Кто сказал, что я не изменюсь?

Яркий свет и тьма. Потом опять тот же яркий свет: продолговатый в вертикальном положении — затем снова темно. В коридорах, которые были похожи на туннели, стоял гул от колёсиков, отбивающихся от кафельных плит. Были слышны и громкие звуки, издаваемые бегущими людьми. Каталка летела со скоростью света. Белая простыня, что накрывала маленькое, еле дышащее тельце, уже впитала в себя достаточно крови.  — Быстрее! Мы её теряем! Все люди, что здесь собрались, были лучшие из лучших. Девочке, лежавшей на каталке, прилично повезло. «Малолетники» — так называли этот коллектив врачей. Причина, по которой их так называли, была заключена в предводителе коллектива — женщине. Она была слишком молода для такой должности.  — Мисс Курпор, кровотечение не останавливается. Скорее всего… задета печень, но я точно не могу сказать. Если мы его сейчас же не остановим, то она уже скоро умрёт. Эмели Курпор — жгучая черноволосая девушка, с бледной, словно снег, кожей, и золотыми, как мёд, глазами. Она известна на весь штат Нью-Йорк, как лучший хирург США. Её мастерству нет преград. Через её руки прошло множество людей, заболевшими тяжёлыми болезнями, или попавшими в опасные для жизни ситуации. Она была вознаграждена самим президентом Соединённых Штатов Америки «премией Гайрднера», за заслуги в области медицины. За восемь лет она смогла подняться с простой стажёрки до героя хирургии. Ею восхищались все врачи, что могли с ней работать. Делала она всё решительно и без паники. Другие хирурги, которым удавалось проводить хоть одну операцию вместе с ней, говорили: «Как только скальпель попадал к ней в руки, он будто становился её частью тела. Он будто сливался с ней, и они становились одним целым»… Но всё это далось ей не просто так. Ей пришлось идти сквозь боль, отчаяние, потери дорогих людей. Но так она достигла вершину пьедестала. Она и являлась глав-врачом «Малолетников». А ведь ей всего тридцать два года.  — Нам надо быть быстрее! Что с операционной? Она готова? Нам нужно работать слаженнее. Иначе… Иначе её смерть будет на нашей совести! На каталке лежала девочка лет десяти, либо одиннадцати. Она была бледна, словно накрахмаленная простыня. Она просто почти сливалась с ней. Только еле видный румянец на её щеках, скорее всего он был лихорадочным, мог сказать, что она жива. Белокурые пряди были небрежно растрёпаны в разные стороны, испачканы кровью — ужас, а не ситуация. Вот, на пути, и виднеется значок, горящий жгучим красным светом: «ИДЁТ ОПЕРАЦИЯ». Внутри уже начали делать свою работу «малолетники». Возглавляла операцию Эмели.  — Начинаю операцию. Скальпель. Выглядела она спокойно, но как только предмет её работы попал ей в руку, хирург взглянула на миловидное личико девочки: всё испачканное в крови, накрытое кислородной маской.  — Н-нет, я не смогу, — продрогшим голосом прошептала она. Все, кто стоял здесь переглянулись. Парень, что ассистировал Курпор, убрал маску на подбородок и нежно улыбнулся:  — Ты сможешь. Ради неё, — послышалось со стороны поддакивание остальных.  — Да-да, ради неё, — глубокий вздох.  — Начали! По двум сторонам у дверей: со стороны коридора, стояло двое высоких и широкоплечих мужчин. На их лицах выражалось беспокойство. Это были охранники-телохранители, которые следят, чтобы в помещение не пробрался посторонний. Эта операционная не была обычной: она была оснащена самым лучшим оборудованием для медицинских махинаций и окружена очень мощным защитным барьером. Парни уже не могли просто стоять: один нервно нарезал круги, сцепив руки в замок и убрав за спину; другой же наблюдал за ним:  — Слушай, Второй. Как думаешь, Босс справится? — немного медленнее начал мельтешить парень.  — Думаю, что да. Ей и не с таким сталкиваться приходилось… — немного неуверенно сказал другой, и, мгновение помолчав, возмущённо нахмурив брови. — Твою мать, Пятый, хватит мельтешить. Голова уже кругом идёт.  — Я волнуюсь, — остановившись, отмазался парень.  — Знаешь, я не меньше твоего переживаю. Босс не когда не оперировала детей с такими тяжёлыми ранениями. Да и вообще детей не оперировала. Хотя нет… был случай, — Второй помрачнел и опустил взгляд в пол. Он сейчас точно что-то вспоминал.  — Слушай. А это не тот случай, когда она экстренно провела операцию своей сестре, а та умерла у неё на операционном столе? Ты уже тогда был с ней зна… — блондин осёкся. Понял, что сболтнул лишнего. После они уже не говорили ни о чём. Трубчатые лампы периодически мелькали. Свет от них уходил далеко, вдаль коридора, и там, где-то далеко, обрывался. Запах крови стоял в воздухе. Второй, известный как Адам Уайт, познакомился с Эмели как раз в тот самый день. Он патрулировал в самом спокойном квартале города, его смена почти закончилась, и тут на дорогу выскакивает молодая девушка, а на руках маленький скрученный комок. Она нервно тряслась и орала, что ей нужна операционная. Да, после того, как нашёл ей больницу по близости, он потом просто не смог уехать. Сидел и ждал. Оказалось, что девчонка сама хирург, поэтому взялась оперировать. А потом же, после нескольких часов нервотрёпки (возникновения которой он не понимал, ведь знакомы они были всего несколько часов) ему пришлось успокаивать девушку. Девочка мертва, умерла прям на операционном столе. Эта маленькая девочка, что была у Эмели на руках, была её сестрой, и она решила, что это она её убила. Он помнит, как она стояла к нему спиной, держа в руках маленькую куртку умершей сестры, и украдкой, с ненавистью, оглядывалась назад. Он сначала подумал, что ему померещилось, что её глаза были неестественно для человека красными, но нет, они и вправду были алыми.  — А правда, что она тогда пообещала себе, что больше никогда в жизни не будет оперировать своих родных? — прервал воспоминания Адама белокурый парень. Уайт тут же очнулся и потряс головой. Любопытство Пятого было объяснимо: он был слишком молод — всего двадцать один год. Эмели же была скрытным человеком и доверяла только единицам. Например таким, как сам Адам. А Пятый, в жизни которого звали Дэвидом, нашёл в ней своего «кумира». Он старался научиться у неё боевой технике, логическому мышлению и умению управлять людьми. Но этот малец не знал главного: Эмели не является человеком — она полукровка: полу-вампир и полу-маг. Так что она была единственным магом, которому нужно было периодически насыщать свою магию человеческой кровью. А также от сущности вампиров ей досталась супермощь с телепатией (эта способность развилась настолько, что она могла не только сама общаться через мысли, но и позволить это делать и своему «собеседнику»), и телекинез ко всему в придачу. Так что, многое что умела она… не мог достичь он. Но она не любила лазить в чужих головах, так что телепатией пользовалась только для общения с кем-то через мысли. А просматривала мысли только тогда, когда это необходимо.  — Эх… малец, и долго ты будешь так за ней бегать, а? Она — великий человек, который добивался этого всего своим потом и кровью. Она отдала многое, чтобы сейчас могла прибывать в таком положение, в котором сейчас пребывает, — брюнет сел на рядом стоящую лавочку и опрокинул голову назад, — то, что перенесла она — не перенесёшь ты. Ведь сейчас она не только без пяти минут всемирно известный хирург, но и глава огромнейшей бизнес компании «Sibi-Entertainmtnt»… чёрт побери. Глаза у Дэвида были настолько округлены, что можно было решить, что его кто-то душит, и из-за нехватки воздуха у него сейчас выпадут глаза, прям как во многих мультфильмах.  — В-в-в-смысле глава?.. — теперь, без сарказма, можно было увидеть у парня над головой значок «загрузка». Недолго он загружался. Начав ещё больше мельтешить, блондин начал жестикулировать руками и что-то быстро тараторить. «Зря, Адам, зря ты ему сказал. Что сейчас будет…» — укоризненно ругал себя Второй.  — Да как же так? Почему я раньше не узнал?! Да это же…. Она же правит целой компанией! Да, я точно не смогу её догнать! Да это же очуметь, как классно! Мой босс не только просто хирург, а ещё и большой бизнесмен! Ты ведь знаешь сколько в год они производят оружия?! Руководя такой большой компанией, она ещё и умудрилась скрыть свою личность! А ведь все думают, что там в кресле сидит какой-то жирный мужик. А ведь и слухи ходят об этой СБ-энтерптр… не могу выговорить.  — Во-первых, СиБи-Энтертеймент. Во-вторых, успокойся, иначе я тебя грохну, — смотрел он на него с безмолвной злобой. — Да, ты прав, она настолько величава. Теперь ты понимаешь, почему у нас здесь работают только те люди, которые служили где-либо. А тебе вообще посчастливилось, что твой отец просто умеет хвастать тобой, вот она тобой и заинтересовалась. Хе-хе… Вспомню, как она рвала и метала, когда узнала, что ты, по правде, нигде не служил, да и ещё за ней всё время таскаешься. Вот твой отец и отправился в круиз, чтобы ей под горячую руку не попасть. Она бы его не убила, но покалечила это точно. Месяца на два. Лично, — с хитринкой на губах взглянул он на Дэвида, — ты смотри, сам Эмели не насоли. А то мож… — Адам хотел подшутить над парнем, но тут почувствовал неладное. Ощущение того, что здесь, помимо их двоих, присутствовал ещё кто-то. Этот кто-то будто спросил что-то. Эмили обучила Уайта магии. Оказалось, что его пра-пра-пра-прадед был магом, но потом всех магов начали истреблять, и никто больше магии не обучал — запрет. Но всё равно всё сохранилось. Здесь сто процентов кто-то был, и его магия была очень большой. Настолько большой, что у мужчины проснулся инстинкт самосохранения.  — Ты чё, Второй? — Адам «просканировал» весь коридор на наличие носителя магии. Но здесь уже никого не было.

***

Я стояла, облокотившись спиной о стену, и прикрыла глаза. Много вопросов крутилось в моей голове: «Где я?»; «Что здесь происходит?»; «Как я сюда попала?»; «Почему меня никто не видит?». Я связала в хвост свои тёмные волосы и уложила их на плечо. Как же было удобно в этих «джинсах». Я однажды подсела Люциану на уши, что как надоели эти платья, как в них душно и неудобно. Долго, конечно, он молчал, но один раз он позвал меня к себе в покои и всучил сундука четыре с этой странной одеждой. Он давал им странные названия: джинсы, лосины, майки, футболки — тем временем я смотрела на него, как дура. Было такое чувство, что он говорил на иностранном языке. А чего мне стоило выговорить слово «Кроссовки»? Но насколько мне было удобно во всём этом! Помимо всего, он ещё и короля смог одурачить, сказав, что нам, фи…фин… Чёрт! Денежникам, положено в таком ходить. Ну вот, теперь я до сих пор не ходила в платьях, только на балы. Я продолжала стоять и слушать рассказ о каком-то «Боссе». Судя по всему, в мир, в который меня сейчас занесло, преобладает равноправие между мужчинами и женщинами. Это не могло не радовать. Но мне было жаль эту девушку. Походу, она прошла такой же трудный путь, как и Люциан. Этот бедный мальчик лишился матери в таком малом возрасте, еще и потом подвергался унижению со стороны этой стервы Милиссы. Мне было его жаль, и я начала проводить с ним побольше времени. К моему удивлению, он был довольно сдержанным и спокойным мальчиком… Для своего возраста. Всегда усердно учился и впитывал в себя информацию, словно губка. Всегда на предложение «сбегать и повеселиться», он находил какую-нибудь отмазку и уходил. Он очень часто думал о чём-то, и уходил в себя. Эмели была моей лучшей подругой, и с Люцианом они были очень сильно похожи. У него были её черты лица. Эти скулы и нос. Да и вообще, мягкость в характере у него было именно от неё. Эта мягкая улыбка и задорный смех. Только было одно «НО»: от него веяло смертью. Этот холод, исходящий от него, всегда пробирал меня до самых костей. Иногда мне было страшно находиться рядом с ним. Но когда он был в ярости, рядом лучше не находиться. От него прямо разило жаждой смерти. Как он вообще таким вырос? Я, конечно, старалась не верить слухам, но это было сложно. Даже меня иногда тянуло соблазнить его, но осознание того, что я ему, словно вторая мать, не давало мне этого сделать. Да и вообще, он был намного младше меня. Было немного больно, что-ли, видеть, как девушки воркуют вокруг него, а он не сопротивляется, а наоборот, поддавался этому. Что бы сказала на это всё Эмели? Я не знаю… Девушка, про которую они сейчас говорили, чем-то походила на него. Он тоже также истерически кричал, когда его мать упала перед ним замертво. Кричал что-то на другом, неизвестном мне языке. Кричал он долго. Н-да, досталось мальчишке.  — …смотри сам Эмели не насоли… — услышав упоминание имени, как раз той, о ком я сейчас думаю, я не удержалась.  — Что ты сказал?! — с криком из меня вышла волна магии. И тут нежданная тишина. Второй (как я поняла по их диалогу) уставился прямо на меня. Я сначала застыла, думая, что он меня видит, но потом поняла, что он походу маг, но ступень его умений была очень низка, так что он меня просто бы не увидел, даже использовав магию. Но рисковать я тоже не стала и решила уйти куда-то, чтобы меня не обнаружили. Кто их знает? Я стояла прямо перед той дверью, куда влетела целая бригада людей в белых халатах. В нашем мире в белых халатах ходят только врачи, да и то, на этом настоял Люциан. Сказал, что врачи, это ангелы на земле, а значит должны быть похожи своей светлостью на них. А это была просто отмазка. Люциан только потом признался, что вообще это для того, чтобы соблюдать меры безопасности. Ну, весь этот блеф был для короля. Ему тогда было всего одиннадцать! А он уже думал о том, о чём не думали мальчишки в его возрасте. Он умен не по годам. Глубоко вздохнув, я помолилась в своих мыслях, сбилась на середине, плюнула, вошла в операционную. Это было странно, но всё здесь выглядело как-то… странно. Я не знаю, как это объяснить, но я встала в ступор. В комнате было темно и только лишь в середине стояло что-то типа кровати, но сильно высокое, сделанное из металла. На этой «кровати» лежала маленькая девочка. Золотистые волосы были аккуратно причёсаны и ложились аккуратно ей на плечи. Какая-то странная маска была прикреплена к её лицу нитями, которые бережно были закреплены ей за голову. Походу, она помогала ей дышать. К её телу было прикреплено множество странных проводов и трубок. Какой-то странный аппарат громко «пикал», изображая на себе какие-то зелёные линии. И главное: в этом всём не было не ни капли магии. Откуда они взяли эту энергию?! Что это такое?! Где магия?! Но всё равно чувствовалась маленькая ниточка магической силы. В боку у девочки горело что-то чёрное, обвитое красным ободком. Хм… это что-то сильное. Пятно совсем маленькое, но очень заметное. Я уже хотела прикоснуться к ней, но сзади открылась дверь. Походу, из этой комнаты можно было перейти в другую. Оттуда вышла толпа людей. Они все энергично разговаривали и смеялись.  — Слушай, Эмели, ты умница! Не каждый бы смог достать безопасно бомбу из тела маленькой девочки. Я бы честно не смог, — приложил руку к груди один из вышедших.  — Да он прав — ты молодчинка. Моя бы воля дала бы тебе медаль «Герой года». Ты ведь делаешь это всё так искусно. Не каждый бы согласился проделать такое, — протараторила низенькая рыжая девчонка. Там ещё много кто говорил ей льстивые слова, но я их разобрать не смогла, больно они громкие были. Из-за их спин показалась среднего роста девушка. И я тут же обомлела. Не смогла и с места сдвинуться. Сердце стало быстро колотиться. Она… она как две капли воды с Эмели, только глаза различались, они были… ЗОЛОТИСТО-МЕДОВЫМИ?! Эта скромная улыбка и печальные глаза. Слёзы образовались на моих глазах. Ком подступил к горлу. Неужели это она? Я стояла и смотрела на это всё. Как они кружились вокруг неё, а она нежно улыбалась. Улыбка фальшивая, и это точно. Еле удержав слёзы, я продолжила стоять и смотреть на неё. Через несколько минут все ушли, забрав с собой девочку. Эмели осталась одна… Нет, и я с ней. Она ушла в ту самую комнату от куда вышла ранее. Я последовала за ней. Внутри был полный минимализм. Диван, сделанный из чёрной кожи, кажется. Стол, на котором стояли какие-то странные вещи и шкафчики, в которых, походу, и весели те белые халаты. Эмели бухнулась на диван и громко выдохнула. Я присела рядом. Она о чём-то размышляла. Тут, неожиданно для меня, по её щеке покатилась одинокая слеза. Быстро её вытерев, она продолжила о чём-то думать. Тишина рвала пространство. Я держалась как могла. Господи, как она на неё похожа! Я сидела и не могла оторваться от неё. Моя умершая подруга наяву. Мои губы изогнулись в улыбке. Как я хотела в последний раз увидеть её живой и обнять. Она всегда выслушивала и понимала. У меня всегда была к ней тяга. Мы были с ней как сестрёнки-близняшки, только условия проживания и происхождение были разные. Я — дочь лорда, она — дитя кузнеца. Тут заплакала я.  — Я так скучаю по тебе! Почему ты ушла из жизни так рано?! Мне не с кем поговорить, поделиться не с кем! — слёзы текли дорожками по щекам, и я не могла остановиться. Какая-то боль таилась в моей душе.  — Не плачь. Ты плачешь от боли, что находится внутри тебя. Если всё выпустишь, станешь таким же безжалостным монстром, как я. Я тоже просила вернуться их всех, но они лишь молча уходили. Найди того, в кого сможешь поверить, кому сможешь довериться и всё пройдёт. Я не та, за кого ты меня приняла. Прости… От неожиданности я уставилась на неё.  — Ты меня слышишь? — Эмели лишь села и, сцепив руки, опустила голову вниз.  — Да, слышу. Я тебя ещё с самого начала заметила, когда ты в коридоре стояла, — монотонно ответила она.  — Но как? Меня никто не видит! Это невозможно! — Эмели лишь подняла голову и нежно улыбнулась. Сколько фальша было в этой улыбке, даже обидно стало.  — Моя магия намного выше твоей, из-за этого ты не чувствуешь её исхода от меня. И по этой же причине я тебя слышу и вижу. Хотя сказать, что я тебя вижу — нельзя, ведь мне виден только тёмный силуэт, не больше, — сначала мы обе молчали, и она, наконец, продолжила, повернувшись: — Не буду спрашивать, как тебя зовут, но сама представлюсь. Эмели Курпор. Этот взгляд. Он такой холодный, такой убийственный. Мурашки побежали по коже. Опять… Опять это ощущение смерти. Девушка же грустно улыбнулась и уставилась в окно напротив:  — Вот видишь, я только на тебя взглянула, ты же дар речи потеряла. Тут меня резко отпустило, я смогла расслабиться. Даже почему-то так легко стало, что даже захотелось улыбнуться. Мы опять молчали. Молчали долго. Каждый думал о своём. Я сидела и пыталась понять, что я вообще здесь делаю. В голове, как тараканы, бегали самые разные мысли. И тут, ни с того ни с сего, одна из них вырвалась наружу:  — Представляешь, ту, с кем я тебя перепутала, тоже звали Эмели. Мы были с ней лучшими подругами. — У нас всех девочек-первенцев называли Эмели. Из поколения в поколение. Каждая первая родившаяся девочка должна носить это имя. Но называть им могли только дочери первенцев. То есть: если ты родилась второй в семье, и у тебя родилась дочь, то тебе можно было её назвать, как только хочешь, но не Эмели. У меня маму Эмели звали, бабушку, прабабушку и так далее. Вот даже я последовала традиции. У меня есть прекрасная дочь. Ей уже одиннадцать будет через три дня. Она, к моему большому счастью, совсем не похожа на меня. И я рада этому. Я слушала её и утопала в этих словах. Даже голос, и тот, как будто скопирован и дарован ей. Я улыбнулась:  — Ты так на неё похожа, даже сказать нечего. И знаешь, я… Тут меня прервали на полуслове. В комнату влетело трое мужчин: один больше другого. Один сразу попытался схватить Эмели, но она схватила его за руку, переломила её напополам, отбросив самого его в стену. И ни капли ужаса в глазах. Поражает. Я встала в угол и наблюдала за этим всем. Другие двое не успокоились. Кратко переглянувшись, у обоих появилась ехидная ухмылка на лице. Маленькие молнии поползли по руке самого крупного из них, и он хотел было запустить ими в Эмели, но она увернулась. И вдруг, этот удар молнии отбился от стены и направился прямо на девушку. Она упала без сознания. Я попыталась ей помочь, но всё без толку: всё проходило сквозь меня. Потом началось всё самое страшное: они связали её и привязали к стулу. После начали бить не только простыми ударами, но и магией молнии. Они определённо были родовыми магами.  — Говори, где девчонка, которую ты оперировала час назад, говори! — последовал удар в пах, девушка выпустила из себя жалкий звук и опустила голову, — не пытайся использовать магию. Мы поставили блокатор на тебя. Ты ничего не сможешь сделать. Один подошёл к ней и поднял голову, предварительно схватив за волосы. Я не могла ничего поделать. Как же мне было больно смотреть на это всё. Во второй раз увидеть, как она мучается.  — Ты хоть представляешь, с кем ты связалась? Большой человек хочет занять место этой девчонки, а она мешает. Понимаешь? — всё её лицо было в крови и опухшее. Он держал её за волосы и бил в пах. После очередной волны ударов, он посмотрел ей в глаза, а она ему ехидно улыбнулась. Потом последовал истерический смех. Мужик, бьющий её, от растерянности, он начал пошатываться назад.  — Ты чё лыбишься, а?! — ему это явно не нравилось.  — Не-е-е, голубчики, это вы не понимаете с кем связались. Ваш блокатор для меня не помеха. Я вам не скажу, где она. И не пытайтесь её сейчас найти — не сможете. Она под крылом большого человека, а точнее у меня…. Последние слова она сказала с таким голосом, что мне аж самой страшно стало. В это же мгновение она открыла глаза, и они были ярко красные. Светились, как огонь… Нет, не огонь! Это был ярко-алый цвет! От чувства самосохранения я забилась в угол.  — Н-н-не может быть! «Маска»?! Нет… нет, нет! Босс же прикончит, — тот самый крупный начал нервно отступать назад, но наткнулся на стену. — Нет! Да она нас первее прикончит!  — Эмели довольно улыбнулась. Глаза всё также горели, то ли от ярости, а может от удовольствия.  — Парень, а ты довольно догадливый. Ты меня узнал. Мне приятно, что, не видя моего лица, меня может узнать такая мелкая сошка, как ты. Приятно удивлена. Всех начало потряхивать. Я отчётливо слышала, как у всех троих колотилось сердце. Атмосфера накалялась. Вокруг девушки начала собираться неизвестного мне существа аура. По ауре можно узнать, что за существо стоить перед тобой. Только самые искусные обладатели сверхъестественных сил могли скрывать её, но даже когда показывали, можно было сразу определить кто он. Но сейчас был определённо не тот случай. Аура была тёмной и не увидеть это. Мне казалось, что, если я коснусь её, то тут же меня туда затянет. Ноги подкосило, и я упала на пол. Я могла только наблюдать за всем этим со стороны. Но вдруг парни быстро собрались с мыслями и образовали вокруг неё круг. Опустив голову, они начали говорить какое-то заклинание на латыни. Темнота начала подавляться. Поднялся ветерок, разбавляющий в себе нити молний. Самый главный из них и самый крупный, поднял голову:  — Я так и думал, ты слаба. Ты провернула в последнее время сильно много дел, требующих большой объём манны. Я вообще удивлён, как она в тебе ещё течёт что-то, — дрожащим голосом проговорил он. — А ведь мы все думали, что ты мужчина. Ты очень искусно скрывалась. Но, теперь нашим страхам пришёл конец, и я, с моими братьями, станем героями криминального мира. Ты всех держала в страхе. И, узнав, что ты девушка, ещё и такая молодая, мне стало довольно досадно. Покойся в аду, жалкая сучка. Потом он прокричал что-то на латыни, и сразу же произошёл взрыв мощного потока магии. Я смотрела прямо в глаза Эмели. Устрашающий красный цвет уже сошёл, и вернулся этот светлый, почти золотистый оттенок. В них было столько перемешенных эмоций. Боль. Разочарование. Ярость. Потерянность. Одиночество. Безрассудство. Страх. Месть. Любовь. И последнее, что я успела увидеть на её лице — были слёзы. Поток слёз, выражающий всё, что она прятала. Нет, она не «монстр», которым себя называла. Она большое «чудо». Всё поутихло, ветер успокоился, тёмной ауры было уже совсем не видно. Бездыханное тело упало замертво, а следом и я.

***

Опять я шёл по этому коридору, по которому мчался сюда до этого. Всё было тем же: небо, солнце, блистающий от чистоты пол и стены, сад… Но я не мог себя успокоить. Эдна почти не дышала… Чёрт! Что я наделал?! Как я мог не заметить выброс магии? Я чудовище! Я монстр! Я сейчас, собственными руками, довёл до предсмертного состояния приёмную мать! Всё внутри меня полыхало пылающим огнём. Я не мог успокоить ярость, растущую во мне. Я не слышал окружающие меня крики и бегущих к тронному залу медиков. Мне сейчас было всё равно на всех. Просто начхать. Самое главное для меня сейчас — дойти до покоев Эдны. Я прижимал её к себе так крепко, как только мог. Всё вокруг мчалось мимо меня, и я ничего не видел. Вот наконец показались двери моих покоев. До неё не дошли. Я быстро влетел, не стучась, и положил женщину на постель. Прибиравшиеся служанки, при виде меня, склонили головы.  — Приветствую, Его Высочество. Вызвать лекаря? Или что-то принести? Стоило мне кинуть на них свой полный ненависти взгляд, как они сразу всё поняли и, склонив головы, вышли прочь. Служанок мне и Эдне набирал лично я. Я просто подсылал ей своих, она выбирала их, так сказать, «по своему вкусу». Вот они и понимают каждый мой жест без каких-либо слов. Протоки манны (также известной как «магия») раздирало внутри от переизбытка энергии. Чтобы избежать летального исхода нужно каким-то образом выкачать её из неё. Но тут была маленькая загвоздка. Моя магия была особенной, и не каждый в этом мире сможет её впитать в себя. В прошлой жизни я проводил много опытов на своей магии. Пытался её преобразовать в другого типа магию, ну или банально поделиться, или передать другому. Все мои попытки заканчивались летально, и перестал проводить подобные махинации. Женщина, лежавшая передо мной, держалась молодцом. Никто до этого не смог так долго удерживать мою магию в себе. В лучшем случае магов просто начинало трясти, и если я успевал их пробуждать, то их рассудок был немного… Нет, не немного, они совсем сходили с ума. А в худшем случае, вы понимаете… Умирали в диких мучениях. Я присел рядом с женщиной на кровать. Аккуратно коснувшись её руки, я почувствовал холод. Особенностью моей магии являлся холод. Да, конечно, было множество другого, но всё строилось именно на нём. К моему сожалению, я совсем не чувствовал тепла. Не от солнца, не от чьих-то прикосновений. Даже от кипятка ничего не чувствовал. Это всегда раздражало. Так хотелось его ощущать всем телом. Нет, эта дрянь досталась мне уже в этом мире. Насколько я был удивлён, когда все ходили и маялись от жары, а мне было как ни в чём не бывало. Понял я всё только тогда, когда на меня служанка вылила полный чайник горячего кипятка, а мене хоть бы хны. Служанку я заставил молчать, сам никому не говорил. Перейдя от кончиков пальцев, я приложил свою руку к её тыльной стороне ладони и начал высасывать из неё всю свою магия. Я сидел с ней долго. Уже пересел на стул, чтобы, когда она проснулась совсем не смутилась, а то я знаю её. Всегда твердила, что она «молодая и красивая девушка». Хотя это так и было, но для себя, у себя в голове, установила, что она старуха. Пришлось однажды, из любопытства, залезть ей в голову, и посмотреть, о чём она думает. Всё закончилось плохо. Оказывается, что телепатия для этого тела была чрезвычайно запрещена. Я провалялся в коме четыре дня. Но потом приступил к тренировкам и смог догнать тот уровень, что был у меня тогда. Н-да, здесь вся моя семья и придворные… Хотя нет, всё королевство думало, что я пошёл в свою мать и не имею магии. Так сказать: бездарное месиво королевской крови и грязной. Конечно, для них всех у меня был маленький-маленький уровень манны, который существовал чтобы управлять находившимися ниже меня по чину людьми. Я просто подыгрывал. А что мне оставалось делать? Я просто притворялся. Мне ведь это только на руку… Я и не заметил, как ушёл в мысли и уснул. Когда же очнулся, Эдна тяжело дышала и что-то кричала. Кричала громко, что я не смог разобрать, что именно она кричала. Я, быстро подскочив к ней, начал трясти её за плечи.  — Очнись, дура, очнись! Она медленно открыла глаза и начала рыскать глазами. За окном уже было темно. Я отсел назад на стул и испытующе глядел на неё. Она села и уставилась в одну точку. Сердце начало быстро колотиться от ожидания. «Сошла с ума?» Как будто услышав мои мысли, она обернулась ко мне. Сначала изучала сверху-вниз. И, остановившись на глазах, застыла. По её лицу нельзя было что-либо прочитать. Вроде бы удивлена, но и в тоже время испугана. Она перебывала в шоке:  — Э-э-эмели Курпор? От неожиданности я подскочил. Стул, на котором я сидел, упал.  — Ч-ч-что ты сказала?