Цена ошибки

      Джессика застывает перед дверью кабинета, не решаясь войти. В памяти всплывает взгляд Ричарда, который он бросил на неё, уходя. Этот взгляд красноречивее всех слов сказал, какую боль она ему причинила и как низко упала в его глазах. Сделав глубокий вдох, девушка толкает дверь, отчаянно надеясь, что та заперта, что момент её расплаты наступит не так быстро, но она поддаётся, пропуская её внутрь. Ричард стоит у окна, бездумно наблюдая, как крупные капли скатываются по стеклу. Он одет в непривычно повседневную одежду: серый джемпер с закатанными рукавами и джинсы. Ричард. Её Ричард. И почему-то сейчас, когда она видит его таким, не защищённым ни маской, ни формой, которую предполагает его титул, она в полной мере ощущает силу своего предательства. Будто сама разучилась видеть в нём не принца, а мужчину, который украл её сердце всего за один вечер. Буквально врос в него, — иначе как объяснить, что она столько времени возвращалась к нему мыслями, доставая его пиджак и вдыхая запах, ставший родным. И бросилась в объятья при первой встрече, словно сама того не осознавая, — все время ждала его. И дождалась. Чтобы так поступить. — Ричард… — звук собственного имени, срывающийся с губ, ещё недавно целовавших его лучшего друга, причиняет почти физическую боль. Мужчина дёргается, но не оборачивается, с силой впиваясь ногтями в ладонь. Она кожей чувствует исходящее от него напряжение, и мечтает только о том, чтобы прямо здесь и сейчас разверзлась огненная бездна и поглотила её с головой, потому что становится невыносимо находиться так мучительно близко к человеку, отдавшему ей своё сердце, которое она одним неверным движением разбила. — Ричард, скажи что-нибудь, — умоляюще шепчет Джессика, с сожалением понимая, что бездна не спешит к ней на помощь, — Если хочешь, кричи, только не молчи, прошу тебя. — Зачем? — его отстранённый, почти безразличный голос острыми льдышками впивается в сердце, — Зачем ты это сделала, Джесс? Что она может ему ответить? Что это не то, что он подумал? Что она не хотела? Что этот поцелуй ничего не значит? Всё это прозвучит до невозможности глупо и неправдоподобно. — Я не знаю, как это вышло, правда, не знаю. Я… Он резко оборачивается, жестом останавливая оправдания, готовые сорваться с её губ, и тихо повторяет: — Зачем ты сказала мне «да»? Зачем согласилась, если любишь другого мужчину? Она замирает, сражённая его предположением. Заглядывает ему в глаза, ранясь об острые осколки льда в его тяжёлом взгляде, но твёрдо произносит: — Потому что я не люблю другого мужчину. Он стискивает зубы, вспомнив сцену в комнате Адама, и сдержанно кивает: — Да, Джессика, нелюбимых мужчин именно так и целуют. Неужели… — он запинается и отводит взгляд, чтобы скрыть эмоции, разрывающие сердце, — Неужели всё это время… ты думала о нём? В его голосе столько горечи и неприкрытого отчаяния, что она чувствует, что готова разрыдаться от ненависти к себе и жалости к нему. Мысль, что она может его потерять, только сейчас приходит ей в голову. И от этого становится невыносимо больно. Намного больнее, чем когда она сама поймала на измене жениха. Она готова падать перед ним на колени и молить о прощении, лишь бы его не потерять, лишь бы сохранить то хрупкое счастье, которое он подарил ей своим появлением в её жизни. Именно сейчас все становится на свои места. Именно сейчас она понимает, что, какие бы чувства не испытывала к Адаму, ее сердце принадлежит Ричарду, и она всей душой ненавидит себя за то, что это осознание приходит так мучительно поздно, когда она сама всё разрушила, поддавшись секундному импульсу. — Мне не нужен никто, кроме тебя, — она делает шаг в его сторону, касается кончиками пальцев его щеки. Но он отстраняется, не в состоянии ощущать тепло её пальцев на своей коже. Джессика опускает голову, стараясь скрыть выступившие слёзы, понимая, что это конец, и обратно дороги не будет. Ричард усилием воли сдерживает порыв заключить её в утешающие объятия и произносит: — Я не готов тебя ни с кем делить. Либо ты моя, только моя, либо ты ещё можешь сказать мне «нет». Она вскидывает на него испуганный взгляд, не в силах поверить его словам. От осознания, что, он готов отказаться от неё и потерять всё — от лучшего друга до короны, которую обеспечить может только скорая свадьба, — её сердце сжимается. — Я буду ждать окончательный ответ завтра вечером. В беседке, в девять. Джессика пытается возразить, она прекрасно знает, чего хочет, но он слегка касается пальцами её подбородка и продолжает: — Я не нуждаюсь в спасении, Джесс. Не нуждаюсь в жертвах. Я смогу прожить без короны, — он подходит ближе, и лёд в его взгляде уступает место горечи, — Но быть с женщиной, которая обманывает меня, не верит в меня, — не смогу. Особенно, если люблю ее. Не удержавшись, он ласково проводит ладонью по её щеке и идёт прочь из кабинета, но, поворачивая тяжёлую, металлическую ручку, замирает на месте. И спустя несколько долгих секунд, даже не оборачиваясь, безучастно бросает: — Самолёт Адама тоже в девять. Время у тебя есть. Джессика внутренне вздрагивает от этих слов. И когда дверь за ним закрывается, оседает на пол, больше не сдерживая слёз.