Цена ошибки

      Ричард не спит всю ночь, прокручивая в голове предыдущий день.       Посетив с утра ослабевшего отца, он с трудом выдавливает подобие искренней улыбки, убеждая его, что всё в порядке. А потом закрывается в кабинете, разбирая бумаги и вникая в дела, которыми, возможно, придётся заниматься кому-то другому. Схватив очередной отчёт, он не сразу понимает, что это итоги работы Адама и инструкции для того, кто займёт его место. Прописано всё настолько дотошно, что не возникает ни единого вопроса, и Ричард, понимая, что он сделал это специально, чтобы не выходить на связь, раздражённо отодвигает папку с бумагами.       Когда ему сообщают, что друг собирается в аэропорт, он еле сдерживает себя, чтобы не выглянуть в окно, и не убедиться, что он уезжает один. И игнорируя собственное разочарование от того, что Адам всё-таки выполнил приказ не попадаться ему на глаза, Ричард мучительно пытается настроиться на то, чтобы пойти в беседку и покончить с неопределённостью. Что бы Джессика ему не ответила, он не может думать о своих дальнейших действиях, пока она не скажет, чего хочет. Если она вообще ещё во дворце.       Именно эта мысль заставляет его оттягивать момент, когда он идёт в спальню, чтобы накинуть пиджак, в котором совершенно нет нужды, а затем по тропинкам королевского сада, вдыхая вечернюю прохладу с примесью сладкого цветочного аромата.       Подняв голову, он останавливается перед беседкой. Напряжение достигает предела, сердце отбивает неровный ритм. Ричард мрачно смотрит на вход, и с мыслью, что глупо оттягивать неизбежное, резким порывистым движением заходит внутрь, тут же сталкиваясь с Джессикой, которая теряет равновесие и едва не падает. Он успевает подхватить ее за плечи и притянуть к себе. — Джесс, ты не ушиблась?       Все остальные мысли мгновенно покидают голову, оставляя только тревогу, он внимательно осматривает её лицо, надеясь, что она не ударилась.       Джессика замирает, наслаждаясь моментом, тем, что он рядом, такой родной и близкий, словно между ними ничего не изменилось. — Всё в порядке, — тихо говорит она, встречаясь глазами с его внимательным взглядом. — Чего не скажешь о твоей рубашке.       Только сейчас Ричард чувствует, как прилипла к телу промокшая ткань, и замечает почти пустой бокал шампанского в её руке. Воспоминание их первой встречи внезапным теплом разливается по венам, и улыбка едва касается его губ. — Пустяки. К тому же, однажды я тоже испортил твою рубашку. — А я конфисковала твой пиджак, — улыбается она в ответ, удивлённая, что он вспомнил.       Мгновение он смотрит на неё с такой нежностью, что она впервые за сегодняшний день верит — всё ещё может наладиться. — Я боялась, что ты не придёшь.       Улыбка исчезает с его лица, и он возвращается из того беззаботного дня в сегодняшний. Отпускает её, и проходит вглубь беседки к столику, на котором стоит початая бутылка шампанского и ещё один бокал, видимо, предназначенный ему. Он не разрешает себе радоваться, но сердце, игнорируя разум, наполняет тело ликованием. — Я не мог не прийти. Но прежде, чем ты ответишь, позволь сказать. У меня тоже было время подумать. Страх возвращается также внезапно, как и исчез. И, поставив бокал на стол, Джессика делает глубокий вдох и кивает, молчаливо соглашаясь его выслушать. — Я знаю, что уделял тебе слишком мало времени. Не исключаю, что именно я подтолкнул тебя к нему. — Ричард… — она делает шаг к нему, желая возразить. Меньше всего ей хочется, чтобы он винил себя в её ошибках. Но он отступает. — Я не закончил, Джесс.       Слова застывают на языке, она переплетает пальцы рук, пытаясь унять собственное волнение. — Прости. Продолжай. — Если я стану королём, — он делает паузу, и слово «если» буквально впечатывается в её сознание, заставляя поверить, что он уже отказался от неё, — то времени у меня будет ещё меньше. А что-то изменить станет ещё сложнее.       Мощной волной в груди поднимается боль, подкатывает к горлу. Она старается не смотреть на него, а он впитывает каждую её чёрточку, продолжая выдавливать из себя слова, которые помогут ей принять правильное решение. — Я понимаю, что всё произошло слишком быстро. Что моё предложение кардинально поменяет твою жизнь. И это нормально… — его голос почти срывается, но он с трудом берёт себя в руки, — это нормально, передумать сейчас. Потом может быть слишком поздно. — Зачем ты всё это говоришь? — она не поднимает головы, невидящим взглядом глядя себе под ноги, — Ты больше не хочешь, чтобы я стала твоей женой?       Джессика кажется такой потерянной и беззащитной, что у него перехватывает дыхание от желания схватить её в охапку, и больше никогда не отпускать. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу этого, — тихо срывается с его губ, и она поднимает полные слёз глаза, — Но я не хочу стать причиной, по которой ты будешь несчастна. — Я понимаю. Я тоже не хочу…       Воздух выходит из лёгких, и вдохнуть получается с трудом. Несмотря на то, что он с самого утра готовился к тому, что она с ним согласится, легче от этого не становится. Но вместо того, чтобы уйти, Джессика подходит ближе: — Вчера я стала такой причиной для тебя. И это ужасно, причинять боль тому, кого любишь. Я люблю тебя, Ричард. И я не могу смириться с мыслью, что снова потеряю тебя. Пожалуйста… — она касается его рубашки, цепляясь за неё пальцами, — Пожалуйста, дай мне шанс…       Каждое ее слово обжигает нутро, и больше не в силах бороться с самим собой, Ричард обхватывает ладонями ее лицо и жарким поцелуем впивается в губы. Её дыхание сбивается, она обвивает его шею руками, прижимаясь к нему сильнее, словно стремясь уничтожить ту отчуждённость, которая возникла между ними.       Время будто замирает. Отчаянный поцелуй словно ластиком стирает всё вокруг, оставляя лишь их рваное дыхание и оглушающе громкий стук двух сердец, отбивающих единый ритм. В груди разгорается пламя, сжигая руины обиды и непонимания.       Ричард делает над собой усилие и неохотно отстраняется, проводит тыльной стороной ладони по её щеке и отступает от неё на шаг, с нежностью замечая, как она неосознанно подаётся за ним. — Я должен спросить. В последний раз. Больше у тебя не будет шанса передумать, — он опускается на колено, не отрывая взгляда от её горящих глаз, и с придыханием произносит: — Джессика, ты будешь моей женой?       Она смотрит на него долгим взглядом, и он может поклясться, что видит в её глазах отблески адского пламени, когда она отправляет его в преисподнюю своим ответом: — Нет.       Он замирает, не веря своим ушам, чувствуя как сердце сжимается, а затем распадается на миллиарды осколков.       Джессика дьявольски улыбается и продолжает: — Ваше Высочество, вы опоздали, я уже помолвлена, и не изменю своего решения.       Она протягивает ему руку, демонстрируя подаренное им кольцо на безымянном пальце, и, смеясь, отступает от него на пару шагов, справедливо опасаясь расплаты за свою шутку.       У Ричарда возникает противоречивое желание задушить её в объятиях от счастья и просто задушить, — за эти несколько мгновений он успел рухнуть в ад и вновь воспарить к облакам.       Всё, на что его хватает, это хриплый шёпот: — Беги, Джессика, беги.       Но когда она его слушала.       Он резко поднимается и, сгребая её в охапку, прижимает спиной к ограждению беседки. — Скажи мне это чёртово «да», или я за себя не ручаюсь, — его голос разбегается миллиардами мурашек по её спине и, достигнув самых глубин сознания, поднимается горячей волной нежности к этому мужчине. Джессика видит своё отражение в голубых зеркалах его глаз и понимает, что она сделает всё, чтобы они всегда сияли как сейчас. Она подаётся к нему навстречу и, чувствуя его горячее дыхание на своих губах, шепчет: — Я уже говорила, и готова повторить хоть тысячу раз. Да, я буду твоей женой.       Но он не нуждается в тысяче. Он вообще больше ни в чём не нуждается. С этой секунды у него есть всё, и даже больше.       Её пальцы скользят по его скулам, очерчивают линию губ, спускаются к вороту рубашки и замирают на груди, накрывая сердце, отчаянно колотящееся о рёбра. — Что ты со мной делаешь? — он заключает её в кольцо объятий и утыкается носом ей в шею.       Она слегка отстраняется и вновь тянется к его губам, но первый залп салюта с площади заставляет вздрогнуть и, вывернувшись из его объятий, устремить взгляд на чернильное небо, усыпанное яркими искрами.       Ричард разочарованно выдыхает, почти ненавидя ни в чём не повинный салют, но, взглянув на застывшую в восторге девушку, только улыбается и тоже замирает, не решаясь нарушить волшебство момента.       Его пиджак ложится на плечи приятной тяжестью, вызывая чувство дежавю. Джессика запрокидывает голову и, благодарно улыбнувшись, шепчет: — Я так боюсь сейчас проснуться в Нью-Йорке и осознать, что это был сон, и всё, что у меня от тебя осталось — это пиджак и воспоминания.       Ричард обнимает её со спины, переплетая их пальцы, и уверенно отвечает: — И не надейся, теперь ты обречена.       Она улыбается, узнав свои слова, и возвращает ему его фразу: — О, Боги, как я страдаю.       И закрывает глаза, больше не боясь проснуться.

***

      Сообщение от Ричарда застаёт Адама врасплох. Он открывает его с долей скептицизма и тревоги, — разве что-то хорошее могло заставить друга написать ему после их разговора? Но скользнув глазами по строчкам, Адам хмыкает: варвар в их тандеме сегодня явно не он. «Твоя комната за тобой, Хьюз. Возвращайся, когда пожелаешь. Но если подобное повторится, я лично казню тебя на главной площади Хезура, так и знай». «И будешь прав», — печатает он в ответ, чувствуя, как один тяжеленный булыжник скатывается с души.       Их дружба жива. И сегодня этого более чем достаточно, чтобы снова дышать полной грудью.