Услышать каждый звук

Это очевидно, так очевидно то, что происходит. Сердце Субина стоит комом в горле целый день, он бросает взгляды на Тэхена, хотя знает, что так делает это еще более заметным. Тэ не менее скрытный. Лицо покраснело, вспотело, он заикался и резко отводил взгляд всякий раз, когда он ловил взгляд Субина, плюс учащенное дыхание. Он морщится, когда садится в машину, делает глубокий вдох, прежде чем снова встает. «Он выглядит так хорошо», — думает Субин. Ёнджун знает — или, если он не знает, то точно что-то подозревает. Субин был бы глуп, думая, что он мог скрыть что-нибудь от самого старшего хёна. Джун дразнит Тэхена, хватает его за руку, чтобы заставить его идти немного быстрее по коридору. Он сидел позади в машине, когда услышал тихое хныканье, когда они миновали выбоину. Несколько выразительных взглядов между ними, затем Ёнджун ухмыляется на Субина в зеркале заднего вида. Старший знает. Теперь они в комнате ожидания, целый день ходят туда-сюда перед тем, как их вызывают на сцену. Тэхен не хотел садиться, проигнорировав смешок Джуна. Он не мог простоять без дела в течение четырех часов, но ему не хватает сил, чтобы сопротивляться, когда Чхве схватил его за руку и заставил его упасть на стул. Раздался резкий скулящий вздох, когда его задница приземляется на подушку, что заставляет пальцы Субина дернуться, сжимая ткань его штанов, взгляд, прикован к потолку, как будто он может остановить кровь, устремляющуюся в район паха. Это так очевидно. Ёнджун заглушает вздох своим смехом, хлопая Тэ по спине, словно было нормальным из-за чего-то скулить. Но ущерб нанесен. То, что раньше было терпимо, для них обоих как-то достигло своего пика, и вот-вот выплеснется, и Субин не знает, как долго он продержится. Тэхену не лучше. Он тяжело дышит, пот выступает на его висках, глаза бегают по комнате — он хочет посмотреть на Субина, он должен увидеть, как влияет на своего хёна, но это было бы слишком. Искра, которая зарождает пожар. Субин знает — это то, о чём думает Тэхен. Он думает о том же. За исключением того, что Субин не перестает смотреть. Это невозможно, даже когда младший просто сидит там, задыхаясь, дрожа и притворяясь, что никто ничего не заметил. Он сосредоточен на Тэхене, как он мог не быть сосредоточен, наблюдая то, какие выражения мелькают на чужом лице, когда каждое маленькое движение двигает пробку внутри него, вдавливает его глубже, ударяет в одну точку. Это плохо. Люди начинают обращать внимание. Кай решительно закопался в своем телефоне, кончики ушей покраснели. Бомгю держит дистанцию, приглядывается к ним обоим, шепчет что-то Ёнджуну. Их менеджер нарушает молчание, спрашивая Тэхена, в порядке ли он, кладет руку на его плечо. Тэхён говорит, что он в порядке, просто нервничает по поводу выступления. Никто ему не верит, но никто не давит. Только через десять минут у Тэхёна на коленях лежит подушка, предназначенная для маскировки, но все, что он делает, привлекает внимание. Через две минуты он безнадежно суется её между бедер — он, вероятно, думает, что он достаточно хитер, чтобы никто не заметил, но это не так. Это так очевидно, и Субин больше не может этого выносить. Он предвидит, но игнорирует писк Тэхёна, когда он дергает младшего, поднимая того на ноги, подушка падает изящно на пол, и Субин не удостаивает взглядом мемберов, персонал, их менеджера, когда он вытаскивает Тэ из комнаты и через прихожую — в туалет, в ближайшую кабинку, и накрывает чужие губы своими, прежде чем запереть дверь. «Ты был так хорош, так хорош, Тэхен-и. Я не могу поверить, что ты это сделал, — Субин задыхается. «Я не могу поверить, что ты позволил мне сделать это с тобой». Тэхен стонет, обвивает руками шею Бина, а руки лидера опускаются ниже, хватаются за его бедра. «Я позволю тебе сделать что угодно», — отвечает Тэхён, затаив дыхание, как надеется Субин. Руки Субина скользят к заднице Тэхёна. Он может чувствовать плаг сквозь одежду Тэхёна, вероятно, может увидеть его, если он захочет отпустить младшего на какое-то время, чтобы посмотреть. Но вместо этого он притягивает Тэ к себе, сильно прикусив нижнюю губу. «Ты вышел туда, ты позволил всем увидеть себя таким», — говорит он, заглушая нуждающееся скуление Тэхёна. «Ты хоть представляешь, как ты выглядишь сейчас? Ты выглядишь разбитым, Тэхен-и, выглядишь так отчаянно, так красиво. Ёнджун-хён, стилисты, менеджер-ним, они все слышали твои красивые вздохи, видели твое красивое лицо, когда мышцы сжимались вокруг пробки. О чем ты думал? Ты представлял, что это был я? Там, где все могли видеть?». Тут Субин давит на пробку, подталкивая ее дальше. «Они все знали, что происходит, знали, что у тебя внутри». Бедра Тэхёна упираются в его, беспомощно и жалобно. «Представь, что ты на сцене, какого это», — продолжает Субин, с бьющимся сумасшедше сердцем; он подталкивает Тэхена назад, чтобы он прислонился к стене. Он ставит бедро между ног Тэхёна, дает младшему во что-то врезаться, и целует его, спускается вниз по его шее, слова создавали вибрацию на коже, когда он говорил. «Все смотрят на тебя, все наши фанаты видят тебя таким. Они будут знать. Они будут знать, какая ты маленькая шлюшка, как ты отчаянно нуждаешься в том, чтобы тебя заполнили, как ты просишь кого-то вставить в свою дырку, ведь это так тебе нужно. И они будут знать, кто сделал это с тобой, тоже. Если бы они только знали, что ты так отчаянно нуждаешься в моем члене, что будешь растянутым и готовым, чтобы я мог легко проскользнуть тогда, когда захочу. Представь себе фотографии, которые они будут делать, выставлять по всему Интернету — ты, находясь на сцене, нуждающийся и растянутый, просишь, чтобы тебя заполнили. Все будут знать, как сильно ты этого хочешь». Тэхён едва может произнести слово, едва может вдохнуть. «Да», он задыхается, откинув голову назад, сильно прижимаясь к бедру Субина, -Да. Субин сводобной рукой расстегивает штаны Тэхёна, одной рукой быстро водит по члену вверх-вниз, другой двигая плаг внутри, горячую для его пальцев. Становится немного жарко. — Но ты не можешь так себя вести, — говорит он, схватившись за основание плага, — Ты едва можешь ходить. — Я бы, — говорит Тэхен, глаза с дымкой, но честные, слишком искренние, — Я бы сделал это для тебя. Сердце Субина замирает, стучит так сильно, что он уверен, Тэхён, должно быть, слышит это. «Я знаю, ты бы сделал, детка», — говорит он, нюхая кожу под ухом Тэхёна, что заставляет его вздрогнуть. «Но тебе не нужно, не сегодня. Позволь мне помочь». Тэхен готов к нему, Субин знает. Полностью подготовлен и так жаждет этого. Он думает о восхитительной жаре вокруг своего члена, что он мог бы легко получить это, но он должен быть практичным. Они оба слишком возбуждены; Субин знает, что это не будет длиться долго. Поэтому он вместо этого крутит плаг внутри Тэ, несколько раз осторожно вытаскивает ее, обхватывает рукой член младшего, и Кан задыхается от горячих поцелуев на шее, скулит высоко и мягко, когда кончает несколько секунд спустя, оставляя мокрое пятно на трусах. Если бы кто-то не знал, то определенно узнал бы сейчас. Он чуть не падает в руки Бина, ведь ноги ослабли. Су поддерживает младшего, когда он опускается на колени, наклоняется вперед к члену хёна и через ткань облизывает такого твердого, такого жесткого Субина, думая о возвращении и столкновении с остальной частью его группы, с их менеджером, когда они оба будут выглядеть настолько потрепанными и, вероятно, пахнущими спермой, и он не даст Тэхёну вовремя среагировать, прежде чем он расстегивает свои штаны, обхватывает свой собственный член и несколько быстрых движений и он изливается на лицо Тэ, по его щекам сперма стекает в его открытый рот. Когда Субин перевел дыхание, он схватил Тэхёна под руки и поднял его на ноги. Кан усмехается, легко падая на Субина, заключая его в крепких объятиях. Субин чувствует, как мокрое пятно прижимается к его бедру, и он уверен, что Тэхён только что испачкал спермой субинов воротник, но, всё равно, обнимает в ответ. Он посылает короткую благодарственную молитву за то, что они не в сценической одежде. «Спасибо, хён», — выдыхает Тэхён в ухо. Субин фыркает, отступая, чтобы посмотреть макне в глаза. «Нет, тебе спасибо, Хенни. Ты удивительный.» Тэ подмигивает, затем гримасничает, когда он полностью отстраняется, вздрагивает. -Ты был прав. Я едва могу ходить. Они почти не слышат аплодисментов, так что Субин как можно осторожнее вытаскивает плаг из него, затем оборачивает в туалетную бумагу и сует в карман, уже придумывая, как он собирается спрятать это в своей сумке без посторонней помощи и не привлекая внимание. Внезапно его сердце снова начинает колотиться. Он не уверен, что это возможно. Тэхен должно быть знает, о чем он думает, о его нарастающем коме в горле, потому что он прижимает губы к губам Субина, поглаживает по голове рукой, пропуская пальцы через его волосы. Он всегда умел читать старшего. «Не беспокойся об этом», — говорит он, беря дрожащую руку Субина и выводя его из кабинки. Он показывает на лица их обоих в зеркале, затем смачивает бумажное полотенце и начинает тщательно чистить обоих. Субин чувствует себя странно, почему-то он думает, что он должен заботиться о них, что это он должен вытирать сперму с щек Тэхёна. Ему не нужно было убирать беспорядок, который сделал Субин, и Тэхен вытирает полотенцем воротник Субина, и он не жалуется, он явно справляется с заданием, но Субину становится труднее дышать, он не может пошевелиться и остановить младшего, не может взять под контроль то, что он считает, должен был взять. «Эй, посмотри на меня», — говорит Тэхён, и Субин поднимает взгляд, видит уверенность, честность, безмятежность не только в его недавнем оргазме. Тэ улыбается, мягко и искренне, заканчивает чистку рубашки Су. «Все будет хорошо. Доверьтесь мне». И в этот момент все так просто. Тэхён хватает Бина за руку, поворачивает их лицом к зеркалу над раковиной, они стоят бок о бок. Они выглядят немного взъерошенными, все еще покрасневшими, розовощекими, но они будто светятся. Они выглядят счастливыми. Тэхен выглядит счастливым, и Субин думает, что это все, что важно сейчас. «В любом случае, бесполезно было пытаться это скрыть», — пожимает плечами Тэхён, улыбнувшись старшему. «В любом случае это было очевидно».