I'll remember

`°• Ноги несли Куджо к отелю, в котором он остановился. Перед глазами всё плыло, земля будто уходила из-под ног. В голове была лишь одна мысль:"Он всё вспомнил. Он помнит меня, и я ему совсем не нужен». *** Что-то словно заставило Нориаки поднять голову, когда он увидел слишком знакомый и слишком быстро удаляющийся силуэт, но ныне в светлом плаще и такой же фуражке. В горле словно встал ком, ноги оказались слишком ватными. Хотелось позвать его по имени, хотелось догнать его и обнять, но из горла Какёина вырывались только обрывистые хрипы. Голову словно ударило молотком, и он вспомнил, как, выйдя из тени одной из египетских городских площадей, вновь оказался среди своих друзей, которых он видел в обрывках и прежде — светловолосого веселого француза, пожилого искателя приключений, спокойного египтянина и маленькую чёрно-белую собаку неизвестной породы, — и пожал так давно желанную руку, грубую и крепкую, но для него самую родную и самую успокаивающую. — Джотаро… — в такт воспоминаниям прохрипел Нориаки, чувствуя, что вот-вот сорвётся на крик. — Джотаро! Однако, когда перед глазами всё перестало плыть и мужчина полностью осознал, где находится, того единственного нужного силуэта нигде не было. К глазам подступили слёзы, а ком в горле перекрывал воздух. Нориаки давно не был в таком состоянии — состоянии, когда воспоминания медленным потокам возвращались в бедную больную голову. — Извините, я могу вам как-то помочь? Но вместо ответа Какёин лишь махнул головой, и, подобрав свои вещи, словно в бреду медленно двинулся в сторону дома. *** Третья пачка от сигарет полетела в тартары, прямо вместе с эмоциональным состоянием Куджо. Память вырисовывала каждый момент в бесконечных сражениях бок о бок, каждое случайное и намеренное прикосновение. Джотаро вспоминал, как он навещал раненного Нориаки в больнице и как тот переживал, что так и не сможет переступить свою робость и свои страхи, боялся, что так и не сможет развиться ради себя самого; боялся, что никогда не сможет открыть свои истинные чувства и переживания, что это всё — лишь гормоны и подростковый опыт, что это всё — сладкая, но такая короткая и болезненная ложь. Однако Джотаро имел невероятный талант одним лишь своим лёгким прикосновениям к нежной щеке и поглаживанием бордовых волос успокаивать и разгонять всю тьму вокруг сердца Какёина. Отхлебнув терпкого кофе из своей огромной кружки, Джотаро вспомнил ужасное опустошение и невероятную боль в груди, когда он заглянул в один из фургонов скорой помощи фонда Спидвагона и увидел там, казалось, безжизненное тело Нориаки в окружении врачей, торопливо расставляющих капельницы. Три часа операции прошли будто в тумане — кто-то из фонда пытался за это время вывести Куджо из ступора, но это было совершенно бесполезно. Когда двери фургона открылись, перед Джотаро открылся вид на бледное, казалось, совсем бесчувственное тело. То, что оно не накрыто простынью с головой, до него дошло не сразу. Зато ноги сами будто понесли парня в произвольную палату, напрямую к неподвижному Какёину. Он ещё не мог дышать самостоятельно, вокруг слышался только писк приборов и шум от ИВЛ, который наполнял маску на лице Нориаки. Пульс был едва различим. И Джотаро просто не выдержал тогда. Расплакался, совсем как ребёнок, но его эмоции в этот момент просто невозможно было описать — радость за то, что человек перед ним всё ещё жив, вина за гибель Абдула и Игги, вина за состояние Нориаки, облегчение от победы над Дио, нестабильное состояние деда… Всё это заставляло обжигающие слёзы стекать по израненному лицу Куджо, беспризорно капая на бледную руку Нориаки. «Не оставляй меня… Только не ты…» Джотаро просидел в фургоне, пока его силой не забрали оттуда для собственной госпитализации. Узнав о том, что и дед, и Нориаки пережили схватку с Дио, Куджо показалось, что всё, наконец, налаживается. Но он ошибался. «К сожалению, у пациента ретроградная амнезия. Он не узнаёт даже собственных родителей,» — произнёс тогда санитар. Джотаро ничего не оставалось, кроме как до боли закусить губу и рвануть к палате Какёина. «Он узнает меня, просто дайте к нему пройти!» Но санитары явно были другого мнения, поэтому, оперативно позвав на помощь охрану, они оттащили брыкающегося Джотаро, который клялся, что видел на миг такие дорогие ему фиалковые глаза. А сейчас, стоя возле открытого окна в номере отеля, Куджо молча глотал таблетки вперемешку с болью, надеясь, что в жизни его дорого Какёина всё и правда стало намного лучше без него. *** «Джотаро». По пути до дома это имя стало будто мантрой, слетающей с губ шокированного Нориаки. Зайдя домой, он в суматохе принялся искать хоть что-то пишущее, чтобы оставить себе это имя, на случай, если он забудет его. Он принялся подписывать эскизы своими трясущимися руками, и, видя каждый раз разные позы на бумаге, вспоминал всё больше деталей — лазурные глаза, так часто скрывающие настоящие эмоции; пухлые губы, которые принадлежали только им двоим; крепкие руки, вытаскивающие отвратительного паразита из головы самого Какёина; улыбка, которую брюнет так часто прятал за козырьком своей порванной фуражкой и излюбленной фразой «ну и ну»; поцелуи в полумраке бесконечно сменявших друг друга комнат отелей разных городов и стран — и всё это словно заключалось лишь в его имени. — Джотаро Ку… Чёрт, не помню… Куджо? Да, это подходит ему… — Нориаки хаотично царапал руку чёрной ручкой в надежде, что, оставив на себе пометку, он её точно не потеряет. — Джотаро… Где же ты был всё это время, Джотаро? Почему ты не пришёл ко мне? Почему? *** Прошло несколько дней, казавшимися Какёину сущим адом из-за недосыпов и слишком частым «уходом в себя» с помощью табака. Чтобы окончательно не свихнуться, мужчина решил уйти в работу и принялся раскрашивать мангу для его новоиспечённого коллеги, попутно стараясь не свалиться от головной боли, уже знатно доканавшей за это время. — Чёрт, и без того не спится, так ещё и если умудрюсь вырубиться, то получу порцию кошмара об этом жутком вампире… Дио, кажется, да? — Нориаки знал, что Хирофант не ответит ему, но даже его молчаливое присутствие создавало видимость диалога. — Интересно, и как меня вообще угораздило согласиться на это всё? Видимо, даже тогда я просто поддался на ту доброту Джотаро, которую он излучал откуда-то глубоко изнутри. Помнишь, Хирофант? А я помню. Теперь помню. Я постоянно думаю о нём, знаешь? Мне кажется, я просто теряю голову. И как мне теперь его искать? Я каждый вечер задерживался после работы, но он больше не приходил на площадь. А что, если он увидел меня? Что, если он испугался? Но чего? Явно не меня. Как здорово, что Рохан согласился ещё и помочь мне с моими навыками искусства, да, Хирофант? Хах… Ну, что ж, заполню последние листы и опять в кошмары? *** — Алло? — пробасил сонный Куджо. Ему очень хотелось знать, кто же возомнил себе, что может будить его в такую рань. — Э-э… Джотаро-сан? Мне нужна ваша помощь и очень срочно, — начал виновато оправдываться Джоске, будто тщательнее подбирая слова. — Да говори уже, что стряслось? — В общем… Живёт у нас тут один высокомерный мангака… Ну… — Ближе к делу, — оборвал его словесную панику Джотаро, закуривая. — В общем, я СЛУЧАЙНО сжёг его дом. Нет, правда случайно, клянусь. — И чем же я могу тебе помочь? — Вы можете просто отвлечь его? Он тоже любит дельфинов, я знаю. — Ну и ну… — затянулся Джотаро. — Не будь ты сыном моего деда, был бы послан на три весёлые. Ладно, встретимся на площади через два часа, хорошо? — Спасибо, Джотаро-сан, вы лучший! — радостно провозгласил Хигашиката под раздражённое цоканье Джотаро.