Единороги, радуга и Лепрекон

      Участники встали в центре импровизированной танцплощадки, а под громкие аплодисменты из служебной палатки вышла пара танцовщиков.       — Конкурс будет проходить так: Майя и Стефан покажут элемент танца вам, а затем зрителям. Потом вы попытаетесь повторить увиденное самостоятельно. У наших судей есть флажки с баллами от одного до десяти, по сумме баллов мы и будет определять, кто станет победителем, а кто проигравшим. На каждом этапе будет выбывать одна пара с наименьшей суммой баллов! В полуфинале сразятся три пары, и мы сразу выберем победителя уже по сумме баллов за все этапы! Так что не расслабляйтесь, если хотите победить! — Пока ведущий говорил, Стефан встал позади Майи, обнимая в чётко узнаваемой позиции. — И первый гость наших соревнований — вальс!       Раскрутившись из объятий, но, не разрывая рук, пара плавно вращаясь, поменялась местами. Слева. Справа. Замерли, вжимаясь ещё крепче. Стефан положил руки на талию, пока Майя грациозно вытянула руку, словно лебедь, демонстрируя нежность и изящество дам прошлого. Развернулись, заглядывая в лица друг друга, присели в приветственном реверансе и тут же шагнули навстречу. Принимая галантно выставленную руку Стефана, Майя закружилась вместе с ним вокруг участников. Сделав круг, они плавно остановились, замерев в изначальной позиции. Раздались бурные аплодисменты.       — Как видите, ничего сложного! — ведущий с едва скрываемой усмешкой следил за тем, как участники пытаются повторить то, что с такой лёгкостью только что продемонстрировали танцоры. — Вам будет помогать музыка, и не расстраивайтесь, если что-то не получается с первого раза. Всё схватите на лету. Стефан, Майя, будьте добры, повторите.       Гарри включил телефон, собираясь снова снимать, как его толкнул мальчишка, лет десяти, пытающийся пролезть в первый ряд.       — Хэй! Осторожно!       — Ой, извини. Можно я тут постою?       — Если снимешь вон ту парочку, то да.       — С тебя пять фунтов. — Гарри хмыкнул, доставая монету из кармана, и пообещал:       — Если не накосячишь — я дам тебе ещё пять по завершению.       Мальчишка, довольно улыбаясь, кивнул, и, взяв телефон, включил камеру. Пока Гарри доставал из сумки фотоаппарат, он, напряжённо сопя, пытался удобнее устроить руки на ограждении, чтобы и самому было видно, и телефон в руках не качался. Только Гарри снял объектив, как заиграла музыка Евгения Дога.       Роберт так нежно держал Тома за кончики пальцев, а тот с каким-то небывалым трепетом смотрел в зал, мыслями и ощущениями явно находясь внутри себя. Его движения в килте были настолько мягкими и правильными, что невольно притягивали всеобщее внимание. Реверанс и Роберт потянул его на себя, сжимая в объятиях и делая первый шаг, подталкивая к движению.       Не перемещая рук, едва не касаясь его кончиков носков своими, летя навстречу друг другу и вокруг других пар, они сделали два круга, не видя и не замечая ничего вокруг, смотря лишь в глаза друг друга и общаясь взглядами.       У Гарри не прекращал щёлкать затвор, он ловил все их жесты, движения, взгляды, развивающиеся и сливающиеся в единое целое подолы плаща и килта. Роберт замедлив полёт, притянул Тома к себе. Шаг, Шаг, раз, два, три. Замер, разворачивая Тома к себе спиной, в защитном жесте кладя руки на плечи, скользя вниз и замирая на бёдрах, переплетая пальцы и утыкаясь носом в висок, облегчённо выдыхая.       — И тут выбор очевиден! Но, давайте по порядку, — голос ведущего разрушил созданную этими двумя атмосферу. Том несколько сконфуженно отстранился от Роберта, возвращаясь в реальность, растерянно смотря на аплодирующих зрителей. Роберт, придя в себя, быстро потянул Тома в центр участников.       — Уважаемые жюри. Ваши оценки? Первая пара: Элизабет и Генри.       Судьи, недолго думая, выставили по семь-восемь баллов из десяти.       — Итого шестьдесят восемь баллов! Неплохо Ваткрофты. Посмотрим, что получит Ирэн и её спутник!       Гарри, перестав вслушиваться в называемые ведущим цифры, снова припал к глазку, выравнивая экспозицию и настраивая фокус. Укрывшись от большинства глаз, несмотря на то, что внимание по большей части сейчас было привлечено к судьям, Роберт и Том стояли в сторонке, а Гарри ловил объективом нежные взгляды Роберта. Закушенную губу Тома. Полный восторг в глазах и улыбку, с которой он смотрел на Дауни, когда объявили, что у них — максимальные девяносто баллов. А ещё Гарри удалось запечатлеть напряжённые пальцы Роберта на плече Тома, дарящие тепло и разжигающие пламя ладони на плечах, заползающие под килт пальцы, стоило Тому повернуться к нему со счастливой улыбкой. Спасибо — не поцеловались у всех на глазах!       Первой парой, покинувшей конкурс, стала девушка тихоня, принёсшая второй по величине вклад на аукционе. Её партнёр не выглядел огорчённым и, о чём-то оживлённо говоря, утягивал к ограждению. Роберт и Том оказались первыми с отрывом в пять очков от второй пары. Остальные расположились кучно в районе семидесяти пяти баллов.       Вторым испытанием стал Хастл, который пары восприняли с гораздо большим азартом, чем вальс. Всё же этот дискотечный танец-импровизация был родом из конца двадцатого века и ещё не забыт. Впрочем, стоило Майе и Стефану закрутиться в танце, переплетаясь в руках и, словно играя в верёвочку, из которой было необходимо вырваться то одному, то другому партнёру, делая постоянные поддержки и опрокидывая партнёршу на себя, все несколько подрастерялись. Ведь по правилам было необходимо повторить показанное, а как тут повторишь, когда глаза уловили лишь вихри и узлы из рук, да невероятные прогибы Майи.       И пока все под Blurred Lines пытались повторить всё, что увидели и запомнили, Роберт, чувствующий себя в этом стиле, как рыба в воде, сказывались отвязные восьмидесятые, увлёк Тома в полную импровизацию, забив на правила.       Крутя и буквально не отпуская его рук, Роберт делал кольца, обнимал сзади, закручивал вокруг себя и, стреляя глазами, притягивая в свои объятия. Том словно нехотя, поддавался, прижимался ближе и, играясь, спускал его руки себе на бёдра, но тут же отстранялся, пытаясь сбежать. И всякий раз был пойман за оставленную, как бы случайно, позади руку.       Роберт отпускал его всё дальше, чтобы потом притянуть к себе ещё ближе. Повернув Тома к себе спиной, он потянул на себя. Не ожидавший такого поворота событий расслабившийся Том пискнул так, что прозвучал громче музыки, но, тем не менее, полностью доверяя Роберту, упал в его руки, не подставляя страховочную ногу.       Выполнив поддержку, Том пошёл от партнёра, виляя бёдрами, и был мигом одёрнут за руку обратно. То, как Том вскинул брови и провоцирующее улыбнулся, чуть наклоняя в сторону голову, осталось в памяти фотоаппарата Гарри. А следом под прицел попало и то, как повёдшийся на эту лёгкую провокацию Роберт потянулся к губам Тома и был остановлен в миллиметрах ладошкой. Толкнув его голову за подбородок в сторону, Том, улыбаясь, высвободился из чужих рук и поклонился в аккурат окончания песни.       — Вот это страсти бушуют на танцполе, но вы, парни, похоже забыли, что надо было повторить то, что показали наши танцовщики.       — По правде сказать, я вообще забыл, что мы участвуем в конкурсе, — смеясь, произнёс Роберт.       Получив за вольности лишь семьдесят баллов, потеряли ветвь первенства, но, кажется, не были этим расстроены ни капли. От полыхающих взглядов, которыми они одаривали друг друга, Гарри чувствовал, как начинают гореть собственные щёки.       — А дальше у нас Кубинская сальса! И сюрприз! Вы меняетесь с партнёрами местами! Давайте, давайте, Генри, не упрямьтесь! Миссис Лэнг, миссис Лэнг, ваш муж убегает!       Зрители, смеясь, наблюдали за тем, как пухлый мужчина с рыжей бородкой, разводя руками, одними только жестами умолял его не трогать. Но! Не тут-то было. Подошедшая к нему Майя настолько неприлично и красиво начала танцевать, хватая за руку и предлагая вести, что все попытки отвертеться пропали. Стефан, то же самое повторил с миссис Лэнг, показывая мужчинам женскую партию, как бы убеждая, что всё возможно и главное -расслабиться и отпустить себя.       Роберт, воспользовавшись секундной передышкой, скинул на ограждение около Гарри пальто, и, заметив в его руках фотоаппарат, многообещающе произнёс, смотря своими блестящими шальными глазами, в которых танцевали черти:       — Следи за мной, будет весело, — от такого Роберта Гарри ощутил дрожь в руках и вспотевшие ладони. Ух, вот это Тому повезло! Нет, он знал это и раньше, но сейчас! Прочувствовав сотую часть на своей шкуре, убедился окончательно.       Уже только то, как Роберт отошёл от Тома, под первые аккорды Bamboleo и встал в позу, призывно покрутив плечами, привлекая всеобщее внимание, заставило Гарри открыть рот. Откуда он это умел?!       Гарри ловил в кадр то, как соблазнительно обтягивали брюки попу Роберта, когда тот шёл к Тому, на цыпочках, словно на каблуках, бесстыдно демонстрируя ноги и прогиб в спине, стреляя глазами. Остановившись около Тома, протянул руку, предлагая оставить лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, но стоило Тому купиться на этот жест, как вытянул руку из его пальцев, делая ещё полшага вперёд и виляя бёдрами. Чуть опустился вниз, дразня, и вверх!       По резким, но чётко выверенным движениям Тома было ясно, что он сдаваться не собирается. Шаг на Роберта, ещё, придержать, потянуть, вильнуть, поменяться, огладив кончиками пальцев бёдра, тут же закружить перед собой. Гарри понял, что не может уследить за всем и молил всех богов, чтобы этот танец не кончался.       Соблазнительные прогибы поясницы, движения бёдрами, призывные искры в глазах и ведомое положение давались Роберту ничуть не хуже, чем положение ведущего партнёра. Иногда это даже выглядело в пару раз жарче. Впрочем, Том вовсе не терялся на фоне Роберта. Выгодно показывая его и крутя в своих руках, он не забывал продемонстрировать и себя в коротких, импровизированных соло, пока Роберт кружился вокруг него, завлекал в сторону и чуть ли не на колени возле падал, тут же поднимаясь по телу вверх.       Том демонстрировал Роберта с такой скоростью, плавностью и кошачьей грацией, что глаз не успевал зацепиться ни за что лишнее: только окружности, бёдра, руки и глаза. Они играли нечестно, включив всё актёрское мастерство и отдавшись эмоциям, танцевали на зрителей, опять нарушая правила конкурса.       Том присел, утягивая Роберта за собой, и резко встал, в то время как Роб на идеально прямых ногах поднялся, выпячивая ягодицы и смотря заведённым взглядом на зрителей, но на самом деле пронзая взглядом фотоаппарат. Гарри зажал спусковую кнопку, делая пару десятков фото, и, прикрыв глаза, обречённо застонал. Это явно выходило из-под контроля, и теперь он мечтал только о том, чтобы музыка кончилась.       По всем парам было видно, что они чертовски устали от столь быстрого темпа, и только влюблённая парочка танцевала так, словно только танцем и жила. Том волчком перекидывал Роберта с правой руки на левую. Раз. Два. Роберт, уперевшись в грудь Тома и бесстыдно оттопырив зад, гипнотизирующе вильнул бёдрами, снова поймал глазами Гарри, подмигивая. От того, как он крутился и извивался вокруг Тома, зазывая и обещая сжигающую страсть своими глазами и дьявольской улыбкой, было невозможно оторвать взгляд и держать голову кристально чистой. Том закусил губу, опуская руки на бёдра и дёргая на себя — сдаваясь. Притянул к себе, признавая поражение. И в этот миг песня кончилась.       Они стояли, обнимаясь у всех на виду, тяжело дыша, глотая недостающий воздух и скользя руками по телам друг друга. Гарри почти не слышал аплодисментов из-за пульса крови в ушах, сжимая в пальцах фотоаппарат. Переводя дыхание вместе с участниками, уже не в силах снимать такие желанные кадры.       На этом этапе выбыло сразу две пары, одни проиграли, а миссис Элизабет с мужем сошла с дистанции, не выдержав темпа молодёжи. Гарри с ухмылкой посмотрел на затесавшегося в эти ряды Роберта.       Чувственный зук стал последним испытанием для трёх пар, две из которых оказались однополыми. Очкастый ботан был той ещё тёмной лошадкой: не обладая природной красотой и харизмой в повседневной жизни, он невероятно преображался в танце, открываясь и притягивая взгляды точностью и лёгкостью движений. И если он с партнёром выигрывал за счёт техники и стремления победить, то пара супругов брала обаянием и искренним удовольствием от танца, то, как они отрывались, путая движения, но по-детски веселясь — подкупало. Роберт и Том взяли от обоих пар лучшее и подключили всю свою актёрскую школу. Желание победить летало в воздухе, и зук был лучшим способом обозначить это напряжение.       Вёл в танце снова Роберт, хотя назвать это даже ленивым танцем — язык не поворачивался. Это был немой диалог партнёров, наполненный мягкостью и плавностью движений, романтизмом проходящим на грани страсти, порой срывающимся в прелюдию. Пластика, чувственность и бесконечный тактильный контакт… Голод в глазах, обжигающее дыхание на оголённой шее, подставленной под укус. Касания, граничащие с фолом. Несдержанные движения бёдер навстречу друг другу.       Шаг, шаг, полукруг, не разрывая контакта рук, ног, груди. Задыхаясь, Том прогибался под Робертом, тянулся к его вороту, притягивая ближе, соскальзывал на свои ключицы и зарывался в волосы. Откидывал голову ещё дальше, подставляя шею, моля о касаниях. И Роберт поддавался, увлекал в новые шаги, дарил новые прикосновения и ловил чужое дыхание, закрывая глаза. Растворяясь в ощущениях, Том сполз вниз и с кошачьей грацией поднялся по подставленной ноге, груди, замерев в паре миллиметров от губ. И снова Шаг, шаг, полукруг.       Они кружили и касались друг друга, бесстыдно и совершенно искренне демонстрируя свою любовь и желание, утопая в чувствах, зависали у приоткрытых губ, прикрывая глаза и едва сдерживаясь, продолжали этот медленный, полный страсти и нежности танец.       Музыка резко кончилась. Они распахнул глаза, словно пробуждаясь ото сна и осознавая, где находятся. Срывая овации и задыхаясь друг в друге, Том попытался отстраниться, но Роберт лишь притянул его к себе, обнимая.       — Вот это да! Ну, вы даёте парни! Не знаю как у вас, но у меня нет сомнений, кто станет победителем. — Зрители засвистели, одобрительно загудев. — И дело даже не в сумме «лота»! Это. Просто. Вау! Откуда? Как? Я впервые вижу такой чувственный зук!       — Просто чувства и танцевальная школа в далёком прошлом, — тяжело дыша, произнёс Роберт, разворачивая Тома к себе спиной, притягивая ближе и кладя ладони на тазовые косточки, удерживая, не давая отстраниться ни на миллиметр. Том выглядел так, словно на улице под сорок градусов: красные щёки, мокрые пряди волос, бисеринки пота, скатывающиеся по шее, и шальные, блестящие восторгом и счастьем, с неприкрытым желанием, глаза.       Пока судьи приходили в себя и выставляли баллы. Гарри поймал в объектив и переплетённые пальцы, и расслабленные плечи, и практически лёгшего на Роберта Тома, и тяжело вздымающуюся после танца грудь, и невероятную нежность в таком же шальном, как у Тома, взгляде Роберта, и даже нежное касание его губ к шее Тома.       — И что мы видим? Тони и Питер лидируют с разрывом в 22 балла! Мои поздравления, парни! — зрители взорвались аплодисментами. — Но просто так мы вас не отпустим! Как помните — приз вы получите, только станцевав ещё один танец! И раз сегодня день Святого Патрика, а вы гордые представители Уэльса и Шотландии — ирландская джига — лучший выбор, как мне кажется!!!       И вот тут бы и найти ахиллесову пяту парочки, но не на тех напали. Несмотря на то, что Том и Роберт путались в ногах, не держали плечи, сбивались с ритма и не поспевали за темпом, от них было трудно оторвать взгляд. Особенно от обтянутых голеней Тома, провоцирующих далеко не на невинные мысли коленей, и изящных щиколоток, практически не скрываемых кедами. У Роберта тоже было на что посмотреть, Гарри даже сумел запечатлеть его в прыжке и облизывающегося ведущего на заднем плане. Сделав заключительные па, они, тяжело дыша, замерли. Хоть ни один мускул не дрогнул на их лицах, и уж тем более они ничего не сказали, Гарри прекрасно видел, как им сейчас безумно хочется упасть, да хоть прямо на этом самом месте, и помассировать сводимые судорогами от перенапряжения икры.       Довольно улыбаясь, Роберт поклонился и стал утягивать Тома за собой к ограждению, где стоял Гарри.       — Минуту, Тони, Питер! Как я и обещал — заслуженная награда победителям! — из-за бочки выглянул ребёнок в костюмчике эльфа с котелком, из которого выглядывало горлышко шампанского в окружении блестящих золотом шоколадных монет. — Вы подарили деньги детскому дому, а нам потрясающие эмоции! За это я дарю вам клад Лепреконов. Хоть их монеты и не долговечны, они могут принести удачу и лихое счастье, не растеряйте по дороге! И пусть у вас в жизни всё будет так же сказочно, как в сказках Диснея! Удачи!       Под аплодисменты парни прошли к Гарри, уже успевшему расплатиться с мальчишкой и сейчас быстро пролистывающему отснятое видео.       — Хорошо получились? — Роберт попытался стащить с шеи Гарри фотоаппарат, но потерпел поражение. Том, недоумённо хлопая глазами, посмотрел на брата.       — О да, супер фото точно есть! И не одно! Распечатаю на постеры, выпрошу у вас автографы и, продав, стану миллиардером, — улыбнулся Гарри. — Так что? Куда теперь?       — Я бы выпил, — Том взъерошил свои мокрые волосы.       — А я бы поехал домой, мы сегодня и так уже отличились, давай не будем искушать судьбу? — Роберт расстегнул ремешок, накидывая на плечо Тома ткань. — Закутайся. Заболеешь — лечить тебя не буду. Разве что ремнём для разогрева и правильной циркуляции крови. — Том дёрнулся, стоило Роберту похлопать его по ягодице.       — За что?       — За концерт, — прорычал Роберт, — и за папочку. Я думал, что убью того урода. А потом решил, что лучше вправлю мозги тебе. — Том охнул, когда Роберт вжал его в свои бёдра. — И можешь поверить, танцы сделали только хуже.       — Значит по домам? — Гарри не терпелось рассмотреть получившиеся фотографии.       — Давай выпьем чего-нибудь тёплого и потом по домам? — стоял на своём Том.       — Хорошо, — Роберт отменил уже заказанное такси, — но с вами у меня будет до-олгий разговор, молодой человек. — Том сглотнул, всматриваясь в темнеющие, не помогали даже линзы, глаза. По его щекам расползался румянец, а блестящие глаза выдавали интерес. Впрочем, на глубине этих глаз зрела невысказанная обида и нервозность.       — Только если объяснишь, почему позволил торговать меня так долго.       — Хотел проверить.       — Ч-что? — Том нервно вцепился пальцами в килт.       — Насколько ты мне доверяешь. А ещё, во сколько тебя смогут оценить другие.       Том не сдержавшись, обнял Роберта, пряча лицо у него на груди, ощутимо передёрнувшись.       — Мне не понравилось… словно вещь. — Он обнял Роберта за шею, прижимаясь ближе и, словно пытаясь раствориться и скрыться от мира, сбито зашептал. — Аукцион. Ставки. Все эти словечки. Знаешь, одно дело быть актёром, когда за твои навыки, а не только за смазливую мордашку, платят, а так… я… какая-то безумная смесь стыда, страха, ярости, от того, что абсолютно беспомощен и совершенно ничего не можешь поменять… Я думал ты сразу назначишь цену и всё! А ты даже не смотрел на меня! И я… я запаниковал. А когда меня буквально раздевали взглядами… до сих пор чувствую эти ощущения на коже…       Гарри прислушивался к сбитому шёпоту Тома и осознавал, какой же он чертовски хороший актёр, либо насколько он отвратительный брат, если заметил лишь малую часть той бури, что творилась у Тома в душе.       — Тише… — Роберт успокаивающе погладил по голове, зарываясь пальцами во влажные пряди. — Всё хорошо. Посмотри на это со стороны полученного опыта. — Том удивлённо вскинул голову, демонстрируя свои покрасневшие глаза и искусанные губы. — Все эти эмоции и чувства. Запомни этот коктейль и используй в игре, когда будет необходимо.       — Ты же так и делаешь, да? Берёшь из своего прошлого? — Роберт дёрнул уголком губ, не отвечая, тут и так всё было яснее некуда. — Сколько…? Неужели… чтобы быть хорошим актёром, надо иметь столько дерьма в жизни?! — у Тома задрожали губы, и он поспешно опустил голову, пытаясь скрыть блестящие глаза. — Я не хочу так.       — Хэй, Том, посмотри на меня. — Роберт за подбородок поднял голову Тома, заставляя смотреть себе в глаза. — В мире есть и светлые чувства. Они тоже необходимы для игры, и помогают порой в разы лучше.       — Их мало…       — Да, Том, мало, — согласился Роберт обнимая Тома. — Но вспомни спектр эмоций и чувств. Там нейтральных и негативных в разы больше. А ещё они сильнее и долговечней. Но не стоит концентрироваться на них в реальной жизни. Это путь депрессии и разрушения. Ищи свет и поворачивайся спиной к тьме, — Роберт накинул на плечи подрагивающего Тома своё пальто и, положив руку на плечо, потянул в сторону бара, который присмотрел ещё дома. — Пошли. Нам и правда стоит выпить что-то согревающее и немного отвлечься.