Иллюзия счастья

Проснувшись утром, Занзас мигом подобрался и приготовился бежать: совсем рядом стояла стройная женщина с высокомерным взглядом, одетая в непомерно дорогие даже на вид шмотки. — Зан? — в холодных светло-карих глазах мелькнули рыжеватые искорки, яркие губы сложились в растерянную улыбку, и незнакомка стала Селиной. Грустной, отчего-то нервной и заранее уставшей Селиной. — Это что за хе… — Мне не идёт? — она кокетливо покрутилась, позволяя глянцу на юбке засверкать в пробивающемся свете солнца. Была однако в этом кокетстве натянутость, сама подсказывающая ответ. Занзас скривился в отвращении. — …херня. — Ничего ты не понимаешь, тигренок, — выставленные пальцы стали загибаться под деловитое перечисление: — всё по фигуре, оттенок к тону моей кожи идеально подходит, макияж подчёркивает цвет глаз, да и прическа более чем вписывается в образ! — Ты на себя не похожа, — фыркнул он. Занзас мог ничего не понимать в тряпках и прочих закидонах, но ведь Селине самой ни капли не нравилось! К чему тогда весь этот цирк? Женщина вздохнула, тоскливо уставившись в небольшое настольное зеркало. — Вот и хорошо, так и надо, — она потянулась к тумбочке и принялась натягивать на израненные, натруженные руки перчатки. — Чем меньше народу при случайной встрече заподозрит сходство между эск… Сопровождающей с приёма и поломойкой-Селиной, тем лучше. Нам не нужны проблемы. — Мр-р-рау! — заявил о себе явно оголодавший комок шерсти. — Не-не-не, иди к хозяину об ноги трись, а мои новые колготки не трогай! Селина смеялась, прикрывая рот осторожно ладонью, а Занзас чувствовал себя натянутой струной ожидания. Отчего-то совсем не хотелось отпускать приёмную мать на непонятный «приём». — Тебе обязательно идти? — хмуро спросил он. — Увы, Зан, — Селина поджала губы, смотря куда-то в пустоту. — Увы…

***

— Не надо, пожалуйста, — судорожный невнятный шёпот. — Ты же обещал… Как ни старался, Занзас не смог различить ни одного знакомого слова, но интонации говорили сами за себя. Чтобы проверить, пришлось сползти с кровати и по стенке пробраться ближе к окну — Селина вернулась совсем поздно и, похоже, не желая его будить, легла там на старом, неудобном диване, на котором даже не смогла разместиться в полной рост и теперь поджимала к себе ноги. — Прошу! — это было уже на понятном языке, и мальчика пробрала дрожь. Отчаянная, безнадежная мольба. Страшная. Конечно же, Селина плакала. Чего ещё он ждал? Потянувшись разбудить, Занзас нерешительно замер. Свет из окна падал прямо на бледное осунувшееся лицо в тёмных разводах, на до крови расцарапанные руки, сжимающие подрагивающие плечи. Прикосновение едва не обожгло — настолько ледяной оказалась кожа. Он стянул с кровати единственное тёплое одеяло и потянул по полу к дивану. Не спи сейчас Селина — ругалась бы, что чистым пол подметает. «Ну и плевать, что ругаться будет», — Занзас шмыгнул носом, пытаясь выпутаться из плена слишком тяжёлого и большого одеяла и едва не перецепился об угол незамеченной в темноте тумбочки. Быть ребёнком — полный отстой. Будь он сильнее и старше, смог бы просто перетащить уставшую женщину на кровать. А ей не пришлось бы его защищать. Снова. «Пусть время течёт быстрее», — взмолился Занзас, вернувшись в кровать и прикрывшись старой курткой. — Господи… — едва слышно выдохнула Селина и, наконец, затихла. Занзас не верил в Бога. Даже если бы он действительно существовал, то был бы полным ублюдком, не желающим защитить даже тех, кто искренне ему верил. Пусть время течет быстрее.