Концепция "Трех обезьян" для попаданки (пока завершен)

      Как вы, наверное, поняли, эта часть тоже посвящена прошедшему дню рождения (Дазая Осаму и моему), но я все затянула, так как у меня экзамены и много других фанфиков. И только сегодня я смогла написать. Но глава тоже небольшая.       Надеюсь, часть вам понравится. Также настоятельно прошу оставить отзыв, так как это очень важно. И расстраивает, если вы этого не делаете.       Кстати, я помню про POV Дазая и он скоро обязательно будет, но нужно, чтобы вы все узнали потом, потому что если узнаете все сейчас, то не получится неожиданный поворот сюжета. А мне его очень сильно хочется обыграть.       Приятного чтения)))

***

      К дню рождения Дазая я готовился заранее. Ну, как заранее. Узнал о нем меньше чем за два дня, так что заранее не получилось, но я все равно старался сделать максимально из того, что мог бы. По крайней мере, у меня был неограниченный бюджет, если брать не только мои сбережения, но и те, которые мне пихал Мори-сан, называя недельными деньгами. С одной стороны приятно, но с другой зачем они девятилетнему ребенку? Однако тот имел на это свое мнение, так что давал недельные и мне, и Осаму.       Причем, сумма получалась достаточно внушительной — не только на всякий фастфуд и прочие вредности, но и на «булавки» хватило бы. Другое дело, что я предпочитал копить, а не тратить, думая о будущем. Ну мало ли, вдруг мне однажды понадобятся эти деньги на какую-нибудь очень нужную покупку? Так что лучше пока подкопить, раз уж имею такую возможность.       А учитывая, что деньги мне давал не только Огай, но и мой биологический отец… Иногда я думал, что просто не представляю, что мне делать с этими деньгами. В другой момент понимал, что найду на что их потратить, но это нужно сделать так, чтобы не остаться после с носом.       Как бы то ни было, в данный момент я старательно готовился к дню рождения Дазая. Кроме того, что я отпросился у Мори и тайно, пока он и Осаму отсутствовали по делам, сходил с Кью за подарком для него, так еще и запасся ингредиентами для торта. Конечно, возможно, готовый купить было бы дороже, но быстрее и практичнее, но я непременно хотел сделать так, чтобы шатен получил свой собственный торт.       Который я сделал бы для него собственными руками.       Дазай действительно хороший ребенок, и он должен знать, что заслуживает, чтобы его любили.       Он заслуживает того, чтобы ему показывали это.       Так что да, я ни на миг не пожалел, что решил собственноручно приготовить Осаму торт. Ради этого сюрприза я должен был действовать ночью, когда все спят, потому что в ином случае шатен бы мог увидеть подарок, ведь днем на его готовку и украшение не хватило бы времени. Да и Кьюсаку, если честно, мешался бы под ногами, ведь он по сути ребенок, даже если иногда ведет себя куда взрослее, чем обычный трехлетка.       Так что я предупредил Мори, сделал вид, что ушел спать, а когда Дазай крепко заснул, тихо выскользнул из комнаты и вернулся на кухню. Закрыл дверь и приступил к готовке. Делать я это старался максимально тихо, так что на готовку тратилось больше времени, чем обычно. А ведь это если не вспоминать, что из меня не получается профессионального кулинара, ведь надо знать множество нюансов, даже если ты следуешь рецепту из интернета.       Но я справился. На это понадобилось почти десять часов, ведь я все — начиная от коржей и заканчивая кремом, шоколадными фигурками и прочими деталями из леденцов и мастики — делал собственными руками, но это стоило того. Торт получился до того красивым и изящным, что хоть сейчас на обложку. Однако, я надеялся, что вкус не подкачает и будет на высоте, как и его вид. Я его закончил готовить как раз-таки в шесть тридцать часов утра, после чего принялся за уборку.       Закончил к семи часам утра, перемыв гору посуды и оттерев кухню до блеска, после чего сел на стул, решая отдохнуть. Но детский организм слишком сильно утомился. К тому же, не готов был к тому, что я провел целую ночь (на самом деле двадцать четыре часа) на ногах, даже не смыкая глаз. В итоге меня так и вырубило, когда я облокотился и положил голову на стол, чтобы передохнуть перед тем, как сделать Дазаю сюрприз.       Проснулся через некоторое время в своей кровати, когда наглые лучи солнца изо всех сил лезли мне в лицо, мешая продолжать спать. У меня болела голова, я чувствовал резь в глазах, гудели ноги, ныли поясница и плечи. Наверное, в последний раз я так плохо чувствовал себя в прошлой жизни, когда по дурости остался на целую ночь на выпускной, хотя там ничего не делала. Но проблема была в том, что тогда я был взрослым, а сейчас я — ребенок.       Я широко зевнул, бросая осторожный взгляд на часы. Стрелки показывали, что сейчас чуть больше часа дня, а значит я спал около шести часов. Маловато, потому что хотелось бы поспать подольше, но лучше уж так, чем ночью мучаться от бессонницы. Растягиваюсь на кровати во весь рост, подставляя солнечным лучам лицо и живот. Так и хочется начать мурчать, словно кошке, которая пригрелась на солнце. Ну, или коту, если учитывать мой настоящий пол в данный момент.       Снова зеваю, прислушиваясь, что творится в соседних комнатах. Слышится тихое ворчание телевизора и активная музыка — явно Кью смотрит мультики, не желая будить его. Слышен капризный голос Элис и успокаивающий баритон Мори. А если те в воскресенье остались дома, то дома остался и Дазай. Поэтому мне стоит встать и лично поздравить его с днем рождения. Все-таки, одного торта для этого явно недостаточно, но я просто не мог пошевелиться от усталости.       К счастью, это и не понадобилось, потому что Осаму сам ко мне пришел. Сначала лишь робко заглянул в комнату, чтобы узнать, проснулся ли я или нет, а когда заметил, что я лежу с открытыми глазами, тут же кинулся ко мне с крепкими объятиями. Я только и смог, что тихо прохрипеть от натуги, когда меня стиснули с такой силой, что у меня даже ребра затрещали. Он прижимался ко мне в отчаянных объятиях, уткнувшись головой в изгиб плеча. Я сначала замер от неожиданности, а потом все-таки поднял руку и аккуратно погладил его по спине.       Крупно вздрогнув, шатен завис под моей рукой, словно не мог поверить, что я его глажу — а ведь я делал подобное далеко не в первый раз, а потом затрясся в тихих, сдавленных всхлипах. Он не плакал, как обычный ребенок. Это даже на плач с трудом походило. Это было просто тихий протяжный прерывистый скулеж на одной ноте. Если бы не то, как вздрагивало его тело при каждом всхлипе, и если бы не горячие слезы, которые обжигали мою кожу, я бы не понял, что он плакал.       А сквозь слезы и всхлипы я слышал… — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо… — всего одно слово, которое он шептал бесконечное число раз. Всего одно слово благодарности, словно он боялся, что я не услышу и не пойму его. Словно это было самым важным для него прямо сейчас.       Я тихо гладил его по голове и спине, позволяя вжиматься в себя и успокаивающе шепча на ухо теплые слова и всякие милости. — Все хорошо, Осаму. — твердил я, как мантру. — Все хорошо. Ты молодец. Давай. Ты молодец, милый. Все хорошо.       Он кивал, плакал, всхлипывал и снова плакал. Никогда не думал, что кого-то подарок может довести до таких слез. Но, наверное, учитывая, что я был одним из первых, кто вообще проявил к нему хоть какую-то доброту, это не слишком удивительно. И все-таки, столько слез…       Ну, я не боялся в них утонуть, ведь понимал, что в человеческом организме просто нет такого количества жидкости, но тем не менее… — Все хорошо. — настойчиво шепчу ему я на ухо, неспешно зацеловывая чужое лицо, чтобы успокоить и стереть слезы. Дазаю не идут слезы. Он должен улыбаться, смеяться, ехидничать, вредничать, но не плакать. Он не должен плакать. — Все хорошо, Осаму. Все хорошо. Ты молодец.       Помогаю себе пальцами стирать его слезы чувствуя себя мамой, которая успокаивает собственного ребенка. — Спасибо, спасибо, спасибо… — продолжает бормотать он, вжимаясь в меня всем телом. Он достаточно тощий и костистый, и поэтому на моем теле явно останется не один синяк после такого «знакомства», но я ни о чем не жалею. Если это помогает Осаму, то разве я могу сделать это как-то иначе? — Все хорошо, Осаму. — тихо говорю, продолжая его гладить. Он постепенно успокаивается в моих объятиях, пока я разговариваю с ним, будто с маленьким ребенком. Впрочем, он ведь и есть маленький ребенок, верно? Когда шатен полностью успокаивается и даже перестает всхлипывать, но продолжает лежать на мне (он тяжелый, даже если я не жалуюсь…), в комнату тихо проскальзывает Мори-сан, неся стакан чистой воды и какую-то таблетку. Видимо, от головной боли.       Хорошее решение, Мори-сан!       Он как всегда очень четко чувствует, что именно нужно нам. Я заставил Дазая сесть на кровати, выпить воду и принять таблетку. А потом, когда он успокоился, а Мори-сан ушел, тактично оставив нас наедине, все-таки смог подарить ему оставшуюся часть подарка. Во-первых, это был большой плюшевый краб. Во-вторых, защитный амулет в виде браслета и сапфировой бусиной с печатью на ней. Знали бы вы, сколько именно я времени потратил, чтобы уговорить Вишенку на подобное (на самом деле не очень долго — около десяти часов, но с другой стороны это как посмотреть)… — Прости. — наконец-то буркнул Осаму, пламенея щеками, когда я одел ему браслет на руку и закрепил. Он выглядел очень пристыженным, словно нашкодивший мальчишка, который попался на шалости. Смотрю на него, недоуменно вскидывая брови: — За что?       Он мнется, явно не зная, куда именно себя деть, а потом тихо бурчит: — За… — он мнется и отводит взгляд в сторону. Вздыхаю, почти закатывая глаза. Видимо, мне стоит привыкнуть, что шатен частенько еще та нерешительная пироженка, но за это я его обожаю еще больше. Ведь он такой милый.  — Тебе не стоит извиняться. — качаю головой, чуть улыбаясь. — Я рад, что тебе понравились мои подарки. — Очень-очень. — он улыбается мне, потираясь щекой о грудь. Глажу его по волосам, тихо хихикая: — Хочешь, спою тебе какую-нибудь песенку или расскажу сказку? — А можно все и сразу? — тихо спрашивает Дазай, заглядывая мне глаза. А они у него почище чем у Кота из «Шрэка». Ну, думаю, он еще немного потренируется, и начнет из меня веревки вить. Наверное, стоит проявить к нему немного больше строгости (хотя бы какую-то), но сегодня я не могу. Все-таки, у него ведь день рождения, так что… — Да, можно. — нежно улыбаюсь, когда он от радости почти сияет, поудобнее устраиваясь рядом со мной. Наши руки и ноги переплетены так, что нам придется долго распутываться, чтобы встать, но сейчас эти объятия — самое теплое, спокойное и безопасное место во всем мире. Нам так уютно вместе. Встряхиваю головой и спрашиваю. — Что сначала хочешь?       Он ненадолго замирает, задумчиво хмыкая, а потом радостно говорит: — Песню! — Какую? — чуть улыбаюсь, фыркая от смеха. Такой нетерпеливый, но очень-очень милый. Просто прелесть. — Ну… — он задумался, а потом решительно сказал. — Хочу песню «Я рисую на окне»!       Ну, признаю, что частенько пел ему песни из своей прошлой жизни. А какая разница, если я смог адаптировать слова под японский, а ему все равно очень нравится, как я ему и что пою. Наверное, я бы очень-очень много пел, будь его воля. — Я тоже! — говорит Кью, появляющийся у двери. Я поворачиваю голову к Дазаю и вижу, как он сердится и дуется из-за того, что мое внимание привлек Кьюсаку. К счастью, это не перерастает в скандал, и Осаму разрешает тому присутствовать рядом, когда я буду петь, даже если он не разрешает обнимать меня. Ну, он достаточно ревнив в этом плане, даже если это относится к Юмено, которому даже четырех нет. — Я рисую на окне Мир, почти такой, как наш. Я рисую на окне Акварели и гуашь. Краски яркие возьму И закрашу серый цвет. Нарисую ту страну, Где для слёз причины нет, Где улыбки каждый день…       Я пою ее с радостью, ведь эта песня, по сути, песня моего детства. Иногда мне сложно переставить японские слова и произношение на привычную сердцу мелодию, но я справляюсь. И, как мне кажется, вполне неплохо. По крайней мере, и Дазай, и Кью с одинаковым восторгом воспринимают эту мелодию. Да и Элис с Мори подслушивают под дверью не просто так.       Ну явно же им всем нравится, а иначе не встречали бы с таким энтузиазмом каждую песню. Когда я заканчиваю, Осаму и Юмено тут же мне хлопают, как и Элис. Огай же лишь улыбается и довольно кивает. Проходит всего минута, прежде чем шатен с нетерпением просит меня рассказать ему какую-нибудь сказку. Даю ему выбор. Он долго-долго думает, а потом заявляется, что хочет, чтобы ее выбрал я. В итоге я, посомневавшись, выбрал сказку про принцессу Несмеяну. Честно говоря, не уверен, что именно эту сказку стоит рассказывать мальчишкам, но Элис и Мори в восторге.       Так что… — Жил-был король, и была у него единственная дочь, его гордость и любовь. Нежная, добрая, красивая, и само совершенство, мог бы сказать король, если б не одна загвоздка: принцесса никогда не смеялась. Никто и ничто не могло ее развеселить…       Я рассказывал сказку не спеша и не торопясь. Наверное, и правда стоит поблагодарить Вишенку за то, что у меня теперь в голове — целая библиотека, даже если там частенько встречаются детские сказки. Ну и пусть. Главное, чтобы ребятам со мной было интересно.       Уже вечером, когда Дазай напросился спать со мной и лежал рядом, крепко обнимая меня и позевывая, он тихо попросил рассказать ему какую-нибудь другую сказку и спеть колыбельную. Мне не сложно, поэтому я с удовольствием приступаю к этому, пусть и стараюсь делать как можно более тихо, чтобы не мешать Мори укладывать Элис и Кью. Проходит всего десять минут с того времени, как мы легли вместе спать, и Осаму засыпает, все еще очень крепко обнимая меня.       Я уверен, что он ни разу не отпустит меня за всю ночь, и завтра мое тело будет ныть из-за того, что оно пролежало всю ночь в одной позе, но мне все равно. На самом деле я даже счастлив, когда Дазай находится рядом со мной. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, будто мне никто и никогда не сможет причинить вреда.       Я засыпаю не сразу, предварительно успев поговорить с Арахабаки и поблагодарить Вишенку. Арахабаки долго ворчал и возмущался, словно старик (кажется, ему не слишком нравится моя тихая и спокойная жизнь), а Вишенка просто пожелал мне удачи.       Сегодня был просто великолепный день, и я очень рад, что Дазаю понравился его день рождения и подарки, которые я ему подарил.       Но самое главное желание, которое я хочу загадать за Осаму, чтобы тот нашел себе хороших друзей. Да даже если тех же Одасаку и Анго! Пусть у него будут хорошие и верные друзья, а я уж смогу защитить их. Да и Мори точно хороший и адекватный человек, так что он не стал бы посылать Оду на самоубийственную миссию. Конечно, есть еще вариант, что власть может извратить до неузнаваемости (дружненько вспоминаем неназываемого), но тем не менее. Не думаю, что Огай из таких, так что…       Я правда очень хочу, чтобы у шатена были верные и преданные друзья.

***

      Не знаю каким неведомым образом, но Мори согласился с моим планом и все-таки устроил меня и Дазая в школу. По идее, из-за разницы в возрасте мы должны были оказаться в разных классах, но Осаму закатил такую истерику, когда узнал, что мы там разлучимся…       В общем, Огай надавил по своим связям, а так как я очень хорошо сдал экзамен, он смог пристроить нас в один класс. Также в школах Японии есть фишка, что в начале каждого триместра ребята из одной параллели перемешиваются и случайным образом попадают в разные классы. Вроде бы это для того, чтобы они хорошо учились и их ничто не отвлекало.       Он мог гордиться нашими отличными успехами в учебе.       Не знаю, настолько ли я удачлив или это снова влияние связей Мори, но за два года, которые мы провели в школе, мы ни разу не попадали в разные классы и ни разу не оказывались дальше двух парт друг от друга. При каждом таком распределении Дазай чуть ли не сиял, а я лишь расстроено вздыхал, потому что тот был так привязан ко мне, что ни с кем другим толком не общался. Он ходил за мной хвостиком, куда бы я не пошел, ел мой обед (у него был свой, но он принципиально таскал тот, который ел я), устраивал драки (в основном, когда меня обижали) и буквально отпугивал всех, кто хотел подружиться с ним, своей мрачной аурой и зверским выражением лица.       Так что мне еще в первый месяц пришлось смириться, потому что я не мог постоянно читать ему лекции о необходимости дружбы — если ребенок не готов, то можно ему сколько угодно втолковывать, результата не будет. Однако, меня все еще не оставляла надежда, что он сможет с кем-то подружится, ведь с ним из-за его внешности и хороших оценок действительно хотели подружиться очень и очень многие.       А уж как по нему сохли девчонки… Так мило наблюдать за тем, как ему постоянно пытаются признаться, ведь в свои тринадцать он действительно еще тот красавчик. Подрастет еще немного, и будет разбивать множество женских сердец. Чувствую себя таким гордым, будто это я приложил к его взрослению и к личности свое непосредственное участие. Впрочем, в какой-то степени так и есть.       Надо отметить, что Дазай приобрел репутацию драчуна и хулигана, но лишь потому, что защищал меня от нападок хулиганья и других людей, которым не нравилась моя внешность. Впрочем, их и мой возраст возмущал, потому что я был на два с чем-то года младше них, а в Японии, как вы понимаете, тех, кто выделяется, очень не любят. А я был этаким комбо, так что…       Я не дрался, хотя и мог дать отповедь словами. Физические вещи меня даже не беспокоили, потому что я легко мог сделать себе щит из гравитации, за который хрен кто пробьется. Так что мое существование в школе было очень даже приятным, хотя меня и печалило то, что Осаму постоянно дрался, все равно защищая меня. Это мило, конечно, но мне не нравится, что он получает из-за меня синяки и ссадины.       Кстати, надо сказать, что к моему большому счастью и гордости (хотя тут точно нечем гордиться), суицидником Дазай так и не стал. Нет, однажды он попытался вскрыть себе вены, когда мы поссорились из-за того, что он слишком агрессивно отреагировал на тех, кто попытался подружиться с ним в школе, но тогда в ванне с перерезанными венами его застал я, а не Мори-сан. В итоге у меня случился инфаркт от шока (а вы представьте: ребенок, которого вы воспитывали… и такое!), и я попал в больницу на месяц.       Больше таких попыток Осаму не делал. Хотя бинты таскать и не перестал. Но ему это даже шло, так что я не возражал. — Осаму, да подожди ты! — возмущенно кричу, стараясь успеть собрать вещи до того, как он уйдет. Да, мы снова в ссоре. И да, ее снова начал шатен, которому ну очень не нравится, что я помогаю младшекласснице и защищаю ее от хулиганов. Мы даже имен друг друга не знаем, лишь киваем при встрече, а у него такая реакция, будто я ему изменяю. Мотаю головой, пытаясь понять, откуда там такие глупости. — Ну Осаму!       Он фыркнул и вылетел прочь, поэтому мне пришлось поторопиться. Когда я вылетел из школы, на улице темнело. Дазая, как я и думал, уже давно след простыл. Видимо, он действительно на меня очень сильно обижен. Надо будет помириться, когда встретимся.       Правда, куда больше в данный момент меня беспокоит то, что у меня в Японии и Йокогаме небольшой топографический кретинизм из-за особенностей моего воспитания. Я нормально могу ходить, не плутая, только в ближайший магазин около квартиры Мори. Да и то в большей степени потому, что рядом со мной всегда ходит Кью. Кажется, тот ориентируется в этих улочках куда лучше, чем я сам.       В школу и из школы меня обычно водит Дазай, держа за руку, чтобы я не потерялся в толпе. Он знал о моих сложностях с ориентацией в пространстве. А сейчас, видимо, был так зол, что забыл про это. В итоге я попытался до него дозвониться, но он не брал трубку. Сидеть в школе не имело смысла, так как она скоро закроется — в Японии школьники учатся до упора — так что я повертел головой по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то знакомый ориентир. Так и не смог, так что пришлось пойти наугад. До дома пешком около двадцати минут, но для меня одного этот путь пройти нереально сложно. Ну не умею я ориентироваться в местных зданиях и указателях!       Не умею!       Через сорок минут я понял, что окончательно заблудился. Вздохнул и сел на скамейку, пытаясь понять, куда меня на этот раз завели ноги. Что-то не понималось. Снова позвонил Осаму, но он и тут отказался брать трубку. Вздыхаю, зябко ежась от холодного ветра. Только начало осени, но ветер очень холодный, а я, как назло, забыл в школе свою кофту. Думаю, если я попытаюсь вернуться, заблужусь еще больше.       Еще несколько звонков Дазаю ничего не дали. Да и на домашний никто не отвечал. Вот точно серьезно обиделся.       Бросаю взгляд на часы, которые показывают, что время подбирается к девяти часам вечера. Вздыхаю и звоню Мори, даже если мне не хочется беспокоить его, однако, его телефон тоже не отвечает. Я делаю еще несколько звонков, но никто не отвечает, и я чувствую липкие щупальца паники, которые подбираются к горлу.       Наконец, кажется, на тридцать какой-то звонок мой телефон вырубается, заявляя, что зарядки нет.       Совсем нет.       Мрачно вздыхаю и подпираю подбородок кулаком, сидя на лавочке и раздраженно рыча. Понимаю, что, кажется, сегодня мне придется ночевать на улице, потому что в отели не допустят несовершеннолетнего постояльца, даже если я заплачу. А я ведь выгляжу максимум на десять, пусть мне и одиннадцать. Ёжусь от холода и всхлипываю. Впрочем, слезами горю не поможешь, а значит отставим их в сторону.       Я на улице один, не ориентируюсь в городе от слова совсем, без телефона и наступает ночь.       Мда…       Ну, хоть деньги есть, хотя мне сейчас от них ни жарко, ни холодно. Может, в круглосуточное кафе пойти? Но, во-первых, там тоже заинтересуются, что делает ребенок там ночью, а, во-вторых, я все равно дойти туда не смогу…       ПОТОМУ. ЧТО. Я. НЕ. ЗНАЮ. ГДЕ. ОКАЗАЛСЯ.       СОВСЕМ!!!       А такая полезная функция, как навигатор, в телефонах появится еще не скоро.       В итоге я не выдержал и все-таки расплакался (много ли детскому телу до слез нужно…), потому что одна мысль, что я навсегда потеряюсь и больше с ними никогда не встречусь… Лучше бы в школе остался, честное слово. — Эй, ты в порядке? — ко мне обратился кто-то, пока я ревел и шмыгал носом. Всхлипываю и поднимаю голову, рассматривая высокого мужчину примерно возраста Огая с седыми волосами до плеч и традиционном зеленом кимоно. Кого-то он мне очень напоминает, но хоть убей не помню, кого именно. Хмурюсь и пытаюсь вспомнить, но ничего — в памяти будто корова языком слизала. — Ну так что, ты в порядке?       Я хлопаю ресницами и мотаю головой, а потом говорю: — Я потерялся…       Ну, наверное, можно было обойтись без слез, чтобы сказать это. Но я сейчас стрессую и ничего не могу с этим поделать!       Я хочу домой!