Shadow of His Majesty

«Из всех вероятностей, что представлялись перед ним, он выбрал самую простую и в то же время самую сложную. Он вступил на порог тьмы, оставляя свет позади».

⊶⊷∞⊶⊷

Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза. Голова начинала раскалываться из-за дребезжащего шума. Стекла дрожали, раскачивалась из стороны в сторону люстра, с пола поднималась и кружилась в танце пыль. Его мутило. Вокруг него смерчем закручивались мелкие вещи: книги, ручки, карандаши, всё, что попадало в зону его магии. Гарри пытался успокоиться. Честно. Но что-то внутри взрывалось с каждым новым вдохом, с очередным надсадным кашлем. Ему хотелось ослепнуть и оглохнуть, чтобы вернуть зыбучую тишину, провалиться в ледяное равнодушие. Тревожность колотилась внутри, то леденя, то обжигая, покалывая на кончиках пальцев статическим электричеством. Гарри резко выдохнул и распахнул глаза. Всё прекратилось, и вещи с грохотом рухнули на пол. Не было сил даже на полноценный вдох. На него смотрели три пары глаз — испуганно, удивлённо, злобно. Он тоже посмотрел в ответ. В сознании стучало неосознанное, не до конца сформировавшееся — не ему принадлежащее — желание стереть в порошок. Гарри испугался этих мыслей и в ужасе вжался в мягкую спинку кресла. Он никогда прежде не смотрел на родственников таким образом, никогда не мечтал намеренно причинить им вред. Тётя выглядела бледнее обычного. Осторожно, стараясь не наступать на осколки и обрывки бумаги, она подошла к нему. Единственная, кто не боялся по-настоящему — потому что знала, — каково это жить с волшебником под одной крышей. Гарри был ей почти благодарен. Почти, потому что и её он считал причастной ко всему, что случилось с ним. Она никогда по настоящему не принимала его. Никто из них — Гарри обвёл мутным взглядом собравшихся Дурслей — никогда не принимал его. Ему, конечно, не на что было жаловаться. В конце концов, они не были обязаны. Но… это терпкое и тяжёлое «но» царапало горло, разливалось в области солнечного сплетения и пульсировало агонией, оставляя горький осадок. Гарри сглотнул и перевёл взгляд на подошедшую тётю. Она осторожно, будто зверя какого-то, погладила его по волосам. В её глазах застыл испуг и что-то такое, чему Гарри никак не мог дать определение. Что-то похожее на жалость. Он видел такой взгляд, обращённый на брошенных котят, на нищих детей, на умирающего бродягу. Гарри сощурился и мотнул головой, уходя от прикосновения. Тётя тут же послушно отняла ладонь и поджала губы. Её взгляд вновь обрёл твёрдость. Это было привычно. Знакомо. Гарри расслабился. Он уже и не помнил, когда стал… другим, не похожим на них. Ему говорили, будто он не способен испытывать эмоции, жалость или сострадание. Но Гарри так не думал, эмоции он испытывал, просто они подавлялись большую часть времени. Он понятия не имел почему, кем и как так получалось, но стоило ему испытать радость или увлечься чем-то, как это чувство тут же гасло, как свеча. До пяти или шести лет он был таким же, как Дадли, обожал игры, сказки и воображал себя героем. Но потом… потом пришли кошмары. Они приходили каждую ночь, страх ворочался тяжёлым булыжником под рёбрами. Петуния водила его к психологам, потом к психиатрам, позже махнула рукой. Гарри тогда не понимал, что не так, а позже просто привык. Стало легче. Но эмоции не вернулись, не обрушились на него цунами, будто запертые в старинном сундуке. Гарри считал это в некоторой степени благом — не чувствовать. Его больше не трогали слова дяди, не волновали оскорбления Дадли, не обижало равнодушие тёти. В какой-то момент Гарри научился копировать чужие эмоции и показывать чувства, пристально всматривался в выражение лица, мимику, жесты, пытался повторить. Иногда получалось, но не всегда удавалось понять правильно. Гарри вздохнул, отмахнулся от начавшего свою браваду дяди и поднялся на ноги. Усталость и апатия накрыли его пуховым одеялом, глаза начали закрываться. Гарри хотел спать. Эта эмоциональная встряска потрясла его. Удивила. Испугала. Он запутался. Его отпустили и позволили уйти к себе. Влетев в свою спальню, Гарри упал на кровать. Магия тоже успокоилась и свернулась урчащим клубком где-то под рёбрами. Когда-то он считал свою силу особенностью, а потом, после жёстких слов родственников, — проклятием. Дядя называл его отродьем ведьмы, тётя с презрением кривила губы. Гарри не знал, как относиться к магии. Как облечь в слова свои чувства к этому тёплому, доверчиво ластящемуся незримому существу. Он ощущал силу, был её частью, слышал её биение наравне с сердцем. Она вспыхивала ярким солнцем в моменты сильных эмоций, которых Гарри ощущал крайне редко, в основном это была злость. Ярость растекалась кипятком по венам и выплёскивалась наружу смерчем, снося всё на своём пути. Он считал себя уникальным, пока тётя не рассказала про родителей, про волшебный мир. Про него. Гарри захлёбывался словами, нахлынувшими чувствами — они переполняли его до краёв. Этот срыв был первым на его памяти и последним, надеялся он. Петуния не пыталась быть мягче, не стремилась вселить надежду, она безжалостно вывалила на его неготовое сознание всё. О родителях-магах, о магическом сообществе, о том, как его подкинули им на порог с запиской. О страшном Тёмном Лорде и его приспешниках. Петуния знала немного, но этого хватило, чтобы сломать внутри барьер. Когда эмоции улеглись и в душе вновь настал штиль, он смог обдумать случившееся. Пусть принять это до конца было трудно. До сегодняшнего дня он искренне верил, что родители погибли в автокатастрофе из-за наркотиков. Считал их больными, ненавидел, думал, что он тоже часть этого. Но теперь… мир перевернулся. Как относиться к этому, он пока не знал. Что делать с правдой? Гарри зажмурился, сжимая пальцами края подушки. Плакать он вообще не умел, считая это постыдным. Но отчего же тогда в уголках глаз собиралась влага и пекло щёки? Страх причинял боль в груди. Что это? Откуда? Почему сейчас? И, будто кто-то выключил свет, он провалился в темноту, забываясь в ней. Проснулся он ближе к обеду. Голова болела, глаза опухли. Гарри смотрел на своё отражение и не мог найти в себе сил, чтобы разозлиться. Происшедшее утром вымотало его. Всё казалось сном или бредом. Умывшись и вздохнув полной грудью, он спустился на первый этаж. Было тихо. Пусто. Дадли и Вернон, похоже, куда-то уехали. Тётя Петуния хлопотала на кухне, что-то напевая. Гарри встал в проходе, замялся, неуверенно шагнул к столу. Пальцы с силой вцепились в спинку стула, костяшки побелели от напряжения. Воздух казался спёртым и тяжёлым. Наверное, так ощущалось повисшее между ними напряжение. Тётя замерла, стискивая тонкими пальцами полотенце. Она не выглядела виноватой, скорее растерянной. Они оба не знали, как начать разговор. — Так надо было, — пробормотала она, словно оправдываясь. — Я надеялась, ты не будешь… таким. Таким — это каким? — хотелось спросить. Гарри моргнул, опустил взгляд на свои руки: повеяло холодом. Вздрогнув, он отцепил пальцы от спинки стула и отошёл назад. Посмотрел на тётю внимательнее, отмечая её нездоровый вид. Похоже, утренний скандал ударил и по ней. Внутри против воли расцвело злорадство. — Можно было не врать, что мои родители наркоманы и разбились из-за глупости, — голос Гарри звучал хрипло, то ли ото сна, то ли из-за крика. Он никогда прежде не позволял себе подобного. — Я всю жизнь винил их в том, что живу в таких условиях. — Это в каких же? — сощурилась тётя, приходя в себя. Вся растерянность спала, вспыхивая раздражением. — Мы растили тебя наравне с Дадли. Кормили, поили, одевали! То, что случилось с твоими родителями, — лишь их вина. Я предлагала твоей матери уехать, укрыться. Что она сказала? «Ты не понимаешь, я не могу бросить Джеймса! Мы приняли меры!» — передразнила она сестру. Гарри поджал губы. Смолчал. — Не тебе, мальчишка, винить меня! Я могла сдать тебя в приют или оставить на морозе! Но я взяла. Выходила. И вот, — она горько усмехнулась. Надломленный голос упал до шёпота: — Чем ты отплатил нам? Если бы Гарри умел, он бы устыдился. Но он продолжал равнодушно смотреть на тётю. Да, приходилось верить её словам. Вот только это ничуть не оправдывало ложь. — Я никогда не спорил с вами. Был послушным, старался не создавать проблем своими, как вы любите назвать, фокусами. Уступал Дадли. Никогда не жаловался и не плакал. Вы унижали меня, говорили, как я похож на отца: взбалмошный. Но я никогда не шёл наперекор. Я умею быть благодарным, — вспыхнул он, опустив голову. — Но если бы я знал заранее, возможно, был бы готов к тому, что меня ждёт. Послышались шаги и скрип ножек стула, Гарри вздрогнул и поднял взгляд. Тётя сидела за столом, чинно сложив перед собой руки. Она неотрывно смотрела на него. — Сядь, Гарри, — потребовала она сурово. Он впервые слышал в её голосе сталь. — Я расскажу тебе всё, что смогу вспомнить. Разговор будет нелёгкий, но это останется между нами. Я не желаю тебе зла, не делай из меня монстра! Возможно, нужно было уделять тебе больше внимания, но ты вырос самостоятельным. Может, моя отстранённость даже пошла тебе на пользу. Сядь. Гарри вздохнул и, отодвинув стул, упал на него, уставившись на тётю пустым взглядом. Во рту скопилась слюна, в душе поднималось что-то чужеродное и опасное, но он постарался затолкать поглубже. — Тот мир, куда ты отправишься, полон опасностей. Друг твоей матери — насколько я знаю, он до сих пор работает в Хогвартсе преподавателем — после того, как мы взяли тебя, он приходил. Ко мне. Рассказал о том, что произошло в том мире и кем ты являешься для этих… людей, — она запнулась, пристально разглядывая Гарри. — Ты помнишь, о чём я рассказала утром? Пророчество стало отправной точкой. Оно погубило мою сестру. Неизвестно, сколько ещё людей погубит. Тебе необходимо учиться настолько хорошо, насколько возможно. Потому что… потому что ещё ничего не закончено. Так сказал Северус. Гарри затаил дыхание. Кто такой этот Северус, он не знал. Никогда не видел посторонних в доме, кроме друзей дяди. Это казалось странным — он не мог быть каким-то избранным. Да, привык считать себя особенным, но лишь из-за магии. Может, это объясняет её внезапную сговорчивость? Страх перед загадочным Северусом? Тётя поведала ему о смерти родителей, о противостоянии света с тьмой, о его странном статусе и о том, кого сторониться. Гарри старался уместить это в голове, но терпел поражение. Было проще объяснить химические элементы, чем понять устройство магического мира. — Отказаться, к сожалению, нельзя, — вздохнула, будто разочарованно, тётя, скомкав полотенце. — Да и ты сам должен понимать. Сегодняшний инцидент показал, что необученный маг — опасный маг. Ты мог похоронить нас всех под завалами. Гарри скривился, отразив раздражённый взгляд. — Но это вы спровоцировали меня! Да и не пытался я никому навредить, я… — он замолчал, клацнув зубами. Вообще-то собирался. Его это не оправдывало, конечно, но и виноватым он себя не чувствовал. — Я приношу извинения за беспорядок, тётя, — покорно пробормотал он. Оправдываться было глупо. Они только рассорятся. Петуния смягчилась, легонько улыбнувшись. Гарри задержал дыхание, теряясь от смены настроения. Он знал, как вести себя со злыми взрослыми, но не с добродушными, от которых привык слышать лишь упрёки. Смутился — он надеялся, что именно так и выглядит со стороны, — чуть прикрыл веки. — Я говорю всё это лишь потому, что ты и вправду необычайно умён. Я никогда не замечала, чтобы кого-то из посторонних тебя удавалось чем-то увлечь. Но у магов возможностей и точек давления куда больше. Появится много соблазнов. Альбус Дамблдор, директор той школы, довольно… влиятельный волшебник. Я хочу увидеть тебя летом без того фанатизма в глазах, как у моей сестры после первого курса. Пусть я и не авторитет, но надеюсь, мои слова что-нибудь значат. Гарри сглотнул, ощущая странное, забытое чувство волнения. Он всегда считал родственников обузой. Их объединяла лишь кровь. Но теперь он смотрел иначе, это тревожило. Благодарность горчила. — Я… Да. Спасибо. Буду осторожен и не стану сближаться с Дамблдором. Вряд ли он будет меня вербовать. Война ведь закончилась со смертью… тёмного волшебника. — Это магия, Гарри, — мрачно проронила Петуния. — Лили могла с её помощью оживить растения, помочь больному, сотворить вещь из воздуха. Всё может оказаться не таким, как мы думаем. Гарри сглотнул. В горло словно насыпали мёрзлой земли, стало душно, вернулась пульсация под рёбрами. Он терялся в ощущениях, голова снова разболелась. Что делать? Тётя выглядела искренней, она… волновалась о нём? Или боялась, что он повторит путь сестры? Гарри покачал головой и натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть серьёзно. В конце концов, если чему-то его и научили Дурсли, так это недоверию к взрослым. Ему сложно было сходиться с людьми, даже в школе. Большую часть времени он избегал общения: в дом никого не пригласишь, а если Дадли увидит с ним кого-то, тому бедолаге не поздоровится. Младший Дурсль был жесток к другим, пусть Гарри он и побаивался. А вот кому-то из его окружения мог и навредить. — Ладно, давай тогда пообедаем, пока Дадли и Вернон ездят. Вон как исхудал со своими учебниками, — покачала она головой осуждающе и поднялась. — Ты пока поставь чайник.

⊶⊷∞⊶⊷

Косой Переулок чем-то напоминал Оксфорд-стрит, куда он с Дурслями ездил в прошлом году. Извилистая улица, выложенная булыжником, тянулась вдоль небольших магазинчиков. Гарри замер, с ужасом и интересом разглядывая парящие в воздухе котелки, лейки и хлопушки. В витрине одного магазинов, прижавшись ладонями и лбом, на него смотрел бесполый манекен в уродливом колпаке и длинной мантии. Гарри отшатнулся, врезаясь спиной в кого-то, и, развернувшись, хотел было извиниться, но язык примёрз к нёбу. На него смотрел великан ростом под три метра. Гарри попятился к витрине, не представляя, куда бежать. Вокруг его талии тут же обвились пластиковые руки. Он захлебнулся воздухом, крик потонул в раскатистом смехе великана. В уголках его глаз паутинкой распустились морщинки. — Эк, малец, чего ж ты пугаешься-то? — он помог высвободиться и вернул на брусчатку. — Это ж надо было додуматься поставить манекенов. Ты как, не пострадал, надеюсь? Гарри сглотнул и покачал головой. Крепко вцепившись в лямку сумки, осмотрелся. Люди проходили мимо, не обращая внимания на великана. Кто-то даже здоровался с ним — Хагридом — и жали руку. Пока тот отвлёкся, Гарри прошмыгнул в первый попавшийся магазин, оказавшийся книжным. Прижался спиной к двери и перевёл дух, басистый голос Хагрида всё ещё доносился до него, как сквозь толщу воды. — Молодой человек, вам что-то подсказать? — из-за прилавка выскочил человек в причудливой шляпке с перьями. Гарри заозирался, замечая возвышающиеся стеллажи, и окончательно успокоился. Вспомнил про список. — Небось к Хогвартсу готовитесь. Я знаю, что вам нужно, — широко улыбнулся тот. — Э… Да, сэр. Но мне сначала нужно в банк, — Гарри замялся. — Я зашёл ознакомиться с ассортиментом. — Вы первокурсник? — деловито осведомился маг, окинув Гарри взглядом. — Я подберу школьную литературу, а вы пока осмотритесь. Оплатите и заберёте учебники на обратном пути. Гарри так и сделал. Пока он бродил между рядами, разрываясь от желания скупить всё, на что падал глаз, в магазин заглянуло ещё несколько ребят его возраста. Гарри старался не показываться, помня наставления тёти. Да и не хотелось быть посмешищем. Помимо необходимых учебников, он взял дополнительную литературу. На многих стоял запрет для несовершеннолетних. Руки тянулись к красивым томикам: «Книга о временах первой и второй войны магов», «Магические ритуалы — кровные и нет», «Рунная вязь для начинающих», «Как научиться контролировать магию», «Ментальные науки». И таких книг стоял целый ряд. Гарри ничего не оставалось, кроме как жадно всматриваться в корешки и вздыхать. Спустя полчаса Гарри набрал целую стопку. Он с ужасом смотрел на ценники. Сумма в тысячу галеонов выглядела внушительной. Тётя дала ему деньги. Сумму хорошую, прежде он таких не держал. Петуния не знала, оставили ли Гарри наследство, но позориться Дурсли не любили, поэтому выделили нелюбимому племяннику двадцать фунтов, строго настояв, чтобы, если не пригодятся, он вернул всё до единого пенни. В Гринготтс Гарри попал ближе к обеду. Он понятия не имел, нужно ли присутствие опекунов, но тащить за собой дядю с тётей не хотел. Гарри подошёл к стойке и обратился к низкому существу с заострёнными ушами и острыми зубами. Оно было небольшого роста и смотрело на Гарри изучающе. — Прошу прощения, сэр, мне бы узнать… На имя Гарри Поттера есть какие-то счета? Существо осклабилось и раскрутило пергамент, ведя по нему острым когтем. — Есть. Вы Гарри Джеймс Поттер? — Да, сэр, — улыбнулся Гарри, внутренне радуясь. — И как… Как мне получить деньги? Существо зубато улыбнулось и лаконично бросило, что ключ от сейфа находится у Альбуса Дамблдора. Гарри открыл рот от изумления, тело обдало жаром. Какое отношение Дамблдор имел к его семье? Он поджал губы и потребовал дубликат, за который пришлось заплатить. Благо гоблинам было плевать на возраст клиентов: пока они платили. Когда Гарри увидел, сколько денег в сейфе, он обомлел. Впрочем, быстро взял себя в руки. Сам факт, что всё это время он рос обделенным, с трудом выпрашивая копейки, угнетал и злил. Как мог Дамблдор не давать Гарри, хотя бы его опекунам, средства на содержание? Гарри решил подумать позже — сейчас нужно было купить всё к школе и вернуться домой до восьми: домашний комендантский час был обязателен. В магазине палочек Олливандера Гарри провёл долгое время. Его допрашивали о характере и ведущей руке, затем перебрал больше дюжины палочек, прежде чем одна из них выбрала его. На дрожащий от волнения голос, рассказывавший о судьбе второй такой же палочки, Гарри растерянно моргнул. Олливандер с упоением поведал про Тёмного Лорда и его ужасные дела. Гарри покрутил в руках деревяшку, не найдя в ней ничего примечательного, убрал в карман куртки и вышел. Разговор с мастером не выходил из головы. Гарри ощущал палочку с пером феникса ровно так же, как и любую другую, но Олливандер так настаивал, так восхищался… что Гарри схватил её, лишь бы не слушать старого мастера, вероятно, обожавшего Тёмного Лорда. Иначе было не объяснить трепета в его голосе. Подобное поведение позабавило — Гарри ничего не знал о Тёмном Лорде, но уже видел следы его величия в чужом заискивании. Гарри вернулся домой к пяти. Свалив покупки в комнате, устало разлегся на диване. День был полон впечатлений. Тётя не лезла с расспросами, не пыталась раздуть скандал, просто молча кивнула и пригласила за стол. За что Гарри был благодарен, так это за воцарившийся мир. Пока все в молчании ужинали, Дадли скромно поздравил кузена с днём рождения, подарив набор шариковых ручек, как вдруг в дверь громко постучали. Сначала тихо, но потом всё громче, заставив всех вздрогнуть. Они переглянулись, синхронно посмотрели на Гарри. Тот лишь закатил глаза и нехотя поплёлся открывать. На пороге оказался тот самый великан. Гарри отпрянул назад, судорожно сжимая палочку в кармане. Отважный дядя не растерялся, выудив откуда-то ружьё и нацелив дуло на Хагрида. Гарри покачал головой: это не остановило бы гостя. — О, так ты Гарри, — добродушно пробасил Хагрид, чуть склонившись, он прошёл в дом, игнорируя направленное в его сторону оружие. Гарри вздохнул и положил руку на ствол. — А чего ж ты не сказал мне там, в Косом Переулке? И убежал куда-то, — почесал тот свою косматую голову. — Прошу прощения, сэр, — неловко пробормотал Гарри и переглянулся с шокированным Дадли. — Но… Почему я должен был представиться? — Так это, как же, Дамблдор попросил, чтобы я тебя сопроводил и помог с покупками, — Хагрид выглядел нелепо согнувшись. — А ты же совсем один ходил. Непорядок. С тобой могло случиться что угодно. — Но не случилось, — буркнул Гарри, посмотрев исподлобья. — Мои родственники позаботились. Рассказали, как добраться. Спасибо Вам и мистеру Дамблдору, но я уже купил всё необходимое. Хагрид сделался несчастным, едва не расплакавшись. Возможно, из-за невыполненного приказа. Гарри стало немного жаль его. — Передайте директору, что вы выполнили поручение. Я ведь не знал, что за мной кто-то придёт. Поэтому… Простите, не ждал. — Ну хорошо, Гарри. Ты прости, если чего, — пробасил тот. — Думаю, ты прав… Ну, тогда до встречи в школе? — Я был рад познакомиться, мистер Хагрид. До встречи, — кивнул Гарри, облегчённо выдыхая. Когда дверь закрылась, воцарилась тишина. Дядя смотрел на него, словно это Гарри был виноват. Тётя поджимала губы, Дадли ошалело улыбался. — Вау! Вот это да, и что, там все такие? — проговорил скороговоркой Дадли, уставившись на Гарри. — Эм, нет. Есть и обычные люди, — растерялся тот, беспомощно посмотрев на тётю. — Дадли, перестань задавать глупые вопросы! — вздохнула Петуния, уводя Дадли. — Пойдёмте допивать чай. Вернон, всё потом! Это было похоже на защиту. Гарри уставился в спину тёти. В какой момент их отношения так изменились? И почему? Утром она была с ним дружелюбна, пусть и вывалила всё скопом. Но она проявила заботу, дала денег. Вздохнув, он сунул палочку под свитер и поднялся к себе. Чай он уже не хотел.

⊶⊷∞⊶⊷

Платформа была переполнена людьми, спешившими по своим делам и волочащими чемоданы. Кругом слышался гомон голосов, провожающие плакали, встречающие смеялись, обнимая сошедших. Гарри смотрел безучастно, скучающе скользя по табличкам. Он пытался отыскать платформу 9¾, но её не было. Закралась мысль, что тётя ошиблась. Когда Гарри уже отчаялся, то заметил странную, шумную семью из восьми человек, похожих на стайку попугаев. Они прошли сквозь стену между девятой и десятой платформами. Вспомнились напутствия тёти. Последовав за ними, Гарри очень удивился, оказавшись на другой, но идентичной платформе, заполненной людьми в мантиях и обычной одежде. Он скривился, оказавшись свидетелем трогательной сцены проводов. Был рад, что родственники не пришли. Заняв свободное купе, он достал книгу по зельям — его привлекла эта наука — и посчитал разумным подготовиться. Гарри почти предвкушал это время, пока в дверь не постучали. Он раздосадовано вздохнул и открыл. — Здесь занято? — спросил один из детей того семейства, заинтересованно оглядывая купе. Гарри покачал головой, убирая учебник, и приветливо улыбнулся. — Нет, свободно. — Я Рон Уизли, — представился тот, осторожно садясь. Его взгляд внимательно изучал Гарри. — Гарри Поттер, — кивнул Гарри и протянул руку. — Так вот ты какой, — восхищённо проговорил Рон, улыбнувшись, и пожал ладонь. — Ты в этом мире на слуху. — Знаю, но я бы не хотел говорить об этом, — осторожно проговорил Гарри, замечая свёрток в руках Рона. — Мама любит давать в дорогу перекусы, — смущённо пояснил Рон. — Прости. Просто о тебе даже в книгах пишут. Поэтому твоё имя вызывает интерес. Гарри кивнул. Он тоже купил такую книгу и едва не плевался. Было интересно, кто это придумал. — Так ты тоже впервые едешь в Хогвартс? — Да, у меня там уже учатся трое братьев, — кисло пробормотал Рон. — А ты уже знаешь, на какой факультет хочешь? — Честно? Нет, — пожал плечами Гарри. — Не заметил разницы, разве что по цвету и описанию. Это важно? — В целом? Никакой. Разница только в цвете галстука, — буркнул Рон. — Перси рассказывал о противостоянии, но в обучении различий нет. Ещё влияют родственные связи. У нас все всегда попадали в Гриффиндор. — пожал он плечами и, помявшись, протянул кулёк. — Угощайся. Ехать долго. Гарри с осторожностью и благодарностью принял угощение. Ему было неловко. Рон, заметив это, добродушно отмахнулся: — Мама положила больше, потому что многие магглорожденные едут без ланча. Не все знают, сколько поезд в пути. Мои родители надеялись, я с кем-нибудь подружусь и угощу. — Его уши заалели. Гарри с благодарностью кивнул и развернул упаковку. — Магглорожденные — это кто? Рон моргнул. — Магглорожденные — это рождённые от обычных людей волшебники. А магглы — люди без магии. — А… Здесь это имеет значение? — Гарри имел в виду волшебный мир. — Ну… С какой стороны смотреть. Есть чистокровная знать — священные двадцать восемь фамилий. Зануды. Есть полукровки и магглорожденные. Если не кичишься происхождением, влиться можно. Но… магглорожденным сложнее. Нет поддержки. В основном их задирают слизеринцы. — О, — Гарри выдохнул. Он был полукровкой. Под рёбрами неприятно кольнуло. — Значит, разница в факультетах есть. — Если только в этом, — пожал плечами Рон. — Я, например, чистокровный. Но моя семья не из тех, кто кричит «истребить грязнокровок». Родители считают это жестокостью. Гарри кивнул, думая, что его отец, наверное, тоже не относился к этим священным. Поколебавшись, задал вопрос: — Эм, Рон, а почему вы… там, на платформе, поменяли одежду? Рон ответил не сразу, тщательно пережёвывая пищу. — Это маскировка. Помогает затеряться в толпе магглов, не вызывать вопросов. Я не могу рассказать тебе, прости, — неловко замялся Рон. — Это семейное. Если станем друзьями, расскажу. Прости, если грубо. — Нет-нет, это ты прости. Я не подумал, что это важно, — Гарри поспешил сменить тему. — Что ты знаешь о Хогвартсе? Об учителях… директоре? Многое вызывает вопросы. Рон расслабленно улыбнулся. — Я знаю немного о профессорах. Какие-то строгие, какие-то лояльные. Директор… С ним сложно. Прости, но вряд ли могу высказываться. Потому что ты, наверно, знаешь его с другой стороны. Я слышал, он твой опекун, и ты, вроде, за него. — Что?.. Я жил с родственниками-магглами. О Дамблдоре узнал перед отъездом. Из рассказов тёти… Мне он не понравился. — Да, про магглов знаю, — Рон вздохнул. — Альбус Дамблдор… Он странный. Мои родители как-то обмолвились, что он их в прошлом обманул. Между ними размолвка. Ещё, я слышал, он любит вызывать студентов в кабинет. Зачем? Не знаю, но выглядит странно. Гарри поморщился. — Может, он… Ну, того? — неуверенно пробормотал Гарри. Рон улыбнулся. — Кто его знает? Я не хочу проверять. Тебе тоже рекомендую держаться подальше. Гарри кивнул, вспомнив напутствие тёти и её слова о Лили. Не будет ли безопаснее сойти с поезда? Он закусил губу. Он не был трусом. Просто не любил посторонних, лезущих в душу. Благодаря книгам он сам мог составить мнение. Его приступы закончились, магия лучше слушалась. Он решил избегать внимания директора. — Спасибо, Рон. Приму к сведению, — улыбнулся Гарри. Дальнейший разговор пошёл легко. Рон рассказывал о волшебном мире, его устройстве, спорте, культуре, традициях, необычных существах и магии. Гарри был поражён. Он даже не заметил, когда они приехали. — Нам пора, — улыбнулся Рон и, накинув мантию, пошёл к выходу.

⊶⊷∞⊶⊷

Холодный дождь нещадно бил в лицо, пока первокурсники брели за Хагридом по тропинке. Грязь хлюпала под ногами, липла к ботинкам. Лужи было не обойти. Гарри, не любивший осень, готов был проклясть того, кто додумался перевозить их на лодках в такую погоду. Почему не выдали зонтов? Не наколдовали защитный купол? Где-то впереди тускло светил фонарь. Пара первокурсников, включая Рона и Гарри, подсвечивали путь Люмосом. То и дело доносились раздражённые шёпотки. — Первокурсники, займите места в лодках! По четыре человека! — скомандовал Хагрид, игнорируя возмущение. Гарри закатил глаза, сокрушённо вздыхая. Он сел с Роном, сообразительным белокурым мальчиком, который и подсказал им нужные чары, и кудрявой девчонкой, странно смотревшей на него. Пытаясь абстрагироваться, Гарри отвернулся и замер. Его взгляд приковал величественный замок на холме. Огромный, каменный, окутанный яркими, переливающимися магическими плетениями, он казался сошедшим со страниц сказки. Место излучало силу. Очаровывало. — Я читала, что замок невероятно большой… Я даже не думала, что он ТАКОЙ! — восторженно проговорила девочка, наклонившись вперёд, едва не перевернув лодку. Но никто не ответил. Все были поглощены созерцанием, забыв о промокшей одежде. Гарри очнулся уже внутри, стоя на распределении. Не помнил, как переступил порог, когда его высушили. Обнаружил себя в шеренге, разглядывающим… отсутствие потолка. Вместо него чернели тучи, капал дождь, не касаясь присутствующих. По бокам вытянулись столы со студентами. Все с любопытством смотрели на них. Гарри поёжился и отвёл взгляд, натыкаясь на укутанную во всё чёрное фигуру с пронзительным взглядом почти чёрных глаз. Гарри сглотнул. — Поттер Гарри, — прозвучал голос у табурета. Наступила гулкая тишина. Гарри сжал зубы и гордо прошёл к табурету. Взоры всех в зале были прикованы к нему, но казалось, его это не заботило. Всё внимание было на шляпе. — Хм, — прозвучало в его голове скрипуче: — Чувствую отвагу и ум, подходящие для Гриффиндора и Рейвенкло, но ещё преобладает хитрость… — шляпа словно рассмеялась. — Куда бы тебя отправить, дитя? — Можно в Рейвенкло? — воодушевился Гарри. Факультет умных ему подходил. По крайней мере, из того, что он читал о них, ему компания молчаливых умников подходила больше всего. — Рейвенкло? — задумалась шляпа и провозгласила: — Гриффиндор! Львиный стол взорвался криком и аплодисментами. Кто-то кричал: «С нами Гарри Поттер!» Но сам Гарри не испытывал никакой радости. Зачем тогда шляпа вообще спрашивала его о выборе, если выбора, как такового, по факту не было? Внутренне скривившись, он упал на скамейку рядом с той самой кудрявой девчонкой с кривыми зубами, она смерила его надменным взглядом и отвернулась. Рон похлопал его по плечу и улыбнулся в немой поддержке.

⊶⊷∞⊶⊷

В глазах рябило от алого бархата, белого дерева и золота. Гостиная, укутанная теплом камина, пропахшая жжёной хвоей, ирисками и солёной карамелью, казалась уютной. Хотелось упасть в кресло, накрыться пледом, сокрывшись от мира. Их выстроили полукругом перед старшекурсниками. Гарри приметил высокого рыжеволосого с суровым взглядом — похожего на Рона. Вероятно, тот самый Перси. Гарри скользнул взглядом по сокурсникам, отмечая тревожность и усталость. Он сам ощущал, как ноги становятся ватными. Один из старшекурсников вышел вперед. В плавных движениях и хитром прищуре была стать. Цепкий взгляд прошёлся по первогодкам. Гарри постарался сохранить невозмутимость. Тот задержал взгляд на нём, уголки губ дрогнули в улыбке. — Добро пожаловать, первокурсники, на факультет храбрых и отважных. Меня зовут Юлиан Монтгомери, я Принц этого факультета. Вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку в затруднительном положении, но не злоупотребляйте. Я стою выше декана, выше старост, но это не значит, что вы должны пренебрегать ими: при проблемах обращайтесь к ним. Если станете причиной конфликтов вне гостиной — ждите последствий. Гарри нахмурился, переводя взгляд на Рона. Тот не говорил о какой-то иерархии кроме старост. Зачем нужен Принц? Но спросить не решился. — Моя должность, — Юлиан остановил взгляд на Гарри, — нужна для порядка и дисциплины. Для вмешательства в серьёзные проблемы гриффиндорцев за пределами башни. Лишь я и декан можем полностью закрыть башню изнутри. Но до этого, надеюсь, не дойдет. Принц — должность, даваемая факультетом, его духом. О качествах поговорим позже. Представляю старост, моих помощников: Перси Уизли и Моника Вэлс. Они расскажут вам о правилах. Рон поаплодировал брату. Перси вышел с коллегой, важно оглядел первогодок и заговорил монотонно о правилах. Гарри готов был уснуть. Когда речь закончилась, первокурсников повели в спальни. Гарри так обрадовался, что не заметил устремлённый в его сторону заинтересованный взгляд Юлиана.