Концепция "Трех обезьян" для попаданки (пока завершен)

      Честно говоря, я изначально ожидала какой-то подлянки. Все-таки, Вишенка был настолько радостен и возбужден тем, что придумал для меня, что мне на несколько секунд даже стало немного не по себе. Что-то не вызывает это у меня оптимизма, хотя я понимаю, что убивать тот меня не станет. Все-таки, Смерть его достаточно настойчиво просила задержать меня как можно дольше в этом мире? Да и убить второй раз уже умершего человека сложно. Конечно, возможно он мог бы разрушить мою душу, но я не думаю, что тот станет подобным заниматься.       Все-таки, Вишенка мне не показался злым. Скорее одиноким и всеми (почти) покинутым. Вообще не удивительно, что он вцепился в меня, свое развлечение и новую игрушку, всеми руками и ногами. Знаете, мне даже трудно представить, что чувствует вечно одинокий Демиург. Тем более, если он ребенок. Конечно, я могу ошибаться и вообще быть не права, но мне не показалось, что это взрослый, запертый в теле ребенка, даже несмотря на то, что тот Демиург. Максимум, подросток. Демиурги наверняка взрослеют немного иначе, нежели люди.       Вишенке может быть уже три-четыре миллиарда лет, но он все еще будет считаться ребенком. Я не уверена, но мне кажется, что дела обстоят именно так.       Честно говоря, я действительно изначально ожидала какой-то подлянки. Наверное, потому, что меня пугает настолько сильное воодушевление кого-то в чем-то. К счастью, мои ожидания подлянки не оправдались. Надо отметить, что сразу на перерождение Вишенка меня отправлять не стал. Заявил, что сначала мне нужно подождать, ведь подходящее тело еще нужно дождаться. Кажется, это было связано с тем, что моя душа была слишком сильна и ярка, и поэтому не каждое тело смогло бы мне подойти. К моей радости, мне не пришлось скучать, даже если прошло очень много времени. На самом деле я не уверена, сколько именно времени прошло точно, ведь сутки для меня слились в одну сплошную линию. Хотя солнце садилось раз двадцать.       Самое главное, что моей душе не было скучно. Мне не нужно было есть и спать, то есть, соответственно, я не голодала и не уставала. Мне достаточно было выйти на прогулку, чтобы зарядится от лучей встающего солнца (хм… именно это имеется в виду, когда говорится про то, что святым духом питается?). Целыми днями я либо гуляла по разным мирам (заброшенным и нет) вместе с Вишенкой, которые тот создал или чье существование он поддерживал; либо я читала в специальной библиотеке, где собрались множество книг за всю историю человечества (и не только моего мира); либо беседовала с Демиургом, обсуждая прочитанное мною. В последнее время я даже увлеклась философскими трактатами, хотя раньше подобное меня не привлекало. Вполне возможно, это из-за их сложности и из-за отсутствия времени, чтобы спокойно все осознать.       Надо сказать, что нам вместе с Вишенкой практически не было скучно, хотя мы редко находились рядом друг с другом двадцать четыре на семь. Все-таки, нам нужно было личное пространство. Я до сих пор не могла поверить, что это действительно происходит со мной. Приспособиться было не очень просто, но со временем я привыкла, даже несмотря на то, что происходящее все еще казалось мне странным. Я невольно опекала Демиурга, как младшего, даже несмотря на то, что понимала, что тот гораздо старше меня. Невольно смущалась, когда замечала его снисходительный взгляд, но все равно ничего не могла с собой поделать.       В конце-то концов, разве я виновата, что тот выглядит, как маленький ребенок?       Когда я поняла, что Вишенка, как Демиург, много что может, я попросила его о том, чтобы встретиться со своими родными, но он сказал, что это невозможно. Впрочем, он разрешил мне им присниться и попрощаться. Надеюсь, после этого они смогут меня отпустить и начать жить для себя, не оглядываясь на меня. В конце-то концов, из-за меня они порой слишком многого всегда были лишены. Что уж говорить о их потраченных нервах…       Надо отметить, что миров, которые создал Вишенка или чье существование поддерживал, было множество. Мне иногда нравилось бродить призраком по пустынным мирам, молча глядя на абсолютно пустые города или деревни, где не было даже намека на кого-то живого.       Кое-где эти города и деревни выглядели просто прекрасно, так, словно их построили только-только, а люди просто разом куда-то отошли по делам. В таких местах я иногда даже стоящую и дымящуюся тарелку супа находила. Такие места были особенно страшны для меня, ведь я ни раз и ни два заходила в этот мир, заходила в этот дом, а тарелка все стояла и стояла, дымилась и дымилась. Словно не прошло пару-тройку дней или вообще неделя. Это походило на то, будто кто-то поставил фильм на стоп-паузу, и так ее и не снял.       Даже животных, птиц и насекомых не было. Ничего. Лишь полностью пустая и аккуратная площадь с домиками. В магазинах стоял запах свежего хлеба, будто его приготовили только что. Сладости, сыры, молоко и много всего, что выглядит совсем новым и никем не тронутым. Идиллия, если не вникать в одну деталь — дата выпуска разменивалась почти 1957. В этом мире не было никого. Лишь какие-то странные бестелесные чуть светящиеся сущности, безмолвно и страшно бродящие вокруг. Я однажды случайно дотронулась до такого, и сильно обожглась, отчего моя рука еще несколько часов была полупрозрачной.       Как объяснил Вишенка, это были существа по типу энергетических вампиров. Если бы я была человеком, они бы мне не навредили — максимум, у меня бы немного упал уровень энергии, и я почувствовала усталость — но так как я умерла, и, по сути, была душой, то есть сгустком энергии, то…       В общем, страшные, холодные и отвратительные существа…       Брр….       Кое-какие города или деревни в этих мирах походили на лучшие образцы жанров фильма ужасов. Ну, или на то, будто здесь произошел апокалипсис. Полуразрушенные пялящиеся осколками стекол, заляпанные какой-то странной черной жижей, покрытые кровью или плесенью, а то и вовсе засыпанные наполовину песком, полуразрушенные, похожие на полуразложившийся труп какого-то животного. При закате, когда небо окрашивалось в кроваво-алый, впечатление только усиливалось. Кое-где было совсем пусто, ни намека на людей, хотя и валялись проржавевшие насквозь и давно оставленные машины, а кое-где бродили странные чудовища, которые на любую форму жизни на привычной Земле походили столь отдаленно, что передергивало.       К счастью, меня они не видели. Не знаю, хотелось бы мне узнать, что они делают. Что-то мне подсказывает, что мне совсем не понравится результат эксперимента, поэтому я не стала рисковать и подходить к ним близко.       Иногда я натыкалась на еще живых людей, которые изо всех сил сражались за свое существование. Мне было грустно, что я ничего не могла для них сделать. Я долго находилась рядом с ними, следуя хвостиком. А потом лишь касалась и слегка облегчала боль, если они ранены. Ну, или добавляла немного энергии, если они устали. Еще могла, хотя и с трудом, таскать продукты и вещи первой необходимости из мира в мир, чтобы те могли немного дольше прожить. Я старалась помогать, хотя и не могла оставаться рядом надолго.       Мне приходилось снова уходить в другой мир. К сожалению, я не могла задерживаться в этих мирах дольше, чем на час. Как бы то ни было, независимо от того, отчего погибли эти миры — по глупости людей или по независящим от них причинам — это все равно было очень и очень грустно. Иногда я молилась, прося покой для потерянных и навсегда оставленных душах, хотя понимала, что ни Вишенка, ни Смерть не оставили эти миры.       В конце-то концов, те существовали, и кое-где продолжали жить и умирать люди.       А значит, все, пусть и криво, но шло своим чередом.       Иногда мне нравилось сидеть в каком-нибудь совершенно заброшенном мире, где царила мертвая тишина, на самой высокой полуразрушенной башне, скалящейся балками и ржавой конструкцией, и смотреть вниз или на небо, размышляя о будущем. Оно меня не пугало. Скорее… мне было невероятно интересно, что будет дальше. В конце-то концов, я, как Буддист, была невероятно счастлива тому, что смогу в кого-нибудь переродится.       Я была согласна на перерождение и в растение, и в животное, и даже в насекомое. С другой стороны, судя по воодушевлению Вишенки, я так просто не отделаюсь. Значит, скорее всего это будет человек. При чем, я явно попаду мир, который я знаю и который мне нравился. И который нравится ему своей историей и событиями. Хм…       Интересно, что тот придумал?       Это будет книга, фильм, сериал или аниме? Думаю, сейчас можно будет пошутить про попаданцев и иже с ними. Как бы то ни было, надеюсь, это будет какое-нибудь милое и безобидное произведение. Все-таки, пока мне не особенно тянет умирать, даже если не учитывать, что я вообще-то еще даже не переродилась.       А Вишенка, как назло, не хочет мне говорить, что он для меня придумал!       Маленькая и очень старая вредина.       В общем, очень буду надеяться, что я попаду в милую и не особенно напряженную историю, а не в какой-то детектив или хоррор-фильм. Это будет неловко, да. К тому же, я человек хоть и старательный, но по большей степени довольно ленивый, поэтому я не хочу попасть в фильм/книгу/сериал/аниме про выживание. С другой стороны… Почему бы, собственно, и нет?       В конце-то концов, мне нравится получать новый опыт.       А значит, буду ждать, своего перерождения. Посмотрим, что там произойдет, и что я узнаю нового.       Мне приходится ждать еще около месяца-двух, после чего Вишенка говорит, что отправит меня на перерождение.       А вот куда, так и не сказал.       Какой вредный Демиург…       Или он мне просто задачу не хочет упрощать?

***

      Задумчиво толкаю что-то упругое и теплое, но совершенно непонятное. Мои вроде как руки и ноги исследовали пространство, в котором я оказалась. Такое ощущение, что меня засунули в какой-то плотный и теплый мешок, наполненный густой и вязкой жидкостью. Было тесно, а ещё я дышала, но не совсем в обычном понимании этого слова. Словно… мое дыхание происходило одновременно всей кожей и какой-то определенной частью тела. Необычно. И странно. Но не страшно, потому что мне здесь так тепло, хорошо и уютно…       Видимо, я переродилась в младенца в утробе.       Интересно, почему именно этот этап, а не какой-нибудь другой, а?       Что я делать-то с таким стартом должна?       Спокойствие, тепло, защищенность. Я знаю, что это не мои чувства, а инстинкты тела, в котором я оказалась, и поэтому не сильно волнуюсь, хотя некоторая настороженность и присутствует. В основном я сплю, хотя иногда все-таки могу проснуться, пусть и ненадолго, потому что тело слишком быстро утомляется. К тому же, делать мне тут совершенно нечего, а пинаться мне надоело еще в третье бодрствование. Именно поэтому я мысленно вспоминаю все свои знания и то, что я прочитала, чтобы не сойти с ума от безделья.       Срок моего нахождения в этом месте подсчитать почти невозможно, так как время суток мне было недоступно, часов рядом не находилось, да и календаря тоже что-то не наблюдалось. Здесь было постоянно темно, а еще я ощущала чувство невесомости, будто я вишу внутри пузыря, который заперт в темном ящике без намёка хотя бы на маленький лучик света. Хотя я даже не была уверена, есть ли у меня глаза или все же нет. Ладно, глаза у меня есть, но я не уверена, что в данный момент я смогу что-то увидеть.       Больше всего мое состояние напоминало сон и бодрствование одновременно. Правда, даже сквозь постоянную дрему я не могла не отметить, что судя по всему, у меня какие-то проблемы со здоровьем. Во-первых, даже несмотря на то, что я дышала будто всей кожей, кислорода по факту в меня практически вообще не поступало. Его был ровно тот минимум, чтобы не помереть, но не более. Слишком сонливо и заторможено я себя чувствовала. Во-вторых… Я могу быть излишне мнительной, но мне кажется, что мои внутренние органы расположены немного не так, как должны. Впрочем, я пока еще совсем крошечный младенец, поэтому могу ошибаться (я на это надеюсь).       Говорить я также не могла (было бы странно, если бы могла), но зато отдалённо слышала какие-то звуки. Очень плохо слышала, хочу заметить. Скорее всего это были чьи-то голоса, но настолько отдаленные, что тут был непонятен даже пол говорившего. О языке лучше промолчу: я не могла разобрать ни слова, только сам факт наличия речи. Зато я могла отдаленно слышать какие-то красивые и незнакомые мелодии. Судя по звучанию, это должна быть классика или типа того. Я не то чтобы была музыкальным экспертом, но музыкальную школу заканчивала вполне неплохо, так что отделить один жанр от другого смогла бы. Правда, тут я не смогла отгадать ни одной мелодии, что довольно-таки странно.       Все-таки, я была большим поклонником и Баха, и Шопена, и Чайковского, и Бетховена, и Моцарта, и других композиторов. Так что то, что я не могла угадать мелодию, меня сильно расстраивало. С другой стороны, я явно оказалась в каком-то неизвестном мне (только по какому-либо произведению, которое я так и не отгадала) мире, так что искать что-то знакомое и привычное мне по обычному миру довольно-таки глупо.       В общем, я спала, просыпалась, думала, снова спала.       Спустя какое-то количество времени (точнее сказать по вполне определенной причине не могу за неимением часов/календаря и иже с ними, хотя его вроде бы вполне приличное количество прошло), места здесь стало критически не хватать, а еще вся жидкость исчезла. Я начала отчётливо понимать, что меня из временного убежища выгоняют. Не скажу, что это пришлось мне по душе, хотя я и стремилась поскорее оказаться во вне. Правда, как только кожи коснулось что-то очень холодное и чужеродное, я передумала, но было уже поздно. Я уже медленно ползла вниз по сжимающейся мягкой трубке (чувствую себя странно), которая меня буквально выталкивала. Странное ощущение… Вроде бы больно, а вроде и нет.       Ужас от удушающего сжимания трубки тоже прошел как-то мимо меня (спасибо вечному спокойствию Буддиста). В какой-то момент я чётко осознала, что настал момент мне появиться в чьей-то жизни. Мда… Привалит же кому-то счастье в моем лице… Учитывая, сколько именно проблем я доставила в прошлом своим родителям, будем надеяться, что в этой жизни все будет куда менее опасно и для меня, и для них. И я говорю в большей степени про психические проблемы, а не физические.       Правда, не думаю, что мое чувство самосохранения резко проснется.       Скорее заснет еще крепче.       По глазам и ушам больно ударило обилие цветов, звуков и воздуха. Ярко… слишком ярко и громко. Чувствую жар, сменившийся резкой прохладой и почти что ледяным холодом. Я хочу вдохнуть воздух и закричать (при рождении же дети кричат, верно?), но внезапно понимаю, что самостоятельно не могу сделать ни вздоха. Это… страшно. Пытаться сделать вздох и начать дышать, но не получается. Я слышу какие-то громкие сердитые крики и быстрые переговоры на, кажется, японском. Меня перехватывают чьи-то руки, закутывают в пеленку и куда-то несут почти бегом. Я теряю сознание прежде, чем понимаю, что вообще происходит.

***

      Я жива? Жива.       Это плюс? Определенно.       Правда, у меня теперь очень серьезные проблемы со здоровьем, так что моя жизнь отнюдь не похожа на мёд, но ничего страшного. Главное, что я жива.       Просыпаюсь, лежа в какой-то коробке. Судя по всему, это специальный реанимационный бокс для младенцев. Я не уверена, но они, кажется, выглядят именно так. Мое дыхание такое хриплое, а еще с одышкой, будто я пробежала несколько километров. В мой нос проникают какие-то трубки, от чего мне легче дышать. К руке, кажется, присоединена иголка с трубкой, которая подключена к специальному раствору. К сожалению, я не сильна в этих терминах, так как никогда не болела настолько, чтобы мне подобное подключали. Я лежу на спинке, накрытая теплым одеялом, а рядом со мной постоянно мельтешит какое-то размытое белое пятно. Кажется, это врач или медсестра.       Чаще всего я сплю — я почти все время сплю — хотя изредка мне приходится просыпаться, если я голодна или мне нужно поменять памперс. Какать под себя… отвратительно. Впрочем, я прекрасно понимаю, что пока еще абсолютно беспомощный ребенок, так что возражать не могу. Смысл, если я пока не могу себя самостоятельно обслуживать? Я не могу плакать, но женщина — думаю, что все-таки она, если судить по небольшим ручкам с тонкими пальцами — прекрасно понимает, что именно нужно мне, поэтому всегда вовремя все делает, разговаривая со мной грустным голосом. Чаще всего ее болтовня выступает как фон, хотя изредка я могу получить немного полезной информации.       Вряд ли она знала, что я ее прекрасно понимаю, хотя ничего особенно полезного я не смогла узнать. Все-таки, она медсестра, а не мой лечащий врач. От нее я узнала только то, что имени у меня нет (пока не дали, потому что не думали, что я проживу больше суток), поэтому она зовет меня жемчужинкой, а еще сегодня первое мая, и я жива уже двое суток. Следовательно, я родилась двадцать девятого апреля. Вроде бы это международный день танца. Кстати, в прошлой жизни я родилась девятнадцатого ноября — во всемирный день философии. Наверное, забавно, если учитывать, как сильно это влияло на всю мою прошлую жизнь, верно?       Кстати, я так и не поняла, мальчик я или девочка. Все-таки, жемчужинка можно отнести, как к мальчику, так и к девочке.       Хм…       Чаще со мной сидит именно она, но еще ко мне приходят врачи, которые осматривают меня, и из их слов рекомендаций я могу получить еще больше информации. Так я выяснила, что это место — реанимационная палата, куда меня отправили из-за гипоплазии левых отделов сердца. Другими словами, это порок сердца, при котором левый желудочек почти полностью не развился. Но мало того, что только это, так еще абсолютно не развиты ни вход в этот самый желудочек, ни выход. Другими словами, моя кровь оттуда не поступает в участок восходящей артерии.       А еще у меня транспозиция внутренних органов, то есть органы внутри моего тела расположены зеркально. Это не особенно опасно, но учитывая мой порок сердца, это может закончиться моей смертью. В общем, врачи вообще считают чудом то, что я добралась до реанимационной палаты живой и прожила целых два дня, учитывая мой плохой иммунитет.       Просто прелестно, верно?       В общем, меня готовят к операции для того, чтобы сделать мне полную реконструкцию резко суженной восходящей аорты. Кроме того, после этого мне придется пережить еще несколько операций, смертность в каждой из которых около сорока процентов. Кстати, каждая из операций стоит около шестидесяти с лишним тысячи долларов. Интересно, откуда у моих родителей такие деньги? То ли они меня очень любят (заранее), то ли они очень и очень богатые люди, так что мое лечение для них лишь капля в море. В принципе, как бы то ни было, я рада, что меня вылечат.       Сонливость падает на меня тяжелым камнем.       Я зеваю и засыпаю, не собираясь реагировать на дальнейшее бурчание.       В конце-то концов, я слишком сильно устала.

***

      Итак, мне три месяца, я уже пережила одну операцию на сердце, меня готовят ко второй, и я все еще жива. Это плюс? Определенно. Также, у меня теперь новое, пусть и больное тело. А еще я мальчик. Да, дорогие мои, я теперь действительно мальчик. Сначала мне захотелось заламывать руки и провалиться в пучину уныния, но потом я подумала, что не все так плохо. Да, я мальчик, и что? Но зато у меня не будет месячных! А еще я смогу иметь ребенка, и с моим здоровьем мне даже не придется рожать! Не то чтобы я прямо-таки чувствую необходимость побыть мамой (папой), но если вдруг захочу…       А еще меня интересует, как я буду сексом заниматься, когда вырасту. Не то чтобы меня это прямо очень-очень волновало, но некоторое опасение насчет этого пункта есть. Впрочем, кажется, я слишком далеко забежала (надо учиться говорить о себе в мужском роде). Сначала нужно дожить хотя бы до пятнадцати, а потом уже все остальное.       К концу второго месяца мое зрение более-менее прояснилось, хотя я и понимала, что это не совсем нормально.       Что я могу сказать?       Ну… Я попала в аниме. Как пришла к такому выводу? Наверное, только там бывают огромные глаза на пол лица (самое интересное, что они смотрятся даже органично и мило, а не выглядят так, будто у человека запор. Ну, или просто пугающе). К тому же, весь мир нарисованный, как… как будто я сбежала в какой-то детский мультик, где птички-песенки-цветочки-веночки-пирожки. Может, я в аниме-мюзикле? Хотя не… Зная мою карму, это было бы слишком просто.       А еще меня зовут Накахара Чуя. Да-да, тот самый. Вы знаете еще хоть одного персонажа с таким именем и фамилией? Знаете? А вот я не знаю. Правда, я не совсем понимаю, как я буду жить в этом мире, учитывая мою способность в будущем и Порчу… Да и мафиози становиться меня не тянет, но я что-нибудь придумаю. На крайний случай, просто сбегу куда подальше.       У моей мамы, которую звали Накахара Фуку были длинные красно-золотистые волосы и ярко-зеленые, как у кошки, глаза. На самом деле она была француженкой, и раньше ее звали Одетт Декарт. Она учительница по скрипке в музыкальной школе. Мой отец — Кашимура Кансуке. Высокий и строгий брюнет с янтарными глазами. Если я правильно поняла, он — полевой хирург в правительственной армии.       Когда я поняла, куда именно попала, пусть только на мгновение, но я почти что запаниковала: все же, попаданство — это, конечно, хорошо, но только в фанфике или книге. Не думаю, что многие из нас, анимешников, действительно хотели бы попасть в свой любимый фэндом. Ведь фанфики и аниме — это одно, а когда вот в таком вот фендоме тебе еще и жить нужно (хотя тут, скорее уж, выживать), как-то не до романтики и авантюризма. Свою бы шкуру спасти.       Вернее… Ладно, если твой любимый жанр «романтика» или «гаремник», хотя, конечно, романтика романтике рознь (то же самое и с гаремником). Бывает и романтика, которая сопряжена с таким риском для жизни, что, мне кажется, проще обойтись без неё и свалить на другой конец планеты, лишь бы не влипнуть в происходящее там. Однако, можно с этим смириться (наверное). Ведь есть милые романтические комедии и гаремники, где самое страшное, что может произойти, падение с лестницы ради поцелуя с красавчиком и местным альфа-самцом в одном флаконе. Ну, или опять-таки нападение в темном переулке, чтобы опять этот самый красавчик спас тебя.       Хотя… Знаете, это звучит довольно-таки жутко. Все же, если ты попадешь в главную героиню, то все будет чики-пуки, хэппи-энд и все такое, но… Что, если ты станешь совершенно левой бабищей, которая появляется только на фоне и которую никто спасать не будет? Или, хуже того, первой жертвой?       Впрочем, я отвлеклась. Так вот, я бы ни при каких обстоятельствах не хотела бы попасть в аниме. И ладно, если твой любимый жанр няшная и ужасно милая (местами даже приторная) «романтика» и не менее приторный «гаремник», с отсутствием логики в принципе, но…       Что делать, если твой любимый жанр «хоррор» или «сёнэн»? Я, к счастью (или сожалению), не ударялась в крайности, поэтому ничего особенного про «ужасы» жанра аниме сказать не могла. Всё мое знакомство с этим жанром закончилось на аниме и мангах «Школьная жизнь», «Зомбиленд. Сага» (вообще не уверена, что его можно к этому жанру отнести), «Усопшие» и «Иная» (хотя в последних двух произведениях еще и мистика присутствует).       Я, конечно, изредка что-то посматривала, но в основном потому, что это надо было посмотреть, а не я хотела.       Я была ярой поклонницей сёнэна, где там драки, вдохновляющие речи и преодоление себя. За этим невероятно интересно наблюдать! Помнится, я даже вдохновлялась этими аниме, когда мне было лень что-то делать. Типа вдохновляющие речи и преодоление себя вдохновляют преодолевать себя и лень (ха-ха, какой каламбур).       Раньше, где-то лет пять назад, я бы твердо сказала, что моей любимой мангой и не менее любимым аниме был «Хвост феи», пока Машима конец не запорол, но… В общем, все было не так уж и плохо. Пусть она и перестала быть моей самой любимой, но заняла достойное место в топе просмотренных мной.       Да, я балдела по персонажам (и нет, ни разу не была влюблена в мужских персонажей, хотя мне многие прямо очень-очень нравились — это до сих пор кажется мне тем еще извращением: зачем, спрашивается, делать подобное, если тебе все равно взаимностью не ответят? Типа чувство ради самого чувства? А зачем?). Моим любимым женским персонажем из всей манги и аниме по сей день являлась Венди Марвелл — просто прелесть во плоти, но…       Если честно, я бы ни за что на свете не хотела бы в этой манге или аниме оказаться. Да и, в принципе, в любом аниме жанра «сёнэн»! И ладно, если ты попадешь в одного из главных героев — выживешь по определению (хотя и не факт — это зависит от аниме), но что если твой персонаж вообще будет за кадром, и умрет в первой же стычке главного героя со злодеем/соперником/другом/приятелем и так далее?       Окей, я теперь Чуя Накахара, а значит, подобное развитие событий мне не грозит. И смерть не грозит, совсем, но…       С другой стороны, если судить по фанфикам по жанру «попаданцы», канона (еще бы знать, куда я попала — вдруг это вообще левый мир, просто выполненный в аниме-стилистике) мне избежать не удастся, но я постараюсь минимизировать соприкосновения с ним. Вдруг, все же прокатит? Ну чем черт не шутит, в самом деле?!       В конце-то концов, я относилась к тому виду людей, которые предпочитают наблюдать за любым дурдомом со стороны, а не участвовать в нем.       Только почему мне кажется, что избежать мафии мне не удастся, а?!