиона сжала губы, едва дыша. Панси, напротив, не моргнув глазом повернулась к Пожирателю Смерти. — Неплохо, Якс, — лукавая улыбка, — вместе мы максимально вздуем начальную ставку. Можешь мне довериться, — сказала она, заговорщески наклоняясь к мужчине, — я стою как минимум столько же, сколько одна из девственниц. Я ведь более применимая. Девушка подмигнула ему. Яксли гневно зыркнул на неё и велел заткнуться. Гермиона критически сморщилась, наблюдая за тем, как Панси улыбается и флиртует. Защитный механизм. Прошлой ночью её насиловали. Или пытали. Или и то, и другое вместе. И сейчас, вместо того чтобы затравленно сидеть в углу как Пенелопа Клирвотер, Панси Паркинсон превратила себя в оружие. Своё тело, ум и шарм. В надежде не сломаться под натиском ударов. Гермиона не понимала, как ей это удаётся. И по правде говоря, не хотела понимать. — Следующая. Гриффиндорка шагнула вперёд, и измерительная лента закрутилась вокруг неё. — Имя. — Гермиона Грейнджер, — ответил Яксли. Старик какое-то время рассматривал девушку, прежде чем несколько раз моргнуть и окунуться в бумаги. — Статус крови: магглорождённая. — Правильный термин: «грязнокровка». Старик кивнул. — Возраст? — Семнадцать, — сказал Яксли, и Гермиона повернулась, чтобы поправить его. — Восемнадцать, — произнесла Панси, — ей восемнадцать. Гермиона моргнула, смотря на опоясывающую её грудь ленту. Старик вытянул медицинскую справку гриффиндорки. Он слегка покачал головой, стиснув зубы. Гермиона увидела, как мужчина сделал пометку в верхнем правом углу своего блокнота: «Д». Он переписал мерки девушки, сделал пару подсчётов и глухо заговорил: — В соответствии с системой оценивания начальная ставка мисс Грейнджер должна быть не менее семи с половиной тысяч галлеонов, — старик снял очки, — однако я слышал, что ставки на неё и мисс Уизли вскочат до десяти тысяч ещё на первой ступени Аукциона. Гермиона моргнула. Она не видела столько галлеонов за всю свою жизнь. — Прошу прощения, — продолжил мужчина, прищурившись на заметки, — девственность – залог того, что начальная ставка будет не меньше пятнадцати тысяч. Панси прыснула и скрестила руки на своём пепельном платье. — И возрастёт до? — в глазах Яксли засияли сикли. — И возрастёт до тридцати трёх тысяч галлеонов. Гермионе вмиг показалось, будто она наглоталась песка. Даже Панси, привыкшая к таким огромным деньгам, замерла. Это сумма годового жалования заместителя Министра Магии. Это сумма платы за четырёхлетнее обучение в одном из престижнейших университетов, которые она рассматривала в качестве вариантов для поступления после окончания войны. Нет, её не убьют. Ни один идиот не потратит столько денег для скучного быстрого убийства. Её смерть будет мучительно медленной. Тянущейся годами. Как Долохову только пришло в голову, что ему по средствам такое приобретение? Старик продублировал свои записи постукиванием волшебной палочки по бумагам и передал получившиеся копии Яксли. Пожиратель с довольным видом хмыкнул, алчно сверкнув глазами, и отвёл девушек к остальным пленницам. Остаток дня Гермиона провела вместе с Джинни и Луной. Атмосфера комнаты стала походить на пробирающий до костей ледяной ветер, обдающий их стужей и напряжённо подталкивающий жаться друг к другу. В какой-то момент одна из девушек принялась вслух мечтать о том, чем бы ей хотелось заняться после Хогвартса. Гермиона рассудила, что она, похоже, пятикурсница. Несколько других девушек подхватили её затею, во всеуслышание обмениваясь планами на будущее. Как будто у них всё ещё был выбор. В комнате не было окон, поэтому было трудно сказать, когда день начал клониться к вечеру, но спустя пару часов перед ними предстал Уолден Макнейр с небольшой свитой Пожирателей Смерти. Гермиона заметила, как Панси торопливо спряталась за спину стоящей рядом девушки, изогнувшись в позвоночнике, чтобы стать меньше. Макнейр с кривой ухмылкой исследовал комнату, задержав свой взгляд на Гермионе с Джинни. — Леди, — выдал он, и Гермиона в ту же секунду спросила себя, не в последний ли раз к ней обращаются с такой нарочитой вежливостью, — прямо сейчас мы займёмся вашим перемещением. Ваш Патрон будет ответственен за ваше небольшое путешествие портключом. Любая из вас, что решит сопротивляться, бежать или не подчиняться приказам будет немедленно убита. Последнюю часть он многозначительно подчеркнул специально для Грейнджер. — Оказавшись за кулисами, вы должны будете беспрекословно выполнять инструкции ведущих кураторов. В случае неповиновения вас накажут. Например, вот так. Его палочка рванула в воздух, подобно молнии. Кровь Гермионы закипела от боли, жарко вспенилась, накаляя мышцы, сжигая нервы и лопая связки. А потом боль исчезла так же быстро, как пронзила её. Гермиона ярко ощутила ладони Джинни на плечах, её испуганные объятия, звон её крика в ушах. Гриффиндорка водила глазами по чёрному потолку, тяжело, прерывисто дыша. Её и раньше пытали круциатусом, но концентрированный обжигающий заряд Макнейра был просто непревзойдённым. Девушке понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и снова сесть. К тому моменту, как Гермионе удалось сфокусировать взгляд, Макнейр окончательно завершил вступительную речь и начал подгонять свои лоты присоединиться к нему. Вперёд выступили четыре пленницы. Две из них, в белом, содрогались от ужаса. Оставшиеся девушки в сером подёргивались мелкой дрожью. Он изнасиловал их, прежде чем привести в Министерство. Он изнасиловал Парвати. — Паркинсон, — змеиное шипение, — ты пойдёшь со мной. Слизеринка вышла из своего укрытия за спиной высокой девушки, приклеив к лицу неестественную усмешку. — Давно не виделись, Уолден, — она кичливо зашагала к группе трясущихся пленниц, — не пожалеешь на меня немного галлеонов сегодня вечерком? — Зачем мне платить за то, что я уже получил бесплатно? Лицо Панси отравила вымученная, разбитая улыбка. Девушки послушались указаний Макнейра и схватили его за руку. Мужчина активировал портключ, и все они враз испарились. Следующим Пожирателем Смерти, наведовавшимся в комнату, оказался Мальсибер. Он забрал свои лоты и так же исчез. Грейнджер смогла индефицировать личности ещё нескольких мужчин, которые с уж слишком хорошим настроением утащили с собой по семь, а то и по восемь пленниц. Долохов и Яксли пришли позже всех. Загребущие руки Долохова безотложно разлучили Гермиону с Луной и Джинни. Гермиона подошла к Яксли без прямого окрика, когда в комнате остались только они вдвоём. Её твёрдую уверенность в том, что он не причинит ей вреда, однозначно можно было отнести к разновидности Стокгольмского синдрома. Его отсутствие сексуального влечения к ней было настолько велико, что он даже в каком-то роде ограждал её от домогательств того же Долохова. Пожиратель снисходительно ухмыльнулся и выудил волшебную палочку. Гермиона моргнула, почувствовав себя загнанной в ловушку. — Не помешает самую малость изменить твой костюм, дорогая, — произнёс он, — сегодня вечером ты будешь нашим главным лотом. Нашим сладким десертом. Его палочка коснулась бретельки на плече девушки. Шелковистая, блестящая материя в тот же миг заструилась по её коже, красиво облегая бёдра и грудь. Никакого нижнего белья — никаких портящих картину складок. Мужчина улыбнулся и снова взмахнул палочкой. И ткань платья на ней превратилась в жидкое мерцающее золото, стекающее на чёрные плиты пола. — И впрямь Золотая Девочка, — сказал он. А потом схватил её за руку и унёс прочь.