На твоей стороне

— Тёмный путь разрушает и тело, и душу, — сказал Лань Чжань, и Вэй Ин буквально вскипел от ярости. — Мне не поможет «Покой», — отрезал он жёстко. — Где ты был эти три месяца? Отчего не искал меня, раз так беспокоишься о сохранности души и тела? Лань Чжань не ответил, но в глазах его отразилась горечь. Вэй Ин отвернулся и тут же заметил Цзян Чэна. — Уходи отсюда, — приказал он. — Что?! — Цзян Чэн был не из тех, кто уходит, Вэй Ин знал об этом. — Вэй Усянь, я... Вэй Ин вскинул флейту и вдохнул в неё жизнь. Тёмная энергия заструилась вокруг, с каждой нотой становясь всё более зримой. — Господин Цзян, — Лань Чжань не сводил с Вэй Ина глаз. — Уходите. Его Цзян Чэн послушал. Но Вэй Ин не перестал играть. Собранная им сила запечатала створки дверей и окна. Лань Чжань смотрел на него, и Вэй Ин играл, вкладывая в мелодию все свои противоречивые чувства. Исподволь подкравшись к Ванцзи, тёмная сила рванула с его пояса Бичэнь и обездвижила его самого. Вэй Ин ждал сопротивления, но Лань Чжань будто поддался ему и даже капли удивления не было в его лице. Сделав шаг вперёд, Вэй Ин всмотрелся в его глаза. — Лань Чжань, почему ты не противишься? — спросил он. — Ты не причинишь мне зла, — ответил Ванцзи уверенно. — Откуда ты знаешь? — Вэй Ин приблизился — почти коснулся губами губ и заметил, что в этот миг дыхание Лань Чжаня сбилось. — Откуда тебе знать, что я не наврежу тебе, ведь тёмная энергия исказила мои дух и тело? — он не сдержал яда. — Вэй Ин, — прошептал Лань Чжань в ответ. И не добавил ничего больше. На миг Вэй Ин отвернулся. Желания, переполнявшие его так долго, жившие в нём смутными тенями, сейчас оформились, обрели смысл и вес. Он прежде не мог понять их, стеснялся их, испытывал стыд за них, но три месяца во тьме заставили каждое стать кристально чётким. Он мечтал не только разметать клан Вэнь, упиться местью и кровью, но и получить Лань Чжаня. Почувствовать, холодны ли его губы, узнать, действительно ли его лицо останется беспристрастным и белым, словно лунный диск, если совершить с ним нечто непристойное. — Уходи, пока можешь, — глухо сказал он, отстраняясь. — Уходи. Тёмная энергия колыхнулась в сторону, даря Лань Чжаню свободу. — Я останусь. — Ты... не понимаешь. — Вэй Ин. Снова посмотрев на него, Вэй Ин понял, что уже не может отпустить. Его любовь не была нежной и чистой, как у шицзе. Он был голоден и желал насытиться, в нём бушевало пламя, в нём раскрывалась сама тьма, и тьма эта желала получить Лань Чжаня прямо сейчас. Каждый его стон, каждое движение, каждый отрывистый вздох. — Я просил тебя уйти, — повторил он, поднося флейту к губам. Тёмная сила была ему послушна. Она поймала запястья Лань Чжаня, она прижала его к стене, она сковала его, оставляя беспомощным. Вэй Ин ждал вопроса, удивления, страха, наконец, сопротивления, но Лань Чжань смотрел на него так, будто прочёл его мысли и согласился с ними. Щупальце тёмной силы развязало ему пояс, нефритовая подвеска гулко ударилась об пол. Вэй Ин бросил играть и подошёл ближе. — Зачем ты остался? — спросил он и провёл ладонями по груди Ванцзи. — Ничто не сдержит меня. — Не сдерживайся, — позволил Лань Чжань, и голос его не дрогнул. Но под пальцами Вэй Ина пойманной птицей стучало сердце. — Лань Чжань... — Вэй Ин усмехнулся. — Знаешь ли ты, что мне позволяешь, чего просишь? Знаешь ли ты, чего я хочу? Лань Чжань не ответил, только ритм его сердца стал ещё быстрее. Вэй Ин рванул с плеч его верхнее одеяние. Ткань легко прошла сквозь сгустившийся мрак, который всё так же крепко удерживал Ванцзи. Белая ткань делала Лань Чжаня таким беззащитным. Вэй Ин не сдержался и укусил его в шею, отчего тот только чуть наклонил голову, открываясь сильнее. — Лань Чжань, — вот теперь Вэй Ин удивился. — Что же это? Желание бурлило в нём, и подобное позволение было уже слишком. Казалось приглашением. — Вэй Ин, я... Но он не успел сказать. Вэй Ин впился в его губы, потянул на себя, попутно срывая нижнюю рубашку. Его жадные ладони скользнули по белой коже, неожиданно горячей. — Мой нефрит, — усмехнулся Вэй Ин, опьянённый силой, и властью, и страстью. — Мой. — Вэй Ин... — и снова поцелуй прервал его. Вэй Ин повалил его на пол, на сброшенную светлую ткань, и тут же сбросил собственное ханьфу, будто освободился из плена. Лань Чжань смотрел на него. Обнажённые по пояс, они остались разными — кожа Лань Чжаня была такой светлой, что Вэй Ин казался смуглым, как работавший в поле. — Ты мой, — требовательно повторил Вэй Ин. Он не знал иных слов, что могли бы выразить его чувства сейчас. Он прижал Лань Чжаня к полу, впился зубами в его шею, ладонями проскользил по совершенному телу. Пальцы Лань Чжаня скользнули по его груди и накрыли шрам от клейма. Вэй Ин вздрогнул, не понимая, как и когда потерял контроль, отчего Ванцзи смог двигаться и при этом не пожелал вырваться. Но прикосновение тут же пробудило голод, свернувшийся огнём внизу живота. Вэй Ин сглотнул. Ладони Лань Чжаня спустились вниз, очертив живот, прошли по подвздошным костям, отчего даже через ткань Вэй Ина опалило жаром. Он тут же поймал Лань Чжаня за запястья. — Ты... — Вэй Ин... — прозвучало и как согласие, и как просьба, и как желание. Вэй Ин сорвал с Лань Чжаня последние одеяния и замер, убеждаясь в своей правоте. Опалявшая его страсть была взаимной, Ванцзи смотрел на него не с ненавистью, им владела та же жажда. Вэй Ин обхватил у основания его член и провёл вверх, дразня. — Значит, вот как? Что на этот счёт говорят правила Гусу? Лань Чжань усмехнулся. Вэй Ин замер на миг, ошеломлённый, а затем страсть в нём стала нестерпимой. — Я не помню правил, — выдохнул Лань Чжань. — Я... Высвободившись из собственной одежды, Вэй Ин сначала прильнул к нему всем телом, дав почувствовать силу желания и осыпая поцелуями. Лань Чжань обнял его, проскользил ладонями по спине, рванул ленту из волос, отчего тёмные пряди рассыпались по плечам. — Ах, лента... — усмехнулся Вэй Ин и стащил налобную ленту Ванцзи, тут же перехватив ею его собственные запястья. Он провёл языком по ключицам, а затем поцеловал в грудь, напротив сердца. Он угадал во вздохе невысказанный стон и спустился ниже, чтобы обхватить головку губами, подразнить, коснуться языком и тут же оставить. Он увидел мурашки на бёдрах и усмехнулся. — Я причиню тебе боль, — сказал он, подхватив Лань Чжаня под коленями. — Причини, — согласился тот. Вэй Ин запрокинул голову, смеясь. Он хотел бы стать грубым, сломить сопротивление, ворваться... А вместо того провёл по бёдрам с деликатной осторожностью, проник пальцами, растягивая с неожиданной нежностью. Лань Чжань вздрогнул, и дыхание его сбилось. Его тело выгнулось, непривычное к ласкам, и Вэй Ин снова захватил его член губами, продолжая то, что задумал, заставляя Лань Чжаня поверить, что и дальнейшее станет приятным. Как в тех трактатах об искусстве любви, что Вэй Ин читал от скуки в дни обучения в Гусу. — Вэй Ин... — прошептал Лань Чжань, и было неясно, боль это или жажда. Но сам Вэй Ин уже не мог терпеть. Он прервал свои ласки, хотя чувствовал по пульсации, что Ванцзи почти на грани, и одним жарким и жадным движением вбился в него, вырвав стон, почти крик. Головокружение от того, как узко, горячо и тесно оказалось внутри, заставило и Вэй Ина застонать. Он качнулся, двинулся мягко, но вскоре не сдержался и принялся вбиваться сильными толчками, забывая о том, что может причинить боль. Лань Чжань скрестил ноги за его спиной, выгнулся, будто лук. Его руки, всё ещё связанные лентой, были заброшены за голову, и он метался по светлой ткани ханьфу, беспрерывно стоная, отчего Вэй Ин превращался в пламя и вбивался с новой силой. Время растянулось медовой патокой, стоны смешались с вскриками, и когда Вэй Ин наконец кончил, то почти сразу, ещё в дурмане от сладкого чувства, охватил член ладонью и в несколько точных движений довёл Лань Чжаня до пика. Он лёг на него сверху, пачкаясь и пачкая в семени. — Лань Чжань, — прошептал он. И не смог больше сказать ни слова. — Вэй Ин, люблю тебя, — ответил Лань Чжань на это. И Вэй Ин задохнулся от удивления. Он мог предположить что угодно, но не это. Он мог найти тысячу причин, отчего только что Лань Чжань позволил ему делать с собой подобные вещи, но он никогда бы не подумал о таком ответе. — Я... — отозвался он. — Я... Но мог ли он сказать то же самое? Страсть и тьма — были ли они любовью? Он спрятал лицо у Лань Чжаня на груди и услышал стук сердца — быстрый, взволнованный. Вэй Ин прижался сильнее, желая хоть на миг слиться с Лань Чжанем вот так — чисто, невинно, забыв о прошлом и будущем. — Я причиню тебе много боли, — сказал он. — Всё равно. — Ты не можешь принять меня. — Я смогу. — Лань Чжань, вслушайся, разве я тот, что прежде? — с горечью спросил его Вэй Ин. — Всё равно, — упрямо повторил Ванцзи. Вэй Ин вгляделся ему в лицо. — Я отдал своё Золотое ядро, — едва слышно прошептал он, потому что боль от этого была слишком большой, и он хотел разделить её хоть с кем-то. — Вэй Ин! Вмиг освободившись, Лань Чжань подмял его под себя, принялся целовать, обнимая крепко. Касаться всюду, точно прощупывал его меридианы, точно выискивал, отчего Вэй Ин солгал, сказав столь ужасную вещь. Вэй Ин знал, что найдёт Ванцзи. Он почувствовал, как боль вскипает слезами, как она катится по вискам, оттого что он запрокинул голову, как она рвётся с глухими рыданиями прочь. — Для меня нет другого пути, Лань Чжань, я не могу замарать тебя... Я уже это сделал, — шептал он, пока горячие губы успокаивающе сцеловывали солёную влагу. — Вэй Ин, — голос привёл его в чувство. Лань Чжань смотрел ему в глаза. — Я останусь с тобой, на твоей стороне, всегда. И Вэй Ин притянул его к себе, чтобы поцеловать в губы.