Единороги, радуга и Лепрекон

      В присмотренном баре оказалось слишком много народу, и они свернули в ближайший ресторанчик: небольшой, уютный и похожий на семейную кафешку. Здесь практически не было посетителей, а официанты — единственные, кто не проигнорировали зелёный дресс-код.       Гарри в ожидании заказа увлечённо пролистывал фотографии, задерживаясь на самых удачных и живых. Одна оказалась настоящим кадром из фильма: на переднем плане Том, соблазнительно улыбаясь, чуть закусив губу, сверкая дьявольскими, пленяющими глазами, шёл вперёд, а сзади Роберт, сделавший шаг, из-за чего чуть смазались контуры тела, создавая движение, протянул руку, стремясь ухватить ускользающего парня. Его невероятно живое лицо притягивало взгляд: глаза, в которых читалась любовь, нежность и страх потерять, эти заломленные в немой просьбе брови и чуть распахнутые губы, с которых было готово сорваться имя возлюбленного. Гарри понял, что завис, когда потянулся пальцем к экрану, так и хотелось утешить этого Роберта, сказать, что это всё — лишь игра Тома на нервах, и на самом деле он его безумно любит и жить без него не может.       Подняв взгляд на парочку в настоящем времени, Гарри удивлённо захлопал глазами: Роберт сидел в телефоне, что-то быстро пролистывая и время от времени печатая, а вот Том, забившись в угол дивана, гонял по пустому бокалу из-под глинтвейна корку апельсина. Организм после эмоциональных горок переваривал настоящий микс из впрыснутых в кровь гормонов. Том, видимо, тоже переосмысливал произошедшее, зажавшись и перестав без умолку болтать а-ля Питер Паркер в мастерской Старка. Отложив телефон, Роберт довольно выдохнул:       — Поздравляю. Мы не засветились ни на одном ресурсе. Но, для полного эффекта отсутствия, предлагаю загрузить что-нибудь архивное, — заметив взгляд Гарри, Роберт посмотрел на Тома, улыбка тут же пропала, уступая место лёгкой обеспокоенности.       — Том, всё в порядке? — из рук выпала ложка, которой он пихал апельсин последние три минуты. Попытка натянуть маску беззаботности и улыбнуться ему удалась, но отдавала неубедительностью.       — Да. Всё отлично. Просто задумался. — Роберт на это лишь покачал головой, раскрывая объятия и притягивая к себе.       — Иди сюда, горе мелкое.       Том тут же перебрался поближе к Роберту, нежась в чужом тепле, но оставаясь таким же задумчивым. Гарри, услышав слова Дауни, достал телефон, выискивая относительно недавние фотки с Томом. Остановив выбор на фото недельной давности, когда они во время прогулки с Тесс решили зайти в паб на пару пинт Гиннесса. В серых толстовках, под цвет шёрстки, Тесса с зелёным ошейником — вполне подходит.       — Том, ты не против этой фотки? — Том лишь махнул рукой, что в его понимании означало «делай что хочешь». — Решил, что так будет менее подозрительно, а кто надо — увидят.       На пояснения Гарри Роберт одобрительно кивнул, посматривая на отстранившегося и молчаливого Тома. Он уже собирался задать вопрос, как к их столику подошёл официант с безумно вкусно пахнущими штруделями, спасая Тома от разговора.       — И ещё три глинтвейна, — заказал Гарри, думая, что брату было бы неплохо выпить что-нибудь покрепче.

***

      Когда они доели штрудель, Гарри начало казаться, что он попал в параллельную вселенную, где Том — весь такой ответственный и серьёзный, а Роберт — пацан со слетевшими с катушек гормонами. Он едва касался пальцев, сжимающих вилку, скользил подушечками по предплечьям, прикрывая глаза, тёрся об висок Тома носом, жадно вдыхая запах, целовал в скулу и ушко, да и за спиной явно не просто так руку держал: пересчитывая позвонки под футболкой и проникая за край килта, надёжно закреплённого на поясе ремнём. Но даже это не помогало добиться ответной реакции от Тома, разве что, он стал ещё более напряжённым.       Роберт сдаваться не собирался, повернувшись к нему боком, закинул одну руку на спинку дивана, второй повёл от резинки гольф, огладил колено, и, нырнув под килт, медленно, следя за реакцией, заскользил выше. Распахнув до этого прикрытые глаза, Том, тяжело дыша, смотрел на брата, словно спрашивая: «какого чёрта тут творится?!». Но стоило Роберту придвинутся вплотную и скользнуть рукой ещё дальше, как Том вжался в спинку дивана, сжимая вместе колени, обездвиживая пронырливую ладонь Роберта. На что тот, довольно улыбаясь, сжал бедро и чуть покачал рукой взад-вперёд, вынуждая Тома прикрыть глаза, растворяясь в ощущениях. Наклоняясь к приоткрытым губам, опаляя их жарким дыханием, прошептал:       — Ну, Том, что мне сделать, чтобы ты забыл о событиях часовой давности и стал таким же горячим и нетерпеливым, как в начале вечера? — шепча это, Роберт постепенно передвигался от губ к ушку.       Высунув язык, на пробу провёл по раковине и довольно рыкнув, скользнул в ушную раковину, обводя каждый выступ хряща, изучая каждое углубление, потянул зубами за мочку и ввинтился языком в дырочку. Том издал жалобный хнык, не контролируя собственное тело, раздвинул ноги и сполз по дивану вниз, подаваясь пахом на руку Роберта, распахивая глаза и открывая рот, с которого сорвалось слишком горячее:       — Ааа-ах!       Роберт, не ожидавший такой лёгкой победы, на секунду окаменел. Отстранился от покрасневшего и влажного ушка и хищно улыбаясь, смотря в глаза, повёл рукой выше, практически ложась на Тома, не давая ему сдвинуться и на миллиметр, потянул за губу и проурчал:       — Надо же. Я думал, ты блефуешь…       По тому, как дальше напряглись его мышцы, и качнулась рука, а Том распахнул рот в идеальном «О», было не трудно догадаться, что именно сделал Роберт.       — Ну же, Том, что мне сделать, чтобы ты забылся? — Роберт повторил движение, приникая к шее, лаская ключицы. Том задрожал в его руках, закрывая глаза и шире разводя ноги, но продолжая молчать. — Пожалуйста… То-ом, — от этого протяжного, бархатного стона тряхануло даже Гарри, который во все глаза смотрел на брата, не понимая, как оторваться от разворачивающегося перед ним доггинга.       Воздух наполнился мускусом и терпкостью, забивающей лёгкие и придавливающей к месту. Среди тяжёлых ноток улавливался сладковатый аромат с едва ощутимой кислинкой. Том облизал губы, оттягивая Роберта от шеи за волосы, заставляя посмотреть в свои абсолютно чёрные глаза, и слишком ровно и холодно для такого тёмного взгляда произнёс:       — Ты сам знаешь.       Он произнёс это так, что даже Гарри, не попавший под прямой взгляд брата и не знающий, о чём он, ощутил, как подогнулись колени, а рот наполнился слюной. Ничего себе альфа-голос у Тома. Сглотнув, он понял, что пора валить, но раньше, чем тело осмыслило команду, Роберт без единого слова сполз под стол, дёргая Тома за бёдра на себя, практически врезая его в столешницу.       Том, схватившись за деревянную поверхность, только сейчас заметил брата и уже собирался «попросить» свалить, но вместо этого откинул голову назад, беззвучно выдавливая весь воздух из лёгких и шалея от ощущений. Гарри завороженно следил за судорожно сжимающейся в попытках вздохнуть грудью, напрягающимися мышцами рук, белеющими от давления на столешницу пальцами и дёрнувшимся кадыком. Опустив голову, Том бросил абсолютно расфокусированный взгляд на Гарри и, заскулив, обхватил костяшки пальцев губами, глуша звуки.       — Я к бару… отойду, — прошептал Гарри, хотя вернее будет сказать, просипел и на дрожащий абсолютно не слушающихся ногах встал под неприлично громкий и пошлый «Чмок!». Сжав зубы и дыша через нос, Том, с усмешкой посмотрел на брата, кивнул ему и скользнул рукой под стол, в стремлении схватить Роберта и контролировать его движения.       Помотав головой, Гарри быстро пошёл к барной стойке, молясь, чтобы его стояк был не замечен в относительно свободном костюме. Такой Том парализовывал волю и заводил не хуже афродизиака. Сейчас, вспоминая «звуки живой природы», Гарри вспоминал разницу в стонах и если раньше списывал на разницу поз и посторонние вмешательства, то теперь понимал, насколько ошибался в пассивности брата. Ещё не известно, кто из них чаще…       Гарри чуть не врезался в барный стул и уставился на официанта.       — Вам помочь?       — Мне кофе. Пожалуйста. Максимально крепкий и пару долек лимона.       Кивнув, официант — он же бармен, нехватка кадров на лицо, принялся молоть зёрна, а Гарри уселся на стул, переводя дыхание и сгорая от застывших перед глазами картин.       — Вы тут будете?       — Да. Мои друзья… — Гарри бросил взгляд на дальний столик, отсюда всё было прилично, а отсутствие Роберта за столом успешно скрывала колонна, — … попросили не подслушивать. Хотя, чего я там не слышал? Очередные «за» и «против» каминг-аута перед родителями, — Быстро и максимально буднично закончил Гарри. Официант на это лишь кивнул, не став никак комментировать.

***

      Когда Гарри вернулся за столик, Роберт и Том уже допили остывший глинтвейн и изучали друг друга тягучими взглядами. По летающему вокруг терпкому запаху, довольной моське Тома и взъерошенному виду Дауни, вопросов, чем они тут занимались — не возникло бы даже у слепого.       Том сидел довольный как кот, облопавшийся сметаны и с хитринкой посматривал на Роберта, у которого и так всегда алые и привлекающие внимание губы сейчас соблазнительно опухли. Волосы, не смотря на короткую длину, растрепались и торчали в разные стороны. А глаза горели желанием и неудовлетворённостью. Что ж, «месть» Тома за торги — впечатляла.       — Ну, раз вы освободились — предлагаю вызывать такси. — Гарри привлёк внимание парочки, поедающей друг друга глазами. Проследив за рукой Тома, который дразнил Роберта, водя пальцами по бёдрам, лишь едва задевая ноготками ткань штанов, вызывая дрожь предвкушения, он понял, что поспешил с выводами. Роберт подставлялся, тянулся за лаской, желая продлить контакт, поддавался на самые невесомые касания, но не сдвигался с места.       — Ага, едем, — Том хихикнул, вжимая ладонь во внушительный бурок и чуть сжимая, ловя беззвучный выдох, сорвавшийся с губ Роберта. — Вызови сам, у меня руки заняты.       — Я даже вижу чем, — фыркнул Гарри, отворачиваясь, понимая, что погорячился и переоценил свои силы.       — Оу, Гарри, смысл отворачиваться? Можно подумать ты в первый раз видишь, — хмыкнул Роберт, разрывая контакт взглядов и чуть отстраняясь от Тома, который из своих пальцев добычу отпускать не собирался. — Малыш, сбавь обороты. В отличие от тебя, я разрядку ещё час, как получить не смогу.       Гарри попытавшись в подробностях не представлять причину, ткнул на вызов такси и, подхватив котелок «золота» и фотоаппарат, поспешил к барной стойке, чтобы попросить счёт.

***

      Проверять свою выдержку Гарри продолжил и в такси. Конечно, глупо было рассчитывать, что после ресторанчика их остановит кэб. Но! Чёрт! Понадеяться то стоило!       Том и Роберт расположились на трёхместном сидении, а Гарри сел спиной к водителю, стараясь по возможности перекрыть обзор зеркала дальнего вида, ну, хоть водитель отгорожен от них звукоподавляющим стеклом. Гарри стукнул по перегородке, давая сигнал ехать, а Том, тут же перекинув ногу через Роберта, сел ему на бёдра, потираясь, обнял за шею и прильнул к манящим губам.       Гарри, поставив котелок на пол, включил фотоаппарат, наивно полагая, что рассматривание фотографий поможет ему отвлечься от происходящего в салоне и продержаться семь минут пути.       — Мм-м, Тоо-ом, — по позвоночнику прошёлся табун мурашек. Скосив глаза, Гарри сглотнул, понимая, что проиграл и сил отвернуться — у него нет.       Том прогибался в пояснице, медленно покачиваясь на бёдрах Роберта. Перехватив его руки, скользящие по талии, вжал запястья в спинку дивана, замер у уха, оголяя нервы в ожидании, и сам едва не поскуливал от нетерпения:       — Пять минут. Пять минут и ты сможешь сделать со мной всё, что захочешь, — Том замедлился, шептал заплетающимся языком, кусая губы и ловя чужое дыхание.       — Всё, что захочу? — Роберт, воспользовавшись передышкой Тома, высвободил руки, сжав ягодицы и вжимая в себя так, как давно хотелось. Зашептал в самое ухо, не прекращая двигать его бёдрами. — Я хочу тебя в этом чёртовом килте, Том. Не раздевая. Пометить каждый миллиметр твоего тела. Трахнуть, выбивая весь мозг, чтобы ты стонал и кричал в моих руках, сжимаясь всё сильнее и мечтая получить разрядку. И обломать. Как ты меня. Это же честно, Том? Честно, заставить тебя вылизать мой член и держать в себе сперму, пока я буду ласкать тебя, доводя пальцами и ртом до безумия. Но не давая кончить до тех пор, пока ты имя своё не сможешь вспомнить, а единственным желанием останется необходимость насадиться на мои пальцы, получить весь кулак в свою узкую дырочку.       Том скулил, уже сам толкаясь бёдрами навстречу, дёргаясь от прикосновений Роберта к чувствительным соскам, трепыхался в его руках, словно бабочка, насаженная на булавку коллекционера.       — Да, детка, — Роберт поднёс ко рту Тома пальцы, которые тот тут же обхватил губами, начав двигать головой и языком, имитируя поступательные движения. — Ты же хочешь этого, да, Томми? — Том лишь неразборчиво промычал, посылая сладкую дрожь по телу Роберта. — И если ты постараешься… вот так, да-а, Том, — Роберт прикрыл глаза, скользнул второй рукой в карман своего пальто, и, сжимая блестящий металл в ладони, скользнул с дьявольской улыбкой под килт, срывая с губ Тома шипение. — Холодно, Том? Так согрей его. Давай. Расслабься, малыш. — Том, скуля, запрокинул голову, прогибаясь в позвоночнике. — И вот когда ты будешь на грани, а я стану достаточно твёрдым для тебя, я снова войду в тебя, Том. И буду двигаться так медленно и мучительно сладко, что ты будешь умолять меня двигаться быстрее. Резче. Сильнее. Как ты любишь. До пошлых шлепков и не сдерживаемых криков. И когда я пойму, что ты на пределе, я послушаюсь, и ты кончишь вместе со мной, Том.       У Тома задрожали ноги, всхлипнул, цепляясь пальцами за плечи Роберта, он подался назад, а Гарри чувствовал, как от услышанного и увиденного каменеет в напряжении тело. Кэб подскочил на лежачем полицейском. Том вскрикнул от особо глубоко толчка. Гарри от души приложился головой об перегородку, закрывая глаза и чувствуя, как всё тело простреливают волны удовольствия. Водитель начал поворачиваться, чтобы открыть окошко. Роберт скинул со своих бёдер Тома на соседнее сидение, тот сшиб котелок, и всё золото рассыпалось по полу кэба. Роберт, оставшийся единственным ровно сидячим после остановки такси, так как Том и Гарри нырнули вниз, пряча свои лица, собирать «сокровища», ровным голосом со своим чёртовым валлийским акцентом произнёс:       — Сколько с нас, сэр?       — До этой точки — десять фунтов. — Роберт улыбнувшись, протянул двадцатку.       — Спасибо вам. Вы идёте? — обратился он к ползающим по полу парням. — Как дети, ей богу.       Том на это замечание хрюкнул, а Гарри попытался прикрыть расползающееся мокрое пятно на штанах. Собрав монетки и обнаружив бархатную коробочку, спрятанную на дне, захватили сумку и фотоаппарат и выбрались из кэба, который за время открытой двери хоть чуть-чуть проветрился.       — Сэр, у вас адрес Бейкер стрит, шестьдесят два указан как конечный, — водитель подозрительно посмотрел на Гарри.       — Да, но я прогуляюсь. Хорошей вам ночи!       Кивнув, водитель закрыл окно и поехал прочь. Заметил он что или нет — так и осталось тайной.       — А ты чего вылез то? — Том повис на Роберте, скинув все вещи на брата, целуя и подставляясь под укусы.       — Переодеться. А ещё мне интересно, что вот в этой коробочке, — парочка растворилась в глубоком поцелуе, не слушая и не видя никого вокруг.       — И какого, спрашивается, я тут распинаюсь?! А ну, пошли в дом, — Гарри толкнул Тома в сторону двери, от чего тот охнул, а в руки Роберта всучил многострадальный котелок.

***

      Переодевшись, Гарри спустился на кухню, где к счастью никого не было. На острове лежал опрокинутый котелок, из которого высыпались «золотые монеты», бутылка игристого исчезла, а синяя коробочка одиноко притаилась на дне чугунка. Щёлкнув пару раз затвором, и оставшись довольным запечатлённой композицией, Гарри открыл коробочку и присвистнул. Внутри оказалась парная серебряная подвеска: горлица у одного, и её крыло у другого — символ любви и семьи. Со второго этажа раздался протяжный стон.       — Этим стоило дарить кроликов католиков.       Не став убирать подарок, Гарри вышел из дома, отчётливо слыша стоны и мольбы Тома. Закрыв дверь, он пошёл в родительский дом, напевая бамболейло и сжимая в руках фотоаппарат.       — Да-а. Горячая вышла ночка, мистер Дауни.