Концепция "Трех обезьян" для попаданки (пока завершен)

Глава одна сегодня. Будет еще одна завтра, если вы мне напишите хотя бы семь отзывов.

***

      Здравствуйте, меня зовут Чуя Накахара.       Хм… Как-то не так это прозвучало. Напоминает начало знаменитого бородатого анекдота: «Здравствуйте, меня зовут Толик, и я – алкоголик…».       Конечно, это совершенно не так, хотя чем-то похоже.       Пожалуй, стоит немного исправить.       Здравствуйте, я в прошлой жизни – Кошкина Тамара, а в этой – Чуя Накахара. Вот, звучит уже лучше. И, как вы могли догадаться, я мальчик. Пытаюсь научиться говорить о себе в мужском лице, а не в женском, хотя иногда нет-нет, а привычное обращение к самой себе проскальзывает. Трудно говорить о себе в мужском роде, когда ты в какой-то степени все еще считаешь себя девушкой. Но я учусь, пусть у меня это получается и не всегда. Интересно, можно ли шуткануть про девочку в шкуре мальчика*?       Ах, эта двойственность меня иногда так сбивает, хотя я еще пока слишком маленькая, чтобы это привело меня к серьезным проблемам.       Кстати, помните я рассказывала, что у моих родителей разные фамилии? Ну, что моя мама - Накахара Фуку, а отец - Кашимура Кансуке. Наверняка многие заинтересовались, почему так, верно? На самом деле, я не знаю. Кажется, мои отец и мать в законном браке, но фамилию мама менять не стала. Возможно, это связано с тем, что документы менять слишком сложно и долго. Возможно, она просто не захотела брать фамилию мужа. А возможно, дело здесь в чем-то другом, о чем я пока не знаю.       Честно говоря, я склоняюсь к последнему варианту, потому что я официально записана в документах, как Накахара Чуя, а не Кашимура Чуя. Странно, не находите? Вот и я думаю, что это странно. Возможно, папа занимается чем-то настолько опасным и сложным, что мне нельзя дать его фамилию?       Ах столько вопросов, и пока толком ни одного ответа.       Надо сказать, что оказаться в аниме для меня было… ну, довольно стрессово. Нет, против самого аниме я ничего не имею против, сама увлекалась, смотрела и читала взахлеб. Но одно дело, когда ты просто смотришь аниме и читаешь мангу, а совершенно другое – когда ты внезапно становишься попаданкой. Когда я говорила «ничего не имею против», это не распространялось на ситуацию, когда ты оказываешься в этом самом аниме. Тем более, если это фендом «Великий из бродячих псов». Тем более, если ты Чуя Накахара. Тем более, если ты в будущем лабораторная крыска, Король Овец и будущий Исполнитель Портовой мафии, что б этой мафии икалось.       Не хочу!       Вот просто не хочу!!!       Ну не хочу я быть мафиози!       Не хочу!       Я ж Буддист, какая мафия, какие убийства?       А там ведь еще жестокость, шантаж, наркотики и иже с ними. Правда якудза Буддизм не особенно-то мешает, но я не хочу им уподобляться! Да и не получится, если честно, из меня канонного мафиози. Это будет скорее пародия на него. Да и Чуя (канонный) у меня тоже не получится с его вспыльчивостью, злостью и вечным желанием прибить Дазая.       Кстати о нем…       Не знаю, как вам, а мне Дазай никогда особо не нравился. Нет, персонаж он читерный, крутой и очень-очень интересный, тут я не спорю, но… Он же не очень хороший человек! Совсем не хороший, учитывая, как он вел и будет себя вести с окружающими. Честно говоря, я до сих пор не понимала, почему окружающие его терпели, срываясь только тогда, когда терпение достигло последнего барьера. Из-за невероятного ума, что ли?       Святые люди…       А уж как он над бедным Чуей издевался, хотя тот этого не заслужил… В итоге, я поняла две вещи. Во-первых, я не хочу становиться мафиози. Во-вторых, я не хочу становиться объектом шуток Дазая. Правда, если честно, учитывая мой возраст, шутки Осаму пропадут втуне, ведь глупо вестись на подобное в свои сорок один (если к моим двадцати шести приплюсовать еще пятнадцать…), но сам факт…       Я не хочу быть в мафии!       Но это было лирическое отступление.       В конце-то концов, до моих пятнадцати, когда я встречусь с Дазаем и поступлю в Портовую мафию, мне еще нужно дожить. Что, учитывая мою нынешнюю ситуацию, будет довольно-таки проблематично.       А пока…       Мне уже исполнилось четыре месяца. Мне уже сделали вторую операцию, но, судя по всему, она не дала существенных положительных результатов. По крайней мере, мне так кажется, потому что у родителей и моего лечащего врача был очень долгий и напряженный разговор. Они не выглядели хоть сколько-нибудь успокоенными или счастливыми. Я плохо слышала этот разговор и мало что поняла (все-таки, профессиональная медицинская лексика – это не мое), но поняла по тону разговора. Например, меня устраивает уже то, что я могу дышать без аппарата искусственной вентиляции легких.       Правда, дышала я с такими хрипами, что больше походила на астматика на последней стадии или на того, кто пробежал без передышки несколько километров, но я могла дышать сама. Сама! Серьезно, после трех месяцев на аппарате искусственной вентиляции легких, возможность пусть и с трудом, но дышать самостоятельно – дорогого стоит. Конечно, моя мама или няня (по крайней мере, я думаю, что это была она) не могут отлучиться от меня надолго, потому что у меня может в любой момент случиться приступ, но я все равно счастлива.       Что я могу сказать о жизни младенца? Это скучно и гадко. Все свои первые четыре месяца я ничем не занималась, кроме как ела, спала да пачкала пеленки. Блин, никогда не думала, что младенцы столько испражняются. Мне трудно сдержать хныканье, когда я чувствую дискомфорт, хотя я и стараюсь шуметь поменьше, чтобы не особенно сильно беспокоить родителей. Моя мама постоянно выглядела очень уставшей, и видела я ее только тогда, когда меня приносили к ней покормить.       Надо сказать, что мне было довольно неприятно, когда мне в рот начали совать чужую грудь. Вот только выбора иного у меня не было. Питаться-то как-то иначе я ведь не могу. Вот и приходилось есть то, что давали. В принципе, это не было так уж противно. Немного странно, это да, а еще вкусно и питательно. Сладко и вкусно, даже. Стоит признать, что я почти сразу к этому привыкла и стала получать удовольствие. Правда, ела я совсем немного, чем безумно ее расстраивала. Помню, как она плакалась: - Чуя, ты ешь совсем мало, как маленький котенок!       Тут мне стоило огромных трудов не поперхнуться молоком. Женщина, ты серьезно?! Ты вообще в курсе, сколько именно могут за один раз съесть котята? Если мне память не изменяет, а она мне не изменяет, то они могут скушать до половины своего веса. А это значит, что в их животе еда утрамбована просто под диким давлением, как газ в баллоне. Так что если ты хотела заявить, что я мало ем, тебе нужно было провести совершенно другое сравнение!       В принципе, кормиться от груди было не особенно противно. Например, постоянно какать под себя, не имея возможности сдержать это или сразу же встать и помыться, было куда более отвратительно. Фу! Стыдоба-то какая!       Правда, грудью меня кормили только поначалу. Так как это было слишком опасно для меня из-за моего порока сердца, меня вскоре перевели на искусственное вскармливание из бутылочки. Молочная смесь на вкус… Ну, почти как молоко, но куда более пресное. Но есть, в принципе, можно. Им повезло, что я никогда особо не была привередливой, а то они точно намучились бы со мной. А так я по большей степени спокойно лежу на кровати и пялюсь в потолок, размышляя о чем-то своем.       Надо отметить, что я страдала просто от жуткого, постоянно выматывающего меня безделья. Быть младенцем оказалось тяжело в первую очередь именно потому, что заняться мне было абсолютно нечем. Нет, меня таскали куда-то на руках, проводили со мной какие-то манипуляции, стучали по ручкам и ножкам, видимо, исследуя мои рефлексы, но на этом все заканчивалось. Меня трогали редко, а большую часть времени я проводила в своей кроватке или на руках у нянечки или мамы.       Именно поэтому, от безделья, я мучила свою память, используя ее как гугл-поиск. К счастью, Вишенка был достаточно добр ко мне, чтобы достаточно сильно изменить ее, так что я могла заниматься подобным. Знаете, за все это время я прочитала столько книг, различных справочников и методичек, что вполне могла хоть сейчас поступать в Японскую среднюю школу с высшими баллами (боюсь, в более старшую школу меня бы просто не взяли) - главное научиться ходить и говорить. Раньше я даже не подозревала, что способна учиться столь ударными темпами.       Но скука вещь такая… Училась я очень много, но с большими перерывами, так как мой мозг оказался недостаточно развитым, чтобы нормально воспринимать такой объем информации. Впрочем, я стараюсь. А еще я много сплю, потому что столь же быстро утомляюсь из-за непривычной младенцу умственной активности. Не знаю почему мои родители еще не испугались моего такого количества сна. Возможно, потому, что мое дыхание во время сна было более-менее тихим и ровным? Не знаю, но похоже. Впрочем, мне же это на руку.       Надо сказать, что мое зрение со временем становилось все лучше. На самом деле оно улучшалось просто ударными темпами, за что мне явно стоит благодарить Вишенку. Нужно отметить, что в свою первую неделю я видела только какие-то весьма смутные силуэты, за которыми наблюдали словно через запотевшее и покрывшееся тонким слоем льда или пара стекло. Это было очень странное, если не сказать забавное, ощущение. Было смешно. Потом я постепенно стала видеть все лучше. Например, к концу второй недели, я могла видеть все в тридцати сантиметрах от меня. А ко второму месяцу мое зрение восстановилось полностью и стало как у взрослого.       Кстати, к началу-середине третьего месяца я уже довольно активно переворачивалась со спины на живот и обратно, а еще очень неплохо держала голову, чем очень умиляла и одновременно ужасала своих мать и, видимо, няню. Они слишком сильно боялись, что из-за моего порока сердца со мной что-то случится, и поэтому они дежурили рядом со мной двадцать четыре на семь, всегда пытаясь помочь, когда я в очередной раз пыталась перевернуться или поднять голову. Что насчет отца… Ну, за все это время я видела его от силы раза два. Возможно, я его не сильно-то и устраиваю. А может, он слишком сильно устает, так как очень много работает, чтобы обеспечить мое лечение.       Не знаю. Чтобы что-то сказать про него, мне нужно хоть немного повзрослеть, выздороветь и лучше узнать его. Пока я могу лишь предполагать, но не могу знать всю ситуацию.       Мама в последнее время приходит ко мне все реже. Обычно она лежит на кровати, и меня к ней выносят. Возможно, она просто болеет? Будем надеяться, что с ней ничего плохого не случилось. За мной следит моя няня. Эта женщина, которая постоянно наблюдает за мной, очень добрая, сильно любит меня и невероятно ко мне привязана. Иногда она тяжело и грустно вздыхает, и тогда в уголках ее рта залегают горькие складочки. В такие моменты мне становится тревожно и страшно, хотя я и не могу понять, почему именно.       По ночам она тихо рассказывает мне какие-то истории (местные сказки?) и поет колыбельные, а днем играет, помогая даже в моих попытках сесть. Я терпеть не могу чувствовать свою беспомощность, поэтому стремлюсь как можно раньше приобрести полный контроль над этим телом, несмотря на то, что это очень трудно и опасно из-за моего здоровья. Я с грустью представляю, что мне в будущем надо будет каким-то образом стать сильнейшим бойцом Портовой мафии, если я не смогу избежать этой судьбы. Какой сильнейший боец с таким-то здоровьем?       Меня по-прежнему очень сильно любят, но теперь часто делают специальный массаж и какие-то ванные процедуры, а два раза в неделю приходят врачи и начинают меня измерять, взвешивать и проделывать другие манипуляции. В такие моменты в комнату тенью проскальзывают мои родители, а нянечка отходит в угол. Я чувствую от моей нянечки беспокойство, граничащее с паникой, и невероятный по своей силой страх, а от родителей – настороженность, боль и грусть, как будто нас собираются разлучить в любой момент. А еще от них всех идет еле сдерживаемая ярость, когда врачи по какой-либо причине случайно причиняют мне боль, сжимая немного сильнее и оставляя на хрупком тельце очередной синяк.       В моменты такого пристального внимания врачей к моей персоне предпочитаю изображать обычного глупого младенца, чаще всего спящего, занимающегося какой-то одной погремушкой или дрыгающего руками и ногами. Иногда я лежу и пялюсь в потолок, где периодически прорисовываются полупрозрачные силуэты каких-то призраков. Мне было три месяца, когда я впервые увидела их и сильно напугалась. Просто однажды через потолок, когда я лежала на кровати и слюнявила погремушку, просочился полупрозрачный силуэт какого-то дедушки. В итоге мы, одинаково ошеломленные этой встречей (не знаю, кто в итоге сильнее), пару секунд смотрели друг на друга, а потом я расплакалась от удивления и страха.       Мне до сих пор за это стыдно, но, видимо, тело младенца оказалось слишком чувствительно к моим эмоциям и моему настроению, поэтому мгновенно отозвалось на мой испуг слезами. Дух заметался, явно не зная, что делать в такой ситуации. Естественно ко мне сразу же прибежали мама и няня, которые долго успокаивали меня. А потом, когда я успокоилась и поняла, что ничего страшного не произошло. В итоге успокоилась и начала пристально следить за призраком, который следил за мной. Интересно, почему я могу его видеть?       Это потому, что я умерла и воскресла? Это проделки Смерти, которая решила мне отомстить за потраченные на меня нервы? За это ответственен Вишенка, который хотел поразвлечься за мой счет? Мне просто не повезло и это просто какой-то глюк, а я схожу с ума? Хотя насчет последнего… Кажется, четыре месяца – еще слишком рано для шизофрении или психозов, но все-таки.       Почему я вижу призраков? Судя по выражению лица дедушки-духа, это определенно не нормально. Определенно!       Так какого, а?       Может, это просто я слишком «везучая»? Возможно, но как бы то ни было, меня все более-менее устраивало. В итоге, я так и не получила ответов на свой вопрос, почему я вижу призраков. Зато меня теперь на постоянной основе стали навещать призраки, хотевшие посмотреть на столь необычного ребенка. Сначала я пугалась, а потом привыкла.       Главное, чтобы эти призраки не пытались залезть в мое тело и сделать меня одержимой, а все остальное меня мало волновало. Теперь я нашла себе развлечение, кроме еды, сна и мысленного чтения книг. В то время, когда я смотрю на призраков, корчащих мне забавные рожицы и старающихся отвлечь, врачи раздраженно переговариваются и шепчут, что впервые видят такого странного и ненормального ребенка.       Я не знаю, зачем эти странные люди приходят ко мне, раз уж они от меня не в восторге, но они все равно приходят. И мне это не нравится. Совсем не нравится. А призраки меня хоть немного отвлекают от их манипуляций с моим телом. Они не нравятся и моим родителям, но, судя по всему, ни они, ни нянечка ничего не могут с этим поделать. Просто по-другому я не понимаю, почему те позволяют врачам трогать меня, хотя они от этого явно не в восторге.       Эх, жизнь моя жестянка.       Впрочем, могло быть и хуже.

***

      Я говорила, что ситуация может быть хуже?       Говорила.       Распишитесь и получите.       Видимо, я все-таки накаркала.       Мне шесть с половиной месяцев, мне уже провели третью операцию с более-менее положительными результатами, а еще… у меня начали расти зубы. Мои челюсти постоянно чешутся, и я отчаянно мусолю мягкую резиновую погремушку, но это мало помогает. На игрушке остаются только разводы от крови и какие-то ошметки моей кожи десен. Выглядит… пугающе. Да и ощущения очень своеобразные и неприятные.       Блин, иногда мне кажется, что от этого чесания и чувства ноющей боли я сойду с ума, но, в любом случае, я ничего не могу поделать с этим или как-то это изменить. Приходится терпеть и стараться не плакать, хотя делать это сложно.       В конце-то концов, я всего лишь маленький ребенок, у которого растут зубы.       Ну, с другой стороны, мне нужно радоваться.       По крайней мере, я не останусь без зубов!       Мне нужно всего лишь потерпеть, пока этот период не пройдет.       Все-таки, не может же это так долго продолжаться, верно?       Ну, по крайней мере, я надеялась на это.       И надеялась зря.       Забудьте, что я сказала. Мои зубы прорезались больше пяти месяцев. Это было адское время, когда я толком даже спать не могла, а еще мне постоянно хотелось плакать от чесотки и ноющей боли, а еще отчаянно хотелось запустить руку в рот, чтобы ногтями расцарапать десны. К счастью для меня, нянюшка и мама быстро поняли мои намерения, так что быстро надели на мои руки специальные варежки-царапки, чтобы я себя поцарапать не могла.       Так что мне приходилось терпеть и мусолить игрушку. К счастью, со временем я смогла привыкнуть к подобному, хотя меня все еще подобное раздражало. Блин, никогда и никому не пожелаю испытать подобное на себе! Никогда!       Это больно, неприятно, а еще это никак невозможно заглушить!       В общем, фу!       А еще я учусь разговаривать, хотя получается из-за отсутствия большинства зубов плохо. Хотя шепелявость на слух прикольно воспринимается. Стараюсь тренироваться в тайне от родителей, чтобы не шокировать их. Делаю это с призраками, так как не имею других вариантов для образца.       Ну, вроде бы, получается неплохо.

***

Примечания: *Отсылка к Корейской манхве «Девочка в шкуре мальчика».