Кто сказал, что я не изменюсь?

Быстрый ритм моих каблуков раздражающе отбивался от всей поверхности идеально выдраенного коридора, и с эхом оставлял след в моей голове. Плащ, который был пошит самым талантливым портным королевства, был подхвачен лёгким ветерком и еле касался пола. Шёл я быстро. Можно было подумать, что я куда-то спешу, но по гримасе моего выражения лица, которая могла испугать любого, кто служил здесь, развеивала все чужие помыслы. Моя правая рука сжимала рукоять меча, торчащего из-под плаща. Мои глаза полыхали огнём, и выражали всё, что было у меня на уме. Тёмные, словно смола волосы, были небрежно растрёпаны в разные стороны. Мной одолевала злость, поэтому лучше никому не связываться со мной в эти моменты. За доли секунды я пересёк коридор, левее которого находился мини-сад, посреди было лишь одно дерево — сакура, а точнее вишня, которую я своими руками выращивал с самых малых лет. Сейчас это лишь воспоминание. Воспоминание о детстве… Но даже воспоминание о былых временах не могут привести меня в чувство радости. Ярость — вот моё чувство на данное время. И эта ярость настолько велика, что из ушей чуть ли не выходит пар. Конечно, может я и преувеличиваю, но другого сказать не могу. То, что я узнал несколько мгновений назад, заставляло бурлить кровь в моих жилах до такой степени, что зеница глаза безудержно моргает, делая это непроизвольно. Это солнце… я только сейчас заметил, как оно мне надоело за эти восемь лет. Иногда было и радостно при виде него, но не сейчас. Всё также продолжая нервно шагать вперёд, я заметил, чисто по-случайности, что за мной наблюдают. И главное, не один человек, а человек семь-восемь. Это совсем вывело меня из себя, заставляя нервно сглотнуть и повернутся.  — Вон отсюда, все вон! Хватит глазеть! За работу, никчёмные твари! И по привычке я вскинул руку, что лежала на рукояти, согнув в локте — это было неожиданностью и для самого себя. Всё произошло так быстро, в следующую секунду послышался звук. Звук падающих тел, которые после жадно глотали воздух ртом. Оглянувшись назад, я увидел, что около угла, из-за которого я выскочил мгновение назад, валялся один из моих подчинённых и хвастался за горло, как будто пытаясь задушить самого себя. Брезгливо дёрнув носом, я развернулся и уже шёл в прежнем направлении, параллельно ослабив руку, вернув её на место. Оторвался на слуге и хватит. А то они станут ещё больше от меня шарахаться. А мне это сейчас совсем не нужно было. — промямлил я себе в мыслях. Но, честно признать, жутко хотелось продолжения только из-за того, что они поступают так небрежно, только из-за человеческого любопытства. Но ладно. Этим займусь потом, сейчас надо было решить другую проблему, которая и вызвала всю эту бурю. Вот я и достиг нужной мне двери. По бокам, склонив, при виде меня, головы, стояло двое стражей, в ярко-красной военной форме. При виде их склонившихся голов оскал на моём лице дал о себе знать.  — Извините, Ваше Высочество, но его Величество не может сейчас принять вас. У его Величества важное совещание. Он попросил вас подождать. А пока что, пройдите в свои покои, — тот что справа, не подымая головы, произнёс это с ноткой страха в голосе, и после направил свою потряхивающую руку в указании направления, откуда я пришёл. Слушать я его не стал и направился вперёд к высокой двери. Да и стражники не стали меня останавливать, по понятной причине. Двери со скрипом распахнулись и передо мной открылся вид на просторный тронный зал, с огромными окнами во всю высоту, под ногами будто было стекло, а именно таковым был пол. В самом конце этого зала стояло пять титульных тронов: их основа была из золота, а мягкая обивка из ало-красного бархата. Один из них был самым высоким. Что был рядом с ним, был немного ниже, а другие три равные друг-другу. Задерживаться на месте не стал и сразу двинулся вперёд. Если секундой назад можно было услышать некий говор, то сейчас была полнейшая тишина. Все замолчали. Слышен был лишь стук моих туфель. Это так необычно. Моё лицо было серьёзным и в тоже время яростным. Стоявшие в две линии по бокам от восседавшего на самом высоком троне, как их называют «приближённые», немного осмелев начали перешёптываться, косясь на меня: Некоторые со страхом, некие с презрением. Были взгляды и полные сочувствия, а также и уважения. Я не стал смотреть на эти гнусные лица и просто проигнорировал всё шушуканье и переглядки. Сейчас это было не главным. А главным был король — мой отец. Он же, с прямой осанкой и со спокойствием на лице, наблюдал за моей наглостью. Отец никогда не одобрил бы моё поведение. Хотя по лицу нельзя было сказать, что он зол, а вот глаза — они говорили обо всём. Я давно научился разгадывать эмоции отца по его глазам. Он был таким человеком, который умел держать свои эмоции в себе. Сейчас он был…доволен?! Встав напротив него, я даже не преклонил головы, не упал на одно колено, а сразу стал сверлить его взглядом, встав в такую позу, которая указывала на мою цель прихода сюда. Так сказать «отважно-наглая поза», которую мой отец не любил с самого моего детства. Но он был всё также доволен. Злоба уже начала подпирать в макушку головы. Послышалось хихиканье со стороны «приближённых». Я обернулся. Хихиканье исходил от руководительницы гарема. Ох, кажется, мои давние мечты придушить эту змею, скоро воплотятся в реальность. Заметив на себе мой убийственный взгляд, она как будто подавилась и начала закашливаться. Стоявшие рядом с ней с наигранной тревогой подошли к ней, предлагая помощь. Я снова обратил свой взор к королю. Тут опять эта смертельная тишина. Он испытывал моё терпение. Он делал это с большим успехом. Всё бурлило во мне, как в горячем источнике. И тут он добился своего.   — Отец! Ты испытываешь моё терпение! До меня дошли слухи о короне…они правдивы? Не молчи! Тут все ахнули. Никто точно не ожидал услышать такую наглость. Опять эти шепоты. Все были возмущены, кроме этого бородатого ублюдка. Из-под этого нависшего лба, на меня смотрели с хитринкой медово-золотистые глаза, и они говорили о удовлетворении обладателя этих никчёмных глаз.  — Люциан, сын мой, ты прибыл даже очень вовремя. Мы как раз говорили о тебе, — проигнорировал он меня. Моя рука дёрнулась, а он же продолжил играть на моих нервах. Закинув ногу на ногу и подперев голову рукой, он начал изучать меня. Он всегда действовал с помощью глаз. Говорил глазами. Изучал глазами. Даже чувства ими выражал! Это всегда так бесило, до чёртиков. Но не могу же я сказать ему прямо, что он конченый мудак? Нет конечно. Но так хотелось.   — До меня дошёл слух о том, что это ты разбил войско врагов на западной границе. Почему ты умалчивал об этом? Я стоял не меняя ни позиции тела, ни мимики лица. «Как он узнал?» — вот был единственный вопрос. В отличии от него, я был на самой высокой ступени скрытия чувств. Даже самый искусный читатель душ не сможет выяснить, что я испытываю и чувствую. Наигрывать эмоции было даже легче, чем их скрывать. Ожидал он конечно увидеть удивление на моём лице, но оно появилось только лишь у него.   — Отец, ты меня не удивил своими знаниями. Об этом знает каждая бездомная кошка в столице, — соврал я, — а у тебя, как я заметил, информатор совсем никчёмный бездарь. Разочаровал, отец, разочаровал… Я демонстративно всплеснул рукой, «поправляя» тёмный, как тьма, плащ, складывая затем руки на груди. А теперь надо добавить хитрой ухмылки, чтобы хотя бы на немного вывести его из себя. Он нахмурился и, покосился на стоявшего неподалёку молодого парня, тот вздрогнул. Поманив этого бледненького парня пальцем, он наклонился, чтобы послушать. Парень же послушно подошёл и начал шёпотом что-то ему рассказывать. Отец же просто кивал…и кивал, но тут остановил покачивание головой и покосился на доносящего. Тот от испугу прикусил палец. Походу взболтнул лишнего. Хе-хе. Теперь ярость была на его лице. Для меня прям как бальзам на душу. Такое блаженство за последний год, прям танцевать хотелось. Он был явно недоволен.  — Все вон от сюда! Мне надо поговорить с сыном! Хоть все и были удивлены, но приказу им нельзя было сопротивляться. Я же просто вернул свою серьёзную «маску» и опять посмотрел на короля. Молчали мы долго. Он опять смотрел на меня этим изучающих взглядом. Раздражение полыхнуло тут же. Тяжкий вздох и он наконец стал говорить.  — Люциан, ты ведь пришёл сюда не для того, чтобы поскандалить? Я ведь прав? — я лишь коротко кивнул, задумчиво закрыв глаза, — понятно… Он ушёл в себя. Я стоял и терпеливо ждал. А что мне оставалось делать? Мне нужно было исправлять косяки семейства, что пали на меня. «ОХ, ГОСПОДИ! Почему мне пришлось переродиться в этом теле принца?! Жила себе не зная забот, и что теперь…это наказание за содеянное. Надо оплачивать долги…»  — Стража! Созовите узкий совет «приближённых»! — прервал король мой монолог в голове. Я лишь тяжко вздохнул.   — Ты же не думаешь, что я останусь и…  — Куда ты денешься? Конечно останешься, — опять прервал он. Через пять минут вокруг короля в годах, стояло пять членов самых главных органов (здравоохранение, орган полиции, финансовый, военный и правая рука короля) ну и я стоял среди них, во главе. Они все смотрели на меня украдкой, не подозревая, что я чувствую все их взгляды. Тишину прервал сам король, обозначающе кашлянув.  — Значит, ты, Люциан, хочешь знать истину? Или же правда скандал устроить хочешь? Все переглянулись. Я лишь просто посмотрел на него, с выражением лица, на лбу которого было написано: «я на дебила похож?» Тут все вдруг переглянулись. Мне это не понравилось. Тут уже заговорил заведующий органа здравоохранения:   — Ваше Высочество, второй принц Люциан, я прошу вас, только не устраивайте потом разгром. Из-за войны все наши самые лучшие врачи отправлены на фронт, и лечить людей будет некому. Тут уже на удивление всех, удивился и я. Они меня что, за безжалостную машину для побоищь принимают? Я конечно понимаю, слухи и всё такое, но они же «приближённые» и должны знать истину. Сейчас я разочаровался по-настоящему. Вскинув одну бровь я посмотрел на старика в красной военной форме, а на груди висел зелёный крест.   — Кхм… Ваша Светлость, я понимаю, что по всему королевству ходят слухи, что я безжалостный тиран, у которого очень вспыльчивый характер, и каждый раз как что-то случается я устраиваю целые побоища, — тут я остановился, подумал, что он поймёт, но нет…не понял, -…и вы как никто должны знать, что это всего лишь СЛУХИ. Да, характер у меня вспыльчивый, но чтобы я устраивал из-за своего недовольства, как вы сказали «разгромы», я ещё не опустился до такого. Остальные соглашаясь покачали головами. Вот за что я любил этих людей. Особенно финансиста. Хотя в это время его называют деньгосмотрителем, или того вроде. Но я её называл финансистом. Привычка пришедшая со мной из XXI века, ничего поделать не могу. Все кто находились здесь, бегали за мной как няньки. Особенно после смерти мамы. С ней я пробыл всего два года, но после её смерти во мне осталась какая-то пустота, которая съедала меня изнутри. А вот эти четверо вытащили меня из того омута, в который я упал, и удерживали рядом с собой, став моей семьёй. Да и это плохое отношение с отцом построилось только из-за её смерти. Она умерла не естественно, это было очевидно такому врачу как я, но не врачам из XIV века. В прошлой жизни я был прославлен как лучший хирург страны. Ко мне стояли очереди. Делать операции для меня было искусством. Я помогал всем: от бедняков, до богачей. С богатых я, конечно же, брал деньги, но если это были дети… нет, рука не подымалась брать ни один цент. Вот меня за искусное владение скальпелем и убили. Мол, спасает не тех кого надо. Но об этом поговорим потом. Так вот, моя мама умерла от отравления. Её отравили мышьяком. Я, к сожалению, понял это только тогда, когда она уже перестала дышать. От неё разило чесноком, хотя она терпеть его не могла. Тут мне стало всё понятно. Я долго выяснял, кто причастен к её смерти, а когда узнал, то уже ни кого не оставил в живых…почти. Самым главным убийцей был этот ублюдок, что до сих пор называет себя моим отцом. Но для чего было это делать? Он и так забрал у неё всё: корону, имя, статус, сына. Он выкинул её в гарем и сделал простой наложницей. А ведь только из-за того, что она была простолюдинкой. Он полюбил её, женился наперекор всем, а потом бросил как шавку, оставив женой другую, что смотрела только на статус и деньги. Она родила ему двоих детей. Моего старшего брата Чарльза, и сестру Анну. С ними, на удивление, у меня были даже очень хорошие отношения. Особенно с Анной. Я любил её как младшую сестрёнку, хотя отношение должно было быть совсем другим. Но мы с ней выглядели по более меня как брат с сестрой, наши волосы были королевского цвета — чёрного, у Чарли же были золотистый волосы, тоже исключительных случай, показывающий его принадлежности к королевской семье. После всего этого моей второй матерью стала эта финансистка. Горячая брюнетка, со стойким характером и огромным потенциалом. А ей ведь только тридцать семь. В моё время ей было бы хорошо быть адвокатом. А зависть вызывала грудь. При прошлой жизни я был девушкой с небольшим размером, а здесь такие буфера…кхм, отвлёкся. Она всё время успокаивала меня и утешала. Она сидела над моей кроватью когда я болел. Но если бы она знала горькую правду, что её муженька убил именно я, она бы не носилась так со мной. Мисс Эдна Кроух. Она не простит меня, это было точно… Я стоял задумавшись и не заметил как все обеспокоенность смотрели на меня.   — Ваше Высочество, всё хорошо? Я очнулся от воспоминаний настигших меня так не вовремя. Встряхнув головой, я взглянул на окружающих и кивнул.   — Всё нормально. Задумался о прошлом. О маме. Что бы она сказала? Да ладно, нам нужно продолжить беседу, ведь я сюда пришёл с целью спросить, а не вспоминать прошлое. У всех на лице появилась грусть. Все начали вспоминать те чудные дни, когда Эмили де Роман была королевой. Но нахмурился только лишь отец. Он не любил, когда о ней упоминали в его присутствии. Посмотрев на меня, он кашлянул. Ну конечно, как это я посмел говорить о ней, когда он здесь. Ублюдок! Вот как только Чальз станет королём, собственными руками удушу и отправлю его голову блуждать по королевствам… Хоть та женщина и была при моей памяти в этом мире всего два года моей матерью, но отомстить за неё я обязан.  — Люциан, ты что-то хотел, раз ворвался сюда без стука? Не надо разводить здесь ностальгическое настроение. Ты — будущий король, и ты обязан держать все мысли при себе. Все присутствующие разом удивились. Именно по этой причине я сюда и пришёл.  — В смысле будущий король?! — выдали они все разом.  — А как же первый принц Чарльз? Он же первенец. Он должен восседать на троне, — Эдна начала первой.   — Да, Госпожа Эдна права! Если Господин Люциан займёт трон, то что будет с Господином Чарльзом? — согласился с мнением моей «матери» Господин Андреас — военноначальник.  — Это повлияет на поведение народа! Люди любят Чарльза, они ожидают, что он станет королём. А слухи о Люциане пугают их, — тут уже влез всегда молчащий Себастьян — правая рука короля. Слухи обо мне и в правду ходили страшные. Тем более среди женщин. Я был, как бы сказать, дамским угодником. Но никогда не спал с ними. Нет. Ни-за-что. Это было странно, но у меня было отвращение, при мысли, что я буду спать с женщиной. Осознание того, что я женщина в теле мужчины не давало мне бедокурить своими половыми органами, но никто не отменял красивые слова и дорогие подарки. Обояние этого тела было на высшем уровне. Так что я заигрывал с девушками без всяких пошлых мыслей, просто, так сказать, поразвлечься. Да и гармоны всё-таки. Да ещё поговаривают, что я убийца и тиран. А всё только из-за того, что у меня в комнате обнаружили мёртвое тело горничной. Откуда оно взялось мне было неизвестно. Даже есть слухи о моём чистолюбии! Хотя его и слухом не назовёшь, ведь частично это правда. Я заставляю прислугу очищать всё до малейшей пылинки. Ну и если они плохо исполняют свою работу, то просто прошу заменить мне рабочего. Но я не тащу их в подвал, чтобы там отхлестать плетями! Что за чушь вообще обо мне говорят?! И Себастьян прав. Кто примет короля с такой репутацией? Нет, ну конечно ходят и положительные слухи, но о них говорить не хочется, только потому, что это опять связано с половой жизнью. Отец просто наблюдал за всем этим балаганом. Опять это спокойствие на лице и буря в глазах.  — Мой король, вы же хотели сказать ему совсем о другом, почему Вы решили так поступить не посовещавшись с нами? — А вот и чёрт вылез, — Адам смотрит, чтобы в городе был порядок, так сказать полиция и в тоже время судебный пристав. Тут помрачнел и я. В смысле хотел сказать другое? Мой информатор донёс до меня, что меня хотят усадить на трон без моего же ведома. А я обещал Эмили, что не стану королём, ведь как только я одену корону, я стану марионеткой в руках отца. Тут в этот яростный разговор влез я.  — Ты ведь сделал это на зло Эмили де Романо?  — Не смей давать ей фамилию королевской семьи! Ты мелкий пад…!  — Прежде всего она моя мать! И твоя жена! Это ты скатал её с землёй, чтобы угодить Милиссе! Она отдала всё, чтобы ты был счастлив! Она всегда мне говорила, что ты хороший и добрый, только эта тварь Милисса охомутала тебя! Тут я почувствовал чью-то руку на своём плече. Эдна смотрела прямо на меня и утешающе шептала:  — Люц, дорогой, успокойся. Не делай глупостей. Тут я увидел ужас в её глазах и встал в ступор. Что испугало её? И тут я заметил, что на ногах стою только я и еле-еле удерживается она. Всё остальные же без чувств валялись на полу. Чёрт! Не сконтролировал «тьму» и она довела их до омрачного состояния. Отец же поставил защиту. И походу сразу же как я вошёл в зал. Тварь! Ноги Эдны подкосились и она начала падать, спускаясь как шёлковая ткань по моему телу, но я успел её подхватить и взять на руки. Ей нужен медик. Не прощаясь с отцом, я развернулся и пошёл прочь из этого тёмного места. Тёмное оно было не визуально, нет. Наоборот оно сияло от блеска солнечных лучей. Но зал был пропитан тьмой. Я больше не мог стоять здесь.  — Завтра поговорим в нормальной обстановке, официально. Тебе ведь любопытно почему я выбрал именно тебя? — последовало мне в спину. Я лишь покосился назад. Мои глаза. Я чувствовал как они меняли цвет. Теперь они были не золотисто-медовые, а кроваво-красные. Он довёл меня. Если бы ещё чуть чуть, то меня бы уже никто не остановил. Дверь за мной захлопнулась, и я опять шёл по этому коридору. Прямиком к себе в покои, неся на руках свою приёмную мать. Даже она не выдержала моей силы.