Концепция "Трех обезьян" для попаданки (пока завершен)

       Честно говоря, я не совсем уверена, возможны ли были бы эти встречи в каноне (хотя кто его знает?), но так как у нас совсем не канон и Чуя тоже совсем не канонный, а значит, и события, то…       В общем, приятного чтения)

***

      Этот день для меня начался очень нетипично. Возможно, потому, что я встал куда раньше, чем обычно. Конечно, я уже привык вставать около семи часов, как по будильнику, чтобы заниматься сначала зарядкой и растяжкой, потом музыкой и уже затем — своими уроками, но в этот день мой сон закончился около пяти с половиной часов утра. Я просто проснулся и, как бы ни старался, не смог заснуть. Я чувствовал себя очень бодрым и буквально кипящим от энергии. Именно поэтому я сразу начал с зарядки, хотя обычно сначала умывался, принимал холодный душ для закаливания и чистил зубы.       Конечно, моя зарядка немного уступала среднестатистической зарядке здорового ребенка, хотя я вообще сомневаюсь, что здоровый ребенок всего четырех с лишним лет этим сильно был бы озабочен, но я правда старался. Думаю, моя зарядка больше всего походила на немного утяжеленную форму ЛФК. Я старался напрягать свои мышцы ровно настолько, чтобы они приятно ныли, а сам я каждый день совсем по чуть-чуть становился сильнее. Хотя, надо признать, что большую часть времени я всегда тратил на рястяжку. Я до сих пор помню, какое именно преимущество получал канонный Чуя благодаря своей невероятной гибкости, и как круто это смотрелось со стороны.       Именно поэтому я делал все возможное, чтобы добиться такой же потрясающей гибкости. Конечно, я не собираюсь попадать в мафию (я надеюсь, что не попаду туда), но мало ли что. В конце-то концов, в жизни всякое бывает. Именно поэтому я старался делать все возможное и наиболее хорошо развивать свое тело, даже несмотря на все опасности и трудности, связанные с моим здоровьем. Чаще всего эту гибкость я добивал через кровь, пот, растянутые мышцы, постоянную несильную ноющую боль и слезы, а так же через болезненные покалывания в области сердца.       В моем положении радовало только то, что мои мышцы из-за того, что я был маленьким ребенком, не были такими уж закостенелыми, какими они стали бы, если бы я находился в подростковом возрасте. И это, надо сказать, не может меня не радовать. Я, как и канонный Дазай, очень не люблю боль, но, если я хочу добиться отличной гибкости от своего тела, то с этим ничего не поделаешь. Именно поэтому я должен радоваться, что, по крайней мере, боль не такая уж и сильная, какая она могла бы быть.       А еще меня радовало постоянное присутствие рядом призраков, которые были для меня некой моральной поддержкой. Некоторые из них разговаривали со мной, рассказывали сказки или пели песенки, давая возможность отвлечься от боли и сосредоточиться на чем-то более приятном. Некоторые передо мной разыгрывали мини-сценки или шутили, позволяя мне счастливо улыбаться. Честно говоря, иногда я думаю, что эти призраки вскоре станут для меня единственной семьей, которая не оставит меня, как только я окажусь в стенах лаборатории на следующие несколько лет.       Интересно, а мои мама и папа будут ждать моего возвращения?       Будут ли они помнить меня, своего сына?       Найду ли я свой дом на том же месте, когда вернусь сюда?       Будут ли они в нем жить?       Будут ли они по прежнему любить меня тогда, когда я превращусь в сосуд Арахабаки?       Нужен ли я им буду на тот момент?       Что будет… если они меня просто оставят позади, как какую-то ненужную вещь?       Нет, я все равно буду любить их, но я не могу не переживать, что случится тогда, через несколько лет, когда я окажусь на свободе. Если окажусь, потому что я не хочу попадать под влияние Арахабаки и убивать ученых и сотрудников той лаборатории, даже если они будут ставить надо мной эксперименты. Это меня очень беспокоит, потому что я действительно не хочу никого убивать. Я понимаю, что, скорее всего, рано или поздно мне придется это сделать, учитывая жестокость этого мира, но…       Я все-таки надеюсь, что мне никогда не нужно будет этого делать, хотя гложут меня некоторые сомнения.       Но, в итоге, думаю, призраки точно станут для меня в ближайшее время на несколько лет самой крепкой и близкой семьей, так как другой у меня просто не будет. В конце-то концов, ну не ученых же, которые на мне будут эксперименты ставить, за нее считать. Ох, я так волнуюсь из-за всего того, что со мной произойдет, но, думаю, все будет хорошо.       Как я уже говорил, сегодня мой день начался очень необычно, так как я проснулся гораздо раньше, чем обычно это делал. Дальше шли уже привычные зарядка и растяжка, потом я пошел в душ, тщательно приводя себя в порядок (меня радует, что я достаточно самостоятелен, потому что не хотел бы, чтобы кто-то помогал мне мыться). После бодрящего холодного душа, чистки зубов и умывания, я ненадолго лег на кровать, чтобы отдохнуть и почитать сборник французских стихов на оригинальном языке. Конечно, я не особенно люблю стихи, но этот отдых помогает мне стабилизировать мое самочувствие, поэтому я делаю это.       Стихи наиболее подходят мне для стабилизации. А французские я выбрал именно потому, что они достаточно красивые и интересные для меня. Ну, по крайней мере, это лучше, чем японские или английские. Возможно, я бы еще могла взять русские стихи, но эти сборники очень трудно найти даже на электронном сайте любого букинистического магазина. На них нужно делать предварительный заказ, и поэтому я их все еще жду, хотя прошло уже больше двух недель.       Зато я нашел книжку «Чебурашка» на японском. Ну, в принципе, неплохо передана атмосфера, хотя перевод нельзя назвать абсолютно идентичным. Некоторые расхождения, конечно, есть, но я все равно рад, что она у меня появилась. Такое ощущение, будто я получил еще одну связь со своей прошлой жизнью. Это глупо, учитывая, что я уже мертв там, но это действительно вызывает у меня вполне ощутимую ностальгию.       Но, в принципе, с этим уже ничего не поделаешь, так как не имеет смысла плакать по пролитому молоку.       Мне просто нужно жить дальше и с гордо вскинутой головой встречать все проблемы судьбы, даже если это совсем не просто.       После отдыха и чтения стихов я сначала отправился на кухню, где, с помощью своих способностей, достаточно легко сделал себе завтрак, даже ничего не испортив (В некоторых вещах гравитация — это величайшее благо!). Поев, я помыл посуду (мне даже не нужно брать табуретку, чтобы достать до раковины, потому что я могу просто зависнуть в воздухе и так сделать это!) под веселые хихиканья призраков вокруг, а после отправился в музыкальную комнату к пианино, чтобы начать свои ежедневные занятия.       Конечно, было всего шесть тридцать утра, поэтому я мог бы испугаться играть на пианино, чтобы не разбудить родителей, нянюшку и брата. Но я знал, что в музыкальной комнате отец специально ради меня сделал звукоизоляцию, поэтому я мог бы там даже рок играть, но никто не услышал бы этого. Разумеется, я не собирался заниматься этим, но теперь я мог играть на пианино хоть круглыми сутками, не боясь никого разбудить. Это меня немного радует, потому что игра успокаивает меня.       Я вижу, что у меня все больше идет разрыв между мной, мамой и нянюшкой. Они как можно меньше стараются проводить времени со мной, натыкаясь на мою холодность по отношению к ним. Хотя у нас и раньше было совсем мало времени вместе, то сейчас мы иногда только пересекаемся в столовой и здороваемся. Это заставляет меня грустить, но я знаю, что это для их же блага. Наверное, даже несмотря на все мои предыдущие попытки отдалиться от них, им все равно очень грустно осознавать, что скоро мы, скорее всего, расстанемся навсегда.       Надеюсь, у них все будет хорошо.       Прежние отношения у меня только с малышом Хироки и папой. С первым, потому что он еще слишком маленький, и быстро меня забудет, поэтому я могу с ним точно также вести, как и обычно. А с папой… Честно говоря, как бы я не пытался холодно вести себя с ним, он по прежнему ведет со мной спокойно и ровно, как обычно. Хотя иногда мне кажется, что он, наоборот, пытается стать ко мне куда ближе. По крайней мере, большую часть времени я сижу рядом с ним в его кабинете и занимаюсь своими делами, пока он работает.       А еще он по прежнему мне отдает почти все карманные наличкой, даже если я уже больше не прошу у него этого. Я ему правда благодарен, но это начинает у меня вызывать все больше вопросов, ответов на которые у меня просто нет.       Ну, не могу же я к нему подойти и прямо все спросить, верно?       В конце-то концов, это было бы еще более странно.       Я по прежнему целыми днями сижу дома, играя на пианино или занимаясь, то в компании папы, то в компании призраков. Мне в обоих довольно уютно, хотя я и понимаю, что не должен так спокойно относиться к мистике вокруг себя и постоянному скоплению призраков. Но, в конце-то концов, я уже слишком сильно к этому привык, чтобы хоть немного удивляться или думать, что здесь что-то не так.       Знаете, я заметил тот факт, что вокруг меня в основном собираются либо взрослые призраки, либо совсем старики. По крайней мере, я еще ни разу не видел призрака-ребенка, зато один раз заметил призрака-подростка примерно четырнадцати лет. Правда, тот быстро сбежал, поэтому я даже не успел толком его рассмотреть. Не знаю, с чем именно это связано, но есть у меня некоторые предположения, что это из-за отсутствия большого количества грехов у детей и подростков.       Ну, по крайней мере, мне так кажется.       Хотя я не до конца в этом уверен.       Мои занятия игры на пианино внезапно прервал отец, который вошел по середине сонаты и заявил, что я поеду с ним на работу. Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать. Я четыре с лишним года сидел взаперти дома (больница и поездка из роддома не в счет), поэтому тем удивительнее было осознание того, что я действительно смогу выйти на улицу.       Ох, я так взволнован!       Я аккуратно облачаюсь в синий костюмчик, который мне специально ради этого приготовил папа, натягиваю черные гольфы, сую ножки в белые ботиночки, чем-то похожие на кеды. Кручусь перед зеркалом, проверяя, чтобы мой образ был абсолютно безукоризненным. Через пару секунд понимаю, что что-то не так. Вздыхаю, расчесываю непослушные прядки волос, из-за чего они забавно пушатся, и сверху надеваю небольшую синюю шляпку. Честно говоря, я от нее не в большом восторге, так как никогда не был особенным поклонником каких-либо головных уборов (зимние шапки не в счет — это необходимость, связанная с низкими температурами в России), но без нее мой образ не кажется законченным.       Теперь мое отражение действительно идеально. Я не то чтобы помешан на своей внешности и своей идеальности (я ведь теперь мальчик, а не девочка), но так как я впервые куда-либо иду с папой, нужно произвести хорошее впечатление на его коллег и партнеров. Было бы очень нехорошо, если бы те подумали, что ребенок моего отца глупый или неряшливый. Возможно, это не так важно, если учитывать, что мне даже пяти нет, но я все равно не хочу ударить в грязь лицом. — Чуя-сан, ты готов? — говорит отец, который стоит в конце коридора. — Конечно! — кричу я, еще раз бросая внимательный взгляд в зеркало, после чего выхожу из комнаты и иду к нему. — У тебя хороший вкус. — говорит он мне. — Нет, это ваша заслуга, ото-сан. — качаю головой, прихватывая на книжной полки почти самый любимый рассказ, чтобы можно было скрасить время, если мне вдруг станет скучно. Для того, чтобы ее достать, мне пришлось подпрыгнуть и взлететь с помощью своей способности. Это все еще кажется мне довольно странным, но я не ощущаю ни тени недоверия, когда использую гравитацию. Я точно знаю, что она всегда поймает меня.       Мне не нужно беспокоиться.

***

      Я сижу в углу почти бальной залы, уткнувшись в книгу. Здесь все ярко освещено и почти сверкает волшебным светом, но у меня нет никакого желания с открытым ртом рассматривать это. Красиво, конечно, никто не спорит. Но, во-первых, это было бы совсем невежливо, а, во-вторых, мне совсем не хотелось, чтобы кто-то ко мне подошел. Передо мной за аниматором весело носится кучка детей, которые галдят так громко, что у меня начинает болеть голова.       Папа ходит где-то по залу, разговаривая со своими коллегами, партнерами и их женами. Довольно странно, потому что я никогда не думал, что он занимает такую солидную должность. Впрочем, судя по количеству карманных денег и нашему дому, я догадывался, что мы богаты. Но этот зал, похожий на тронный… Эти столы, ломящиеся от дорогущих угощений (одни лобстеры или черная икра чего стоят)… Эти богатые наряды и украшения у абсолютно всех гостей… Личный оркестр, который выступает на внутреннем балкончике на втором этаже.       Никогда не думал, что моя семья настолько богата.       Нет, я догадывался, но…       По-моему, это слишком.       Снова смотрю на веселую толпу ребятишек, которые тоже одеты достаточно богато (по крайней мере, мой костюм — образец скромности). Я очень не хочу, чтобы кто-нибудь из этих беспардонных детишек подошел ко мне, потому что в ином случае мне придется вежливо отказываться от подобного, потому что те физические упражнения и активные телодвижения, которые они выполняют по указанию аниматора, совсем не для меня. Мое тело крепче, чем при рождении, но я все еще довольно сильно ограничен в своих возможностях.       Именно поэтому я делаю вид, что очень сильно сосредоточен на книге, которую держу в руках, хотя мой взгляд нет-нет да поднимается, чтобы рассмотреть, чем они таким интересным занимаются. Даже жаль в какой-то степени, что я не могу поучаствовать в этом. В конце-то концов, мое детство прошло в 90-е России, так что там не до развлечений было. Да и мои постоянные попытки отправиться на тот свет, после чего я оказывался в больницах, сыграли свою роль. Конечно, мы не были бедными, но большая часть денег моей семьи уходила на оплату моих больничных счетов и лекарств, которые мне выписывали после травм.       Кажется, единственным дорогим подарком, который я в свое время получил на одно из своих дней рождения, была большая фарфоровая кукла, которая очень походила на настоящую живую трехлетнюю девочку. Правда, ее случайно разбили при переезде в новую квартиру через пару лет, так что особо долго она не прожила. Но кукла мне действительно нравилась. Помню, что у нее были светло-рыжие волосы, похожие на языки пламени, почти как у меня сейчас, и большие чистые синие глаза. Ее даже звали поэтому Василисой, так как ее глаза мне напоминали васильки.       В очередной раз вскидываю голову, чтобы посмотреть на веселящихся детей (ах, все-таки, немного завидую…), и тут же вздрагиваю от неожиданности, когда вижу прямо перед собой стоящего мальчика лет семи, сосредоточенно наблюдающего за мной. Я бы сказал, что он в открытую нагло пялится на меня, но ему ведь всего семь лет. Думаю, я просто чем-то заинтересовал его, поэтому он ко мне подошел. В конце-то концов, все дети его возраста такие открытые.       Я улыбаюсь ему и снова утыкаюсь в книгу, старательно пытаясь понять, кого именно тот мне напоминает. Его внешность кажется мне очень знакомой, но я никак не могу уловить за хвост мысль, кто именно это. Но, определенно, какой-то важный персонаж в будущем? Хм… Вздыхаю и снова поднимая голову, чтобы обнаружить, что тот по прежнему стоит напротив меня, но на этот раз очень явно шокированный и с покрасневшим лицом. А он довольно милый, когда похож на спелую помидорку.       Когда я вспоминал, что в аниме все аниме-персонажи краснели именно так, я не думал, что это со стороны выглядит настолько забавно и мило. Интересно, что это с ним? Бедное дитя, что тебя так шокировало, что ты заполыхал настолько сильно и явно? Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего странного. Да и его взгляд четко прикован именно ко мне, а не к кому-то другому.       Я зависаю, выгибая бровь. Только не говорите, что у меня настолько потрясающая улыбка. Я, конечно, действительно хорошего мнения о ней, но не настолько же. Другими словами, я не думаю, что моя улыбка настолько шокировала его. Тем более, если учитывать, что у меня отсутствует один передний зуб сверху, потому что я случайно выбил его, когда споткнулся и навернулся с лестницы. Моя гравитация смягчила мое падение, но зуб я все-таки потерял. Но я не сильно переживал, потому что знал, что с шести лет молочные зубы снова будут меняться (ох, и намучаюсь же я…) на коренные, так что я еще получу свой полный набор зубов.       Наверное, когда у меня появятся коренные зубы, мне стоит обращаться с ними поаккуратнее. Чтобы снова не потерять, потому что в следующий раз они уже не вырастут. В конце-то концов, я ведь не акула. Хотя, безусловно, было бы прикольно.       Снова смотрю на мальчика, который, все такой же красный, не долго мнется, а потом подбегает ко мне и берет за руку, после чего усаживается рядом, преданно поедая глазами. Даже в книгу как-то стыдно уткнуться. В замешательстве смотрю на него, не совсем понимая, что именно мне теперь делать с ним. Ну не прогонять же… Конечно, я не хочу предполагать, но, судя по всему, это была любовь с первого взгляда… Его в меня.       Твою же ж мать!       Конечно, я слышал про нее в этом возрасте, но никак не ожидал столкнуться с ней так рано. И уж тем более не ожидал, что именно я стану ее объектом. Поржать нервно, что ли? Парень, не слишком ли рано ты заинтересовался подобным? Тем более, что я тебя впервые в жизни вижу, и даже твоего имени не знаю! Как и ты — моего! И тебя совсем не смущает, что я мальчик?! Впрочем, ладно, все не так плохо, потому что ему всего семь лет.       Я ведь знаю, что в этом возрасте дети достаточно влюбчивые и отходчивые, так что не думаю, что он сильно расстроится, если я отвергну его. Тем более, пока он не будет лезть в мое личное пространство, меня все устраивает. К тому же, скорее всего, мы встречаемся первый и последний раз. И все-таки… Кого же он мне напоминает? Карий наивный глаз, темно-коричневые волосы (в некоторых ракурсах они отдают черным), бинты, закрывающие правый глаз и…       Подождите, бинты?! Только не говорите мне, что… Резко вскидываю глаза и наконец-то понимаю, что передо мной действительно Осаму Дазай собственной персоной. Уменьшенная копия, более невинный, милый и очаровательный, но действительно именно он. Хм… Я никогда не думала, что в детстве тот может быть таким милым. Даже то, что он мне никогда не нравился в манге и аниме, не мешает мне поддаться его очарованию. Интересно, это нормально, что мне хочется потискать его пухлые щечки? Он такой милашка…       И кто бы мог подумать, что в семь лет тот может так легко влюбиться в первого встречного мальчика, который спокойно сидит и читает книгу. Кстати… Разве не странно, что ему семь лет? Все-таки, по канону он должен быть на два месяца младше Чуи, то есть меня. Это из-за эффекта бабочки или просто этот мир мало похож на канон? По крайней мере, я думаю, что ему около семи, но это может быть не так. В конце-то концов, мне четыре с половиной, но я выгляжу немного моложе своего возраста. Возможно ли, что он просто выглядит старше, и он по прежнему на два месяца младше меня.       Я не успокоюсь, пока не проверю.       А еще мне интересно, он уже Дазай Осаму или все еще Цусима Шууджи?       Снова смотрю на него. Он по прежнему восторженно смотрит на меня, крепко сжимая своей ладошкой мою руку. Хм… Даже не знаю, гордиться этим или все-таки грустить? Но, судя по всему, если я не сделаю первый шаг, то мы так и будем до конца пялиться друг на друга, никак не пообщавшись. — Меня зовут Чуя Накахара. Мне приятно с тобой познакомиться. — снова открыто улыбаюсь, склоняя голову набок. Мне нужно прикрыть глаза, чтобы тот не разглядел в них смешинки. В конце-то концов, со стороны так умилительно смотреть на маленького ребенка, который общается с объектом первой любви. Ах, это так мило! Действительно мило. Интересно, стоит ли говорить ему, что я мальчик? Нет, пожалуй, промолчу, чтобы не портить впечатления. Тем более, мы встретимся в первый и последний раз (ну, я думаю). — Я… М-меня зовут Дазай Осаму! — тарабанит тот, краснея еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже просто некуда. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться! — Да. Мне четыре с половиной! — говорю я, «гордо» демонстрируя четыре пальца, как это делают все дети моего возраста. — О! А мне семь лет и два месяца! — взволнованно говорит он, хватая меня теперь за две руки и притискивая к своей груди. С замешательством смотрю на него, не совсем понимая, как действовать. Это действительно очень-очень мило, но… Пожалуйста, не так близко!       Дазай, неужели ты совсем ничего не слышал о личном пространстве?       Просто мне казалось, что и в семь лет тот должен быть зловещим вундеркиндом, каким был в аниме и манге.       Я просто был не готов к тому, что он окажется таким пусей.       Я в замешательстве. Не знаю, что и делать. Хочу попросить его уйти, но он смотрит на меня таким преданным и обожающим взглядом единственного карего глаза, напоминая маленького щеночка, что я просто не могу его прогнать. В конце-то концов, тот всего лишь ребенок! Пока, но тем не менее. Ладно, подыграю, тем более что это действительно мило выглядит. — Хм… Хочешь я тебе почитаю? — предлагаю я, когда мой взгляд так вовремя зацепляется за мою любимую книгу, которая лежала у меня на коленях. Я предложил это просто от балды, даже не думая, что тот согласится (в конце-то концов, какому семилетнему пацану будет это интересно, когда в веселой компании других детей и аниматоров куда интереснее), но Дазай так активно закивал, будто я ему лишнюю порцию краба предложил. — Да-да, хочу! — и преданный взгляд щеночка, выпрашивающего вкусняшку.       Я не смог удержаться и рассмеялся. — Ты знаешь, что ты очень странный? — кое-как прохрипел я, когда немного успокоился. Осаму, кажется, пропустил все, что я сказал, потому что зачарованно пялился на меня. Ну, в который раз говорю, что смотреть на первую любовь ребенка довольно мило и забавно. Мда… Если бы еще я не был тем, кто являлся ее объектом. Ладно, просто потерплю. — Итак, думаю, я начну с самого начала.       Мы тихо и мирно проводили время вместе, пока я ему читал. К счастью, когда я читаю, Дазай ко мне не лезет, только слушает, так что это немного примиряет меня с пересохшим и болящим от непрерывного чтения горлом. Хм… Честно говоря, я давно не читал вслух. Кажется, я в последнее время делал это маме, когда она была беременна, после чего больше не промышлял подобным. Знал бы, что это снискает такую популярность, больше бы тренировался. — О, Чуя-кун, смотрю ты нашел себе друга. — внезапно раздается рядом голос отца, и я подпрыгиваю от неожиданности, недовольно глядя на него. Он же знает, что меня нельзя пугать, если он не хочет получить сердечный приступ от ребенка, которому нет и пяти! Так что осторожнее, папа, осторожнее!!! — Прости-прости, солнце. — смеется он, чуть трепля меня по волосам, от чего с них почти падает моя шляпка, но Дазай во время ловит её. Я благодарно улыбаюсь ему. — Кстати, Чуя-сан, я хотел познакомить тебя с моим другом и его воспитанником. Но, как я вижу, с воспитанником ты уже познакомился.       Подождите-ка… Другом? Воспитанником?       Но если Дазай — воспитанник, то друг моего отца… — Он и правда очарователен, как ты и говорил, Кансуке. — говорит молодой веселый голос, и к нам подходит молодой Огай Мори. На нем не больничный халат, а строгий черный костюм, выполненный из дорогой на вид ткани. А еще рядом с ним нет Элис. Кажется, на вид ему около… двадцати пяти? Тут же я чувствую, как меня за шею крепко обнимают и прижимают к себе. Дазай, что ты?.. — И Дазай-куну, видимо, он тоже очень понравился.       Кто-нибудь мне объяснит, что тут вообще происходит?!       Я отказываюсь в этом участвовать, что бы это ни было!       И кем это таким работает мой отец, что Огай Мори — его либо коллега, либо партнер?       Ах да, он ведь еще не Босс Портовой мафии…       Но я все равно отказываюсь в этом участвовать!!!