мои пятьдесят оттенков.

Эти извечные любительницы посветить стройными ногами изрядно бесили. И ладно если бы где-нибудь на улице, где куча прохожих, что с удовольствием бы заценили соблазнительно подпрыгивающую при каждом шаге юбку, которая своей длиной и задницу целиком не прикрывала, демонстрируя что-то горячее гладеньких ножек. Но это ведь надо иметь наглость щеголять в таком виде на рабочем месте! Чимин не придирался к дресс-коду, лишь бы сотрудники выглядели под стать ему и антуражу компании в целом — со вкусом. Некоторые особи этот факт будто мимо ушей пропускали, напяливая на свои тушки что попало. Не хватало ещё чулок в сеточку и ботфортов из латекса, дабы дополнить ошеломительную картину, что предстала пред чоновыми глазами. Он не был в офисе Пака с того самого судьбоносного интервью, сейчас ступая напрямую в кабинет мужчины в своей счастливой чёрной рубашке. Чонгук не походил на бизнес-партнёра или дяденьку-инвестора, но для него все двери были открыты настежь. Чимин позаботился о том, чтобы его лицо запомнили все, не задавая лишних вопросов. И парень словил себя на мысли, скользкой и такой нежданной, что, появившись в голове, почти сразу улетучилась, но оставила гадкий осадок в виде чувства, которое Чон не испытывал бы лет сто. Ревность. Она благоухала сливающимися в один ароматами духов этих девиц, цокающих каблучками, забивая нос чем-то сладким и раздражающим слизистую как тополиный пух весной. И маячила перед глазами яркими оттенками юбок и платьев, откровенных топов, обволакивающих формы идеальнее, чем собственная кожа. Чонгук запомнил работников иначе, удивляясь тому, насколько разноцветным теперь являлся когда-то однотонный офис. Неужели Чимину приносит кофе какая-нибудь мадам, вываливая на его стол свой четвёртый размер, завёрнутый в красный V-образный вырез? Или вот тот парнишка в полупрозрачной рубашке, почти такой же, в которой сам Чон был в первую их с Паком ночь? Разум кричал о том, что это глупости: Чимин гей — уверенный и, при этом, вполне открытый, уделяющий внимание всего одному парню. Да и не похож он на того каноничного босса, заваливающего своих работников для чисто служебного романчика на один перепих. Но разве трезвые рассуждения присущи знойному нраву, не терпящему конкурентов на собственной территории? Взгляд Чонгука запылал, карие глаза будто и правда заволокло огнём под сиянием такого же страстного сегодняшнего солнца, чьи лучи разбегались по всему кабинету зайчиками. Пак касался округлых очков, то сдвигая их на переносицу, то поднимая выше, вычитывая что-то там заумное в своих бумагах. Рядом девушка. Признаться, на внешность симпатичная. Медные волосы, что типичными волнами обрамляли лицо, словно единственная существующая причёска для женщин в этих краях — голливудские локоны. В фигуре слегка полновата, но Чонгуку казалось, что это даже плюс, ведь платье без единой складки идеально ложилось на каждый изгиб. Чимин на неё и не смотрел, насупив брови отставляя документ и принимаясь за другой. Парень вежливо постучался, но дверь уже, очевидно, открыл, потому сделал это скорее дабы сообщить о своём присутствии. Девушка встрепенулась, вцепившись руками за стол, на который она до этого просто опиралась, взглянув на Чона. Мужчина замер с ручкой, зажатой меж пальцев, и языком, который зажал между губ. Лицо выражало сплошное спокойствие, но правая бровь приподнялась вверх, изогнувшись. — Мистер Чон? Какой неожиданный визит, — сдержанно холодно, будто не они с Чонгуком любовники. — Я Вам звонил по поводу нового интервью. Раз уж Вы раскрыли свою личность, интерес к Вам вырос в разы. Но увы, не сумел дозвониться. Поэтому пришёл лично, — изобразил разочарование он, держась за ручку двери, словно не решаясь спросить разрешения и готовясь уже уйти восвояси. Конечно, Чону не грозило быть изгнанным, но разыгрывать сценку перед притихшей девушкой — само удовольствие. — Ах да, простите, — Чимин потёр виски, стягивая очки, после положив их на стол. — Мы обсуждали новые контракты, поэтому я мог не слышать звонок. — Я звонил и в офис, не только лично, но, видимо, Ваши сотрудники работают не так усердно, как должны, — парень чуть улыбнулся, растягивая розовые губы, что местами были темнее оттенком из-за почти заживших ранок, которые парень оставлял из-за излюбленной привычки. — Стоит быть с ними строже, мистер Пак. — Приму к сведению, — лишь Чонгуку было видно, как Чимин сдерживается, чтобы не ответить что-нибудь совсем другое, показав наглядно и протерев чоновой спиной пыль на поверхности рабочего места. — Хоа, оставь нас. Рыжеволосая поджала губы, но не от злости или раздражения. Она сконфуженно глядела на босса и Чона по очереди, не моргая и едва ли убрав руки от стола. Девушка поклонилась и поспешила на выход, минуя парня, что наоборот приближался к мистеру Паку. Чон осмелился примерить облик хищника, что размеренным шагом ступал, мягко перекатываясь с пятки на носок. Испытывал укалывающими по длине позвоночника иглами странную эйфорию от того, что имеет право руководить собой самостоятельно, попутно поглядывая на Чимина. Тот развязал галстук, разрешив ему свободно повиснуть, высвободив шею от дизайнерской удавки. Карточный домик, коим Чонгук выстраивал свои предположения и всевозможные варианты действий оппонента, угрожающе замолкнувшего, разлетелись, не дойдя до вершины, которую должен был украсить король: парень планировал не рассматривать путей к отступлению, не поддаваясь на чиминовы уловки. Но мужчина отдалился, откатившись на громадном кресле назад, где окна во всю стену и вид на небоскрёбы, пробивающие пушистые облака. Будто протяни ладонь — и белоснежная вата покроет кожу, заволокши к себе руку по локоть. Чон машинально поднял правую, размяв пальцы и убедившись, что те на месте. — Правда интервью брать собрался? — светлые волосы в контрасте с чёрной кожаной обивкой кресла, глаза в прищуре взирают сканирующе и губы шевелятся плавно, как будто нарочно стараясь, дабы внимание к себе привлечь. У них получилось — Чонгук попался на крючок, беспомощно с него болтаясь, зацепившись за шкирку и воздух ногами рассекая. — Соскучился, — он переметнулся на неожиданно интереснейший для него интерьер, коим обставлен кабинет, взглядом перебегая с одного на другое, но чтобы Чимин не уловил в глазах тоску. — По мне или по играм? — из двоих находящихся в комнате, журналистом был Чон, но вопросами засыпал не он, в то время пересчитывая сколько узоров на тыльной стороне невесть зачем стоявшей в кабинете вазы. — А ты догадайся, — усмехнулся тот, совершенно обыденно разговаривая, словно поддерживая беседу о чём-нибудь простом типа работы или фильма, который они могли бы глянуть вместе в следующий раз. — Вообще, хотел сделать замечание. Необходимо ввести дресс-код, а то твои подопечные разгуливают тут как в клубе. Не то чтобы я был против стиля, вкус дело субъективное, но фиолетовая клетчатая юбка выше задницы — тут уж прости. Это не уровень твоей фирмы, Чимин. — Никогда в жизни не поверю, что тебя заботит дресс-код места, где ты и не бываешь, — Пак окончательно стянул галстук, обкрутив тот вокруг ладони, чтобы аккуратно сложить. — Ты ревнуешь. — Абсолютно нет, — сразу запротестовал Чонгук, а у самого смущение поползло пунцовой краской от ушей по шее вниз. — Фиолетовая клетчатая юбка, говоришь, — задумался Чимин вдруг, постучав указательным пальцем по губам. — На ком она была надета? Сомневаюсь, что на парне — такое я бы точно заметил. — Блондинка с зелёными глазами, насколько я смог разглядеть. Встретила меня в фойе. Кажется, откликалась на «Лив». — Как отличить гея от натурала. Ты внешность девушки запомнил лучше, чем коротенькую юбку на ней. Та не фиолетовая, а розовая, — мужчина вернулся к столу, отодвигая ящик: в нём, судя по всему, он любил хранить галстуки, чтобы те не лежали где попало. — А ты у нас, выходит, натурал, — Чон забросил ногу на ногу. — Нет, и ты сам знаешь, что это не так, — миллиардер ткнул пальцем в какую-то кнопку и приблизился лицом к аппарату, похожему на телефон. — Оливию ко мне. Срочно. — Отчитывать её будешь? Мне оставить вас одних, чтобы не мешать наказанию? — признаться, и шуточная мысль об этом заставляла злиться, ведь мало что Чимин примется изменять, так ещё и с девушкой без вкуса в одежде. — Она стажёр, с ними у меня разговор короткий. — Сунешь и высунешь, я понял, — всё же, вести себя подобным образом забавляло, наблюдая, как на чиминовом виске вспухает вена. Пока зверь за клеткой и не имеет возможности напасть — весело, а о последствиях думать рановато. — Дерзи дальше, а потом я заткну твой болтливый рот. «Он не тронет, здесь люди. Рабочий кабинет — святыня, незачем же его осквернять, верно?». — Одно хорошо — заставишь её переодеться. Или выгонишь? — У меня есть идея получше, — заговорщически произнёс Пак, поднявшись и ремень на своих брюках ослабив, загремев пряжкой. Удар в дверь, за ею суетные копошения и стук каблуков — наверняка та самая Лив умирает от волнения и топчется на месте, юбку поправляя и натягивая на задницу. — Входи, — не разрешил, а приказал Чимин, встав перед столом и полуприсев на него, грозно сложив руки на груди. Чонгуку тоже стало боязно, чего таить. — Мистер Пак, Вы хотели меня видеть, — дерзкий цвет юбки и совсем робкий голосок. — Оливия, так как ты тут второй день, — начал он важно. — я закрою глаза на то, что ты не соблюдаешь правила компании. Но при одном условии: ты сейчас же идёшь в магазин одежды неподалёку, покупаешь там нормальную однотонную юбку, а это непотребство, которое ты считаешь одеждой — принесёшь сюда. Всё ясно? — Да, мистер Пак. Такого больше не повторится! — на накрашенных ресницах паника проступала выблёскивающими слезами, задерживаясь на тех и не превращаясь в полноценный рёв, размазывающий весь марафет по юному личику. — Можешь быть свободна. Десять минут — и ты здесь. — Конечно, — закивала девушка, после срываясь с кабинета в коридор. Чон нервно застучал пальцами по подлокотнику кресла, не ведая, зачем Чимину понадобилась юбка. Но разум подсказывал, что напрасно этот мужчина ничего делать не станет. — Как-то мягко ты с ней, — спасался он от фантазий возобновлением разговора. — Зато с тобой буду жёстко, — Пак вздёрнул подбородок, взглядом своим беспечно сравняв Чона с полом: у того желание слиться с ковром стояло под пометкой «жизненно необходимо». Чимин настроен серьёзно, Чонгук же готовился дать дёру. — А причём тут я, позволь спросить? — У вас с Лив примерно тот же обхват бёдер, я прикинул. Несомненно, задница у тебя в сотню раз накачаннее, но, думаю, юбка налезет, — и опять равномерный тон как у искусствоведа, проводившего одну и ту же выставку из года в год каждый день. Жаль, Чон не в кроссовках — рванул бы дальше, чем видел, пролетев по лестнице как на крыльях, не дожидаясь лифта. — Ты хочешь натянуть на меня юбку?! — вскочил парень, ногами топнув. — Натянуть тебя — да. А юбку ты сам наденешь, Чон. Под моим присмотром. — Пиздец, — лаконично изложил тот, понимая, что выхода нет. Он действительно сделает всё, что Чимин попросит. — Дерзишь, выражаешься, — миллиардер медлительно расхаживал вокруг парня, выписывая круги и засунув руки в карманы брюк. — Под стол, Чонгук. — Что? — парень переспросил, решив, что недослышал или переиначил сказанное из-за шума в ушах, вызванного прилившей к голове кровью. — Полезай под стол, — мужчина процедил выжидающе. — Ты отсосёшь мне. — Прямо здесь? — Чон не унимался, тормоша подол рубашки. — Ты ещё умудряешься задавать вопросы? — Просто… Оливия. И другие работники. — Я не стану запирать дверь или запрещать персоналу входить, — Чимин своей фигурой загородил солнце, его бёдра на одном уровне с чоновой головой столь манящие и обтянутые тесно тканью — небось неимоверно на ощупь приятной. — Ты не остановишься, пока я не подам голос. Даже если кто-то зайдёт, даже если я буду вести переговоры. Понятно? Парень замотал головой, словно та игрушка на бардачке с пружиной вместо шеи. Возмущаться, как-либо излагать своё недовольство или уходить — то, что Чон и под дулом пистолета бы не совершил, под присягой и положив руку на сердце признавая: в глубине души он ждал, что его доминант, строгий Верхний, вытащит из зоны комфорта, не даст больше нежиться в запомнившейся до трещин на стенах Зелёной комнате и поставит на колени. В буквальном и переносном смысле приструнит, дёрнет за незримую нить и затянет тоненькой полоской на шее, дабы та сдавливала глотку и держала на месте кадык. Чонгук ползти не видел смысла — Чимин не приказывал. Он прошёл к столу напряжённо, будто вместо костей у него спицы, что не разрешали колени полноценно согнуть и сократить мелкие шажочки до трёх широких шагов, которыми преодолеть препятствие как раз плюнуть. Посадка получилась не шибко нежной для коленных чашечек, которые от соприкосновения с полом прогудели ноющей болью, встречаясь с холодом паркета цвета слоновой кости. Или же это брызги шампанского? Не разобрать. Собравшись с мыслями, сбросив их в единую кучу и расфасовав по папочкам, Чон отложил всё лишнее в дальнейшие уголки мозга, а тот отключил. Чем больше раздумий, тем больше дурацкой паники и опасений на счёт того, что в любой интимный момент наведаются какие-то инвесторы или сотрудники сюрприз устроят. Чонгук будет безмозглым, но зато, высунув язык изо рта, сложит руки на коленках и покорно заломит голову, когда Чимин кончит. А перед этим — необъяснимое удовольствие, гуляющее по телу щекотной дрожью, такой сладостно-волнующей, соединяющейся с гордостью за то, что твой умелый рот выбивает из чужого охи да ахи, а порой и стоны. Парень был готов. Звенящая пряжка ремня и расстёгнутая на брюках молния — Чонгук услышал, что и его доминант готов. Мужчина присел, сдвинув вниз резинку трусов: как ожидалось, член, уже возбуждённый и отвердевший, не выпрыгнул. Чон расстраиваться не спешил, осознавая, что ему предстоит Пака завести, оттого азарт и взял верх, убирая с главной сцены всё иное. Он на пробу дотронулся до жилистого органа, подушечками пальцев очерчивая его неровности и пачкая кожу смазкой, коей пока было маловато. Чимин, помогая, обхватил член рукой и приподнял его, включая для саба зелёный свет — раскрывай рот и действуй. Чонгук поцеловал скользкую головку, испытывая кайф от ощущения, когда та упруго отскочила от губ, оставляя на них чуть слюны и смазки. Коснулся губами снова, с трепетом и лаской сомкнув губы, удерживая головку внутри рта — горячего и мокрого. Языком осторожно обвёл по кругу и протолкнул член поглубже, но не торопился порнушно заглатывать, полируя ствол глоткой, словно желая его до блеска начистить. Он игрался, даруя поцелуи один за другим, опускался и ниже, но не переходил проведённой им черты. Неспешно двигал головой и чувствовал кожей смоченных смазкой губ набухающие вены, что волнующе пульсировали, оказываясь во рту снова. Член постепенно твердел и распирал своей шириной уголки округлённых губ: Чон накрыл своей рукой чиминову и направил ствол так, чтобы он сумел протолкнуться глубже. Чимин зашипел негромко и раздвинул ноги шире, съехав задницей на сидении кресла ниже, дабы сабмиссиву было удобнее. Второй рукой мужчина зарылся пальцами в тёмные волосы, что, колышась, щекотали кожу, и убрал несколько прядей с очаровательного лица — порозовевшего и возбуждающе милого. Саб смотрелся на коленях и с членом во рту не то чтобы правильно, но настолько красиво и разрушающе, что кого-то иного на его месте и представлять было бы нелепо. Повторный стук в дверь — вот и Лив с юбкой. — Проходи, Оливия, — и как у Пака выходит не терять самообладание? — Мистер Пак… Вот я, — блондинка показала рукой на серую юбку ниже колен в доказательство, что она послушная и выгонять её не нужно. Наивность — главный враг. Но её клетчатое безобразие сберегло Лив место для стажировки, потому Чимин и не бесился. — Положи, — Чон сменил режим, втягивая щёки и кулаком член сжимая, распределяя слюну по его длине и, после, губами заелозив по липкой поверхности. — Кхм, положи юбку на диван и отправляйся работать. Чонгук не сразу сообразил, что в кабинете кроме него с Чимином ещё находился посторонний человек, к тому же — стоящий не так уж далеко от стола, под которым парень заводился только от члена по губам скользящего и солёным вкусом отдающего на языке. И пусть он едва ли не чавкал, словно наслаждаясь любимым блюдом, чтобы аж за щеками трещало, но девушка то ли прикидывалась тупой, то ли не обратила внимание на то, что что-нибудь непозволительное в комнате происходит. — Спасибо, мистер Пак, я не подведу Вас! Стоило двери закрыться — Чимин откинулся на спинку кресла и одарил своего сабмиссива ценнейшей похвалой: он простонал хрипло, инстинктивно или осознанно, но бёдрами подкинув и насадив Чона на член пуще. — Смочи его сильнее и смотри на меня, — глядел мужчина сурово, но в одночасье расслабленно, и приоткрытым ртом воздух хватал, сглатывая. Чонгук действовал выигрышно, ускоряясь и с хлюпающим звуком обволакивая ствол слюной. В трусах влажнело и от пота брюки прилипали к коже дискомфортно, но парень был чересчур сосредоточен на доставлении удовольствия своему верхнему. Какой у самого взгляд, Чон увидеть способен не был, но верил, что напротив его — чиминов в разы безумнее. Затягивающе, словно водоворот — чем дольше саб смотрел, тем хуже ему становилось: слабость превращала конечности в свинцовые, а язык в вату. Карие глаза, обычные донельзя, — у Чонгука такие же, ничего сверхъестественного — но как же они ухитрялись находить самое уязвимое, демонстрируя свой взор губящий. — Хватит, — остановил доминант непредвиденно. — Кончать рано, я ещё с тобой не разобрался. Парню хотелось изводить своего мужчину до сиплых вдохов, но его слово — закон, потому Чон, хоть и с досадой, но вернул член обратно в трусы и вытер слюну со рта ладонью. — Вылезай, — Чимин свои брюки, на удивление, не застёгивал снова, а встал из-за стола с раскрытой ширинкой. — Раздевайся, примеришь новую вещичку. Чонгук разобрался с рубашкой за секунды, едва ли пуговицы на ней не разрывая, а со штанами чуть попотел, ведь пальцы как обычно подводили и не желали поддаваться указаниям. Зайдёт кто-то, увидит его в нижнем белье — плевать уже с высокой колокольни. Главное, что видит Пак, наблюдая за тем, как сабмиссив поднимает юбку перед лицом и разглядывает её даже брезгливо, вжикая на той молнией. Казалось, что она на размера три меньше, но, к сожалению, или же, к счастью, юбка словно изначально принадлежала Чонгуку. Розовый кричащий цвет добавлял объёма и без того поджарым частям тела, аппетитным и соблазняющим. Парень скрестил ноги, принимаясь подол юбки оттягивать вниз, от непривычки сьёживаясь, потому что воздух проникал туда, где его обычно не бывало из-за плотно прижатой к ногам ткани штанов. — Охота уничтожить всю одежду в мире и оставить для тебя только юбки. Это потрясающе, — восхищённо Чимин выдохнул, приближаясь. Смотрел оценивающе, взглядом проехавшись громоздко по бёдрам, словно по ним чем-нибудь тяжёлым ударяя — Чонгуку вмиг возжелал упасть и не подниматься, но выстоял. — Бельё долой, — деловито проговорил Пак, будто тезисы бизнес-плана обсуждая. — Ложись грудью на стол и максимально прогнись в пояснице, насколько получится. Каждое слово мужчины — подобно навострённому ножу, что был приставлен к горлу и остриём прижимался к сонной артерии. Чон задышал чаще, благодаря мысленно доминанта за то, что тот сказал стянуть рубашку, ведь без неё кислород поступал в лёгкие намного проще, но всё равно как будто густыми комками. Коснувшись поверхности стола грудью и прессом, — сжимающимся не то от холода, не то от переживаний — парень охнул, как только соски прижались к её леденящей гладкости. Оттопырив задницу и расставив ноги слегка, догадываясь, каким зрелищем в данный момент могли любоваться жители соседних небоскрёбов, если бы их здания не находились столь далеко, Чонгук вцепился пальцами в отполированное дерево, словно ища в нём опору, дабы не сорваться. Чимин, пристроившись позади, задел пальцем подол юбки и малую её часть задрал на поясницу. — Знал бы ты, как хочется оттрахать тебя у всех на виду в таком наряде, — он вжался своим возбуждением в чонову промежность, сделав мимолётное поступательное движение бёдрами, и пальцами провёл ровно по линии позвоночника к поясу юбки. — Чувствуешь, как сильно я этого желаю, Чон? — Да, господин, — член у Пака пребывал в состоянии крайне твёрдом, будто на грани, ощущался неимоверно жарко и заводяще, упираясь между обнажённых ягодиц. — Моё бельё мокрое из-за тебя. Завёлся от минета? Тебе по нраву сосать мой член, я прав? — Чимин «прошагал» обратно по позвоночнику к загривку пальцами, вплетая их в волнистые волосы. — Хочу услышать ответ. — Безумно нравится, господин. Доминант бездействовал, лишь изредка пальцами перебирая тёмные пряди, но любовался длительно юбкой, оттеняющей кожу цвета переспелого персика — сочного и сладкого. Чимин был уверен — укуси он парня за любую часть тела, и та будет смаковать так же. — Сейчас ты соберёшь смазку со своего члена, смажешь ею фаланги, — мужчина навалился на Чонгука, придавливая к столу. — и обработаешь свою дырочку для меня. Снова Чон прикусил губу, едва ли не дёрнувшись от режущей боли из-за старых на ней ранок, но даже если бы он и засобирался — Чимин собственным весом прижимал так, что вдохнуть без проблем не получалось. После почувствовалась неуютная пустота, когда Пак выпрямился, напоследок по одной из ягодиц ладонью проехавшись, даже не шлёпая полноценно, а подразнив рукой, охладевшую голую половинку ею согревая. Судя по скрипу, доносящемуся позади, мужчина присел на кресло и подвинул его на самое далёкое от стола расстояние. Чонгук взглянул из-за плеча, приподнявшись, и подтвердил свои догадки, заметив, что Чимин опять вытащил член и зажал его в кулак. Вот как, будет надрачивать, пока сабмиссив с самим собой играется. Чон со всем энтузиазмом, бегущим по телу мурашками до того жгучими и кровь гоняющими, кокетливо вильнул задом, заломив руку за спину. Перед этим он, с трудом, но прошёлся пальцами несколько раз по длине ствола, запачкав их добротно, насколько позволяла выделившаяся за время минета смазка. Он не тянул, не церемонился и делать представление не стремился, протолкнув в себя два пальца. Не много, но и не мало, достаточно, чтобы чертыхнуться и задницей навстречу двинуть. — Умница, — протянул верхний одобрительно с придыханием. — Трись о стол членом и трахай себя. Чонгук, поняв, что сдерживать крики не сумеет, лицом уткнулся в поверхность, что пахла миндалём, вытащив указательный со средним пальцы и вгоняя их снова поглубже. — Ох, — вскрикнул он, но громкость голоса притупляла преграда, не давая Паку расслышать желаемое. — Не смей заглушать стоны, — гаркнул мужчина с наводящим ужас раздражением. — Мне похуй, услышит кто-то или нет, ты должен удовлетворять себя без ограничений. Добавляй третий палец. Парень ускорился, напрягши шею и голову подняв, тремя фалангами проникая вовнутрь ануса, раздвигая тугие стенки, в которых ничего постороннего не бывало уже дольше недели. Оттого наполненность, хоть и не чиминовым членом, изводила пуще, чем сексуальные фантазии о возможном сексе в кабинете. Член скользил, то сдвигая крайнюю плоть, то на место возвращая, а от активного трения кожа горела, но садистское удовольствие, что стоном вырывалось изо рта матом, наоборот заводило и приближало оргазм. — Блять, — шепнул Чон, поджав ягодицы и с пальцами внутри застыв. — Продолжай, оргазм не причина останавливаться, — Чимин сам едва ли не перешёл на стон, лениво водя рукой по члену от головки к основанию, стиснув ствол крепко. Излившись на стол через какие-то несчастные минуты, Чонгук почувствовал стыд, но приказ доминанта исполнил, двигая пальцами пусть и не так ускоренно, но усердия не унимая. — Слижи сперму языком и повернись ко мне, — в ушах звенело, тело ощущалось чужеродным, не своим, но, спустя миг, сабмиссив вытащил фаланги, поправив юбку, и натянул подол на задницу словно по привычке, а не от желания прикрыться. Открыв рот, он наклонился и провёл языком по поверхности стола, не заботясь о микробах и пыли, собрав собственное семя. — Повернись, — донеслось у уха низко. Чон и вдохнуть не успел: Чимин усадил его на стол, ноги раздвинув и между них пристраиваясь, страстно в губы искусанные впившись. Языки сплетая, Пак смешал слюну со спермой и с причмокиванием целовал солёный после минета рот, постепенно укладывая саба на спину. — Не могу думать ни о чём другом, кроме твоего тела, разложенного на столе в различных позах, — в перерывах между поцелуями рычал мужчина. — Такой красивый, такой сексуальный, такой желанный. Такой мой. — Ваш, господин. И ничей более, — нашёл смелость руками обхватить член Чимина и в себя направить, согнув ноги в коленях и юбку задрав. — Чёрт, — Пак ворвался в Чона, губами всасываясь в ключицу и спускаясь к соску, беспорядочно оставляя засосы на груди, тем временем ритмично бёдрами в упругий зад вколачиваясь. Чонгук закатил глаза, в руках зажав рубашку доминанта, будто пытаясь не провалиться в утаскивающую пучину послеоргазменной неги, разнеживающей и отголосками оргазма по телу отдающей. — Мы оставим эту юбку, — поцеловал Пак нежнее, темп сбавляя. — И прикупим к ней ещё парочку таких. — Всё для Вашего удовольствия, — проронил Чон, извиваясь. — Ах. Последние толчки, шлёпающиеся о ягодицы твёрдые яйца, ещё наполненные семенем, Чимин, изнемогая, сорвался, вытрахивая из кричащего саба весь воздух. Уцепившись зубами в плечо, всё-таки пробуя Чонгука на вкус, мужчина кончил внутрь, остановившись, но член из парня не вынимая. — Липко и жарко, тебе нравится? — толкнулся вновь, пальцами подбородок чужой стиснув. — Чувствую себя грязным, но точно Вашим, — Чон закусил нижнюю губу, улыбаясь. — Кстати, если ты не в курсе, — вдруг сменил тему Чимин, завершив сессию, чмокая в лоб и влажные пряди с него убирая. — В кабинете стоит отменная звукоизоляция. Никто бы тебя и так не услышал. — Дай угадаю, с юбкой тоже ход продуманный? — приподнялся саб на локтях, помогая доминанту выйти. — По счастливой случайности — нет. Возьму и выпишу Оливии премию, — Пак зыркнул глазами хитро и ухмыльнулся, достав из кармана тот самый платок. — Нужно привести себя в порядок. — Чимин, — помрачнел парень. — Что? — У тебя же до сих пор тут камеры стоят? — Ох, блять, — завис мужчина, губы поджимая. — Ёб твою мать, Чонгук… — Не говори мне, что наш секс кто-то видел. Не говори мне этого. Пиздец, — всполошился Чон, вскочив и беспокойно по кабинету расхаживая туда-сюда. — Ну всё, завтра наше видео будет гулять по всему интернету. Я в чёртовой юбке, слизывающий сперму со стола. Чимин, опять нежданно, засмеялся заливисто, ширинку на брюках застёгивая. Чонгук непонимающе взглянул на него, руками взмахнув. — Какого хрена ты смеёшься? Тебе смешно?! — взбесившись, парень покраснел рясно, напоминая уже не персик, а гранат. — Очень, — признался мужчина. — Камера тут на самом деле есть. И, скорее всего, она записала всё от начала до конца. Но загвоздка в том, что только у меня есть ключи от комнаты, куда транслируется происходящее в моём кабинете. — Ублюдок, — выплюнул Чонгук, обидевшись. — Как же ты любишь надо мной издеваться. Доминант хренов. — Лишь юбка тебя спасает от наказания, Чон, не играй с огнём, в который раз предупреждаю, — и уже не было понятно: серьёзен Чимин иль нет. — Если я умру от сердечного приступа, некого будет наказывать, — чуть подобрел саб, расслабившись. — Или ты ещё и некрофил? — Чонгук, — отрезал Пак. — Поцелуй меня. И я всё прощу. — А потом по второму кругу? — мужчина вскинул бровь и облизнулся. — А потом премия для Оливии и ужин для меня.