Сожженая

Жить в такой реальности, где прикосновения напоминают жгучие языки огня, очень тяжело и невыносимо. И самое гадкое в этом всем то, что тот, с кем ты рука об руку жил и рос, с кем, держа ладонь в ладони, видел, как угасают и рождаются звезды, оставляет самые страшные ожоги, даже не осознавая этого. Мисси вдыхает, как перед прыжком с парашютом, и тянется к Доктору, как будто он плот среди этого океана страдания, тянется и обжигается раз за разом, комком сглатывая слезы и обиду на несправедливость этого мира. Доктор протягивает к ней свою ладонь помощи, предлагает просто смотреть на звезды, вдвоем — только они, как было раньше. И разве этого мало? Разве Мисси смогла бы отказаться? Но кривая паутина мутно-белых шрамов ползет по ее руке, и Мисси выбирает сжечь очередную цивилизацию, лишь бы снова не остаться с ноющей болью на коже и непонимающим взглядом Доктора. Она бежит далеко, оставляя за собой лишь разгром и дым. — Мастер, — манерно произносит она, разглядывая лукавую улыбку своего предыдущего воплощения. — Рад тебя видеть, Мисси. Поцелуй же нас. И кто, как ни ты сам, поможет тебе справиться с этой болезнью. ~ Если сравнивать секс с явлением, то это, определенно, мир, пылающий и кричащий от ужаса и страха; мир, разделенный пополам, переломленный под весом собственной тяжести. Это секс, подобный животному спариванию людей, только гораздо эмоциональней, гораздо больнее. Но причиненная боль — не шпильки из волос Мисси, вечно втыкающиеся до крови в лопатки Мастера, не ее забытые у него бюстгальтера между подушек — все это больше похоже на щипок за предплечье или дружеский щелчок по носу. Мисси зовет болью имя в шесть букв и всегда прибавляет еще три, чтобы быть точной, чтобы было сразу ясно, о ком идет речь. Таймледи отдается самому себе или самой, трудно разобраться, бесстыдно и очень яростно. Она кончает с этой болью на устах, которая смешивается с током крови и расходится теплом по артериям и венам. Выдыхает в два слога: Док — тор. Мастер ядовито хмыкает. Мастер злится. Мастера тянет выстрелить в его женскую версию, угодить прямо в сердце, выпустить все заряды, но поступить так по отношению к себе — это значит перечеркнуть все свои принципы. Как жаль, что Мисси своей собственной рукой с крашенными в черный цвет ногтями, забавно, вкусы не меняются даже с регенерацией, перечеркивает и тщательно растаптывает все, что у них было. Мастер спит и видит, как что-то острое и холодное глубоко входит ему под лопатку, пока его женская версия, прихватив зонтик, убегает к Доктору, просто бросившему на нее понимающий взгляд. Ощущения от собственной крови на пальцах смешанные — смешно и дико. Мастеру, конечно же, весело. ~ — Не забудь забрать свои тряпки, когда будешь собираться, — выкрикивает таймлорд. Он сидит в кресле перед большим зеркалом и тщательно подводит черным цветом нижнее веко. Мисси закатывает глаза и звонко цокает почти ему на ухо: — Заберу сразу же, как только ты уберешь свои карандаши для глаз. Серьезно, дорогуша, твое круглое личико ничего не спасет. Мастер упивается, словно кровью существ, ее полными яда речами, потому что это согревает не хуже, чем полная огня планета или какая-нибудь ничтожная звезда. Мисси подобна бензину, а он — зажигалке. Одна искра, и они уже горят на пару вдвоем. — Кто полюбит и поймет тебя больше, чем ты сам, а? — голос Мастера расходится эхом по вселенной Мисси и остается шумом на периферии сознания. — Кто Мисси? Мастер ведет влажным языком по ее уху, опаляя горячим дыханием, полного огня и пепла. Мисси косо смотрит на него через зеркало и уже ясно понимает, к чему он ведет. — У нас один ритм на двоих, Мисси, — Мастер приглушенно смеется. — Ты же понимаешь, да? Таймледи понимает и смело расстёгивает верхние пуговицы жакета. Снимает его, выбрасывая на кровать, но дышать становится ничуть не легче — воздух, словно дымом наполнен. Мастер отдаст ей все, поделит это на двоих, вдохнет в нее желание через прикосновение языками. Эти чувства сравнимы с мастурбацией людей — доступно, быстро и просто, только вместо ладони с длинными пальцами есть уже изученное вдоль и поперек очаровательное тело своего воплощения. Однако легче от этого не становится. ~ — Сегодня ты был очень плох, я даже разочарована, — Мисси сгоняет таймлорда с кресла, словно домашнего кота, и присаживается, закинув одну ногу на другую. Самое время намазать припухшие губы блеском и убрать размазанные по лицу пятна от прошлого макияжа, который сильно пострадал во время их жгучего секса и таких же пылких поцелуев.  — Ты так старался, что чуть не съел мой рот. Теряешь навык, — Мастера передергивает, но все его попытки возразить были прерваны на корню, таймледи с той же насмешливостью продолжает отпускать язвительные комментарии. — О, клянусь, раньше Люси была от тебя и твоих поцелуев без ума. Пока не попала в тюрьму за твое убийство. Несчастная, неудовлетворенная женщина. Низкий смех Мастера доносится до ее ушей, но Мисси даже не поворачивается. — А ты чем лучше? — Не груби старшим, — отвечает она, игриво сдвинув брови. ~ Мисси извивается, словно ядовитая змея. Имя снова накатывает мурашками по позвоночнику и бокам, наплывает темной пеленой на глаза. Имя жжется и царапается по внутренней стороне бедра: «Д» остается где-то в складках юбки «О» вырисовывается засосом на ее шее. «К» слышится приглушенными стонами. «Т» выводит красными полосами на чужой-своей спине. «О» проходится по губам. «Р», Мастер глухо рычит ей на ухо, пока ее губы безмолвно шепчат «пожалуйста». И все по кругу: Мастер просто бессильно бесится, Мисси просто ломает пополам, от нахлынувшей боли воспоминаний. — Слушай, ты думаешь, он тебя примет? — злобно шипит Мастер, глядя как таймледи, лихорадочно трясется в смехе, — Однажды он уже прикоснулся к нам, и, посмотри, к чему это привело, — он расстёгивает пуговицы ее блузки через одну, совершенно не заботливо, лишь бы только сорвать ненужную вещь. Мисси втягивает воздух. По телу покрасневшими пузырями и белесыми пятнами пляшут отпечатки кистей Доктора. Вся шея, спина и предплечья, доходя до тонких запястий, обрисованы неровными рубцами его ладоней. Он касался ее, случайно задевал ее руки, когда нажимал ручной тормоз в ТАРДИС или крепко держал ее пальцы, когда хватал ее и просил встать на его сторону. Покрасневшие следы — все, что у нее есть от Доктора. Большего ей не дано. Мастер скалится, кривя рот от отвращения. Ему не понятна эта глупая преданность и суицидальные наклонности своей женской версии. — Гляди, Мисси. Он раздерет тебя на кожу и кости, чтобы сделать тебя такой, какой он хочет видеть. Но ты никогда — никогда, слышишь — не станешь такой. «Нет, просто нет» Д о к т о р расходится по ней очертаниями и узорами длинных пальцев. Барабаны в голове отсчитывают час, и Мисси снова слышит звук материализации ТАРДИС и теряется космической пылью в пространстве. Хочется снова бежать за Доктором, сломя голову, через красные поля травы своего поместья. Защитный рефлекс давно не работает, и Мисси знает, что еще одна такая встреча ее сожжет. — Мне пора, — порывисто выкривает Мисси, исчезая на неопределенный срок. Мастер давно волнуется о своем будущем, потому что ожоги с регенерацией не проходят.