Секреты этого города

      После разговора с Калебом мы с ребятами стали действовать чётко намеченному плану – мы стали учиться. Да, последние два месяца нам пришлось посвятить себя активной подготовке к экзаменам, после которых мы со спокойной душой могли отправиться в лабораторию Калеба и его друзей, чтобы те провели ряд тестов и анализов. Становиться подопытным кроликом не очень- то хотелось, но вопрос вставал ребром, когда речь шла о том, как же остаться в живых..       Тем не менее, я старался не думать о предстоящей поездке в середине июля. Я полностью взялся за ум, предоставив себя учёбе, а в перерывах между ней, и Эдди, конечно же. Сказать, что мы были счастливы последние месяцы своего пребывания в Дерри – не сказать ничего.       После смерти Эйдана мы почувствовали себя нормальными, обычными подростками, которых больше не преследуют загадочные убийства и вести из прошлого. Мы встречались в школе, встречались до и после занятий, встречались у Денбро дома, встречались на вечеринках одноклассников (да, такую практику мы тоже ввели), встречались в кино, в парках, в кафе, одним словом – везде, где только можно было оставить воспоминания о нашей подростковой жизни. При всём этом насыщенном графике, я повторюсь, мы с Эдди успевали учиться и следить за Пустошью, в которой ничего интересного больше не произошло. Мы с моими друзьями спустя какое-то время хоть и осознали, что история с Эйданом помахала нам ручкой, но всё равно решили перестраховаться. Выбрав из всей недели по одному дню, мы приходили в это мистическое радиоактивное место и патрулировали обстановку, выжидая того момента, когда кто-нибудь там не объявится. Но те, кого мы ждали, не показывались. Салли и её друзья, которые неизвестно, выбрались или нет, не дали о себе знать, и мы надеялись, что это хороший знак, который обозначал, что больше на нашу жизнь никто не посягнет.       С другой стороны, у меня возникали вопросы, такие как: «А где теперь те ребята и как они собираются прожить остаток своих дней?» Последнее меня не особо волновало, но вот первое поначалу сильно напрягало. Заявиться домой «убитые» подростки не могли, но и найти новое прибежище было не так-то просто. Я лишь надеялся на то, что Салли и остальные не выживают посредством убийств невинных людей или грабежа за неимением средств. Всё же, когда Эйдан был жив, ребята были под крыльцом его дома, который достался Фишеру по наследству от прошлого хозяина, но сейчас его нет, так как Беверли своим пламенем уничтожила все следы существования нашего с Эдди брата. Ну, практически все. Салли, Джозеф и Гарри ещё оставались продуктом творения Эйдана, и дальнейшие их планы мы знать не могли.       В первую неделю после случившегося пожара я даже убедил своих друзей в том, что нам надо найти ребят, которых мы по глупости не взяли с собой к Биллу домой. Хотя, что бы мы сделали? Держали у Денбро дома, чтобы они больше не натворили глупостей? Или заставили дать нам чистосердечное признание в том, что теперь они будут вести праведную жизнь? Всё это было абсурдно и глупо, и я это понимал.       Тем не менее, в ту неделю мы патрулировали обстановку не только в Пустоши, но и возле домов погибших подростков, надеясь встретить там кого-нибудь из «творений» Эйдана, но ребята не объявились и в тех местах, и тогда мы решили, что нам нужно просто успокоиться и больше ни о чём не думать.       Так мы и сделали. Два с половиной месяца прошли, как один день. Я и Эдди сдали экзамены, причём весьма неплохо, и отпраздновали выпускной. Последний, кстати, был одним из самых лучших дней в моей жизни, потому что я чувствовал себя счастливым, как никогда ранее. Приятным бонусом к танцам и бесконечной выпивке оказался секс на столе учителя Куинси в кабинете истории, где когда-то мы с Эдди впервые встретились. Мы посчитали, что очень символично сделать это именно здесь, и потому, не откладывая в долгий ящик своё решение, побежали туда, где нас связала судьба, пока это место не заняла какая-нибудь ещё одна парочка. Стоны Эдди в тот вечер я не посмею забыть даже под угрозой собственной смерти, потому что те были лучше, чем весь мой плей - лист, тщательно подобранный и составленный за несколько лет.       Но всё же счастливые дни не могут длиться вечно, и когда-то наступает тот момент, когда ты должен вернуться к отложенным делам и решить серьёзные проблемы, от которых тебе не убежать.       Сразу же после экзаменов и выпускного мы с ребятами взяли билеты до Калифорнии, сказав родителям о том, что таким образом хотим отпраздновать окончание школы. Мама была, мягко говоря, в замешательстве, ведь это решение появилось у меня так неожиданно, что она просто не могла понять, что у меня в голове. Какое-то время назад её сын оказался найденным под завалами клуба «Одинокий волк», а уже через две недели он, немного приободрённый, заявляет о том, что желает слетать понежиться на пляжах Сан-Франциско. Я у неё разрешения не спрашивал, но и одобрения всё же хотелось получить, и мама его дала. Спустя месяц моей учёбы. Тогда, когда я показал свой решительный настрой, который привёл меня к тому, что моя успеваемость в школе стала намного лучше. Не могу не отметить в этом заслуги Калеба, который проявил к нам с Эдди достаточный интерес после налаживания наших с ним отношений. Он охотно помогал нам с подготовкой после уроков, не скрывая при этом порой своей чудоковатости, но мы с Эдди к этому привыкли. Последний даже, кажется, наладил с ним особый контакт, ведь тот не отрывал от Каспбрака любовного взгляда, вспоминая при этом Лиз. В такие моменты я чувствовал себя лишним. Меня же Калеб сыном не считал, пусть я и был его родным отпрыском. Общество Эдди ему было больше по душе, а я был так, за компанию, и иногда у меня всплывали ревнивые мысли. То ли потому, что мой настоящий отец много общается с моим парнем, то ли потому, что мой парень предпочитает на занятиях общество своего преподавателя, а не меня, хотя, по сути, так оно и должно было быть.       Тем не менее, возвращаюсь к рассказу о том, как развивались наши дела после покупки авиабилетов. Мы с ребятами и Калебом благополучно добрались до Станфорда, где познакомились с его коллегами, которых он оповестил заранее о том, что с ним приедут ещё семь сверхъестественных существ. Последние были сначала немного рассержены на то, что Фишеру пришлось проболтаться об их секретной лаборатории, но Калеб заверил их, что мы честные подростки, которые просто боятся дальнейшей неизвестности, как и он когда-то, когда ему пришлось обратиться за помощью к своим друзьям. Далее он рассказал о том, что среди всех ребят есть и его сын (не думаю, что он имел в виду меня) и что мы когда-то спасли ему жизнь, чем полностью вызвали его доверие. Действительно, за всё время пребывания Калеба в Дерри мы не угрожали ему и не держали на мушке своими предупреждениями о том, что он должен нам помочь, иначе сильно поплатится. Мы просто отпустили его в тот же день, когда он рассказал нам свою историю. Мы с ребятами хотели, чтобы он доверился нам, и потому предоставили мужчине полную свободу. По крайней мере, так думал сам Калеб, а мы не стали рассказывать ему, что всё – таки были аккуратны в слежке за ним. Мы не могли рисковать..       Лаборатория оказалась под заброшенным помещением при исследовательском центре в Станфорде. Никто бы и не догадался о существовании серьёзного предприятия, пока не совершил бы поход по целому комплексу лабиринтов к закрытому бомбоубежищу при университете, о котором знали немногие. Комнат в скрытой лаборатории было не так много, как я предполагал, но все они были оснащены таким внушающим серьёзность оборудованием, что мне оставалось только поражаться, какую большую работу проделали четырнадцать человек, включая Калеба. А главное я просто не мог понять, откуда такая небольшая группа учёных взяла средства на реализацию проекта по изучению сверхъестественных способностей и методов борьбы с «побочными эффектами» этих способностей.       Когда я задал по этому поводу вопрос, то однозначного ответа не получил и, сославшись на то, что друзья Калеба общими усилиями своих премиальных накопили на чудо - аппараты, отбросил от себя дальнейшие рассуждения о лаборатории. Куда более волновало меня то, можем ли мы доверять Калебу и его друзьям.       Да, мы сошлись на общем решении о том, что нам помогут, но доверять неизвестным людям я до конца не мог, ибо привык ждать от этого мира подвоха во всём. После встречи с Эйданом я старался быть аккуратнее и осмотрительнее, потому что познал, на что способна человеческая душа ради собственного блага.       И эти сомнения возникали при всём том, что я мог прочитать мысли любого человека, находящегося рядом, мог узнать о дальнейших планах, если у моего подопечного они сидели в его голове. Поэтому во время перелёта и по прибытии в лабораторию я был осторожен. Я старался держаться ближе Калеба, чтобы, в случае чего, прочитать его изменческие мысли. Но таковых не было. Не было планов о том, как бы лишить бедных подростков силы или убить их, чтобы они более не беспокоили Станфордскую секретную лабораторию. Не было и желания проводить на нас какие - либо опыты или эксперименты. Одним словом, Калеб чистосердечно решил нам помочь выжить.        Тоже самое я прочитал и в головах его друзей. Некоторые из них были не в восторге от нашего визита, некоторые питали к нам жгучий интерес, некоторые боялись, но все они точно не думали о том, чтобы причинить нам какое - либо учёное зло. Я был счастлив и одновременно потерян от того факта, что наконец-то у нас с ребятами всё хорошо. Оставалось только надеяться на то, что и результаты собранных анализов, покажут что - нибудь оптимистичное. Хотя о каком оптимистичном результате могла вестись речь, если Эйдан подогнал достоверные факты о том, что Пустошь сохраняет тебе жизнь только до тридцати. Или меньше. У какого как пойдёт. Как любят говорить наши многоуважаемые врачи:" Всё индивидуально ".       Ответы на проведенные тесты и анализы не заставили себя долго ждать, и уже ближе к пяти вечера, после кропотливой работы Калеба и его друзей, мы получили заключение профессоров. -Что ж, ребята, - выступила миссис Фаулер, одна из главных генетиков тайного штаба, - у меня для вас потрясающая новость. Ваши клеточные структуры запрограммированы на то, чтобы прожить, как минимум, шестьдесят восемь лет. Мы думаем, что данная особенность связана с тем, что радиация, которой вы подверглись в больнице при своём рождении, была не настолько высокой, чтобы вызвать перепрограммировку клеточкой жизни. Это действительно удивительно, что при этом вы можете обладать способностями не хуже, чем те, у кого мутация вызвала более сильные сдвиги. - Женщина обвела всех взглядом и остановилась на мне и Эдди. - Мистер Тозиер, мистер Каспбрак. С вами я хотела бы поговорить отдельно...

***

      Счастье, сошедшее на нас в первую секунду, когда мы услышали слова доктора Фаулер, тут же исчезло, как только женщина пригласила нас на отдельный разговор. Со мной и Эдди было что-то не так, и я это знал. Пометив себя обеспокоенными взглядами друзей, мы с Эдди двинулись в сторону процедурного кабинета, где миссис Фаулер собиралась сообщить нам не очень приятные новости. Схватив Эдди покрепче за руку, я приготовился к тому, чтобы услышать горькую правду.       Удостоверившись в том, что за нами тремя никто не пошёл и что мы одни, доктор Фаулер закрылась дверь кабинета и с серьёзной обеспокоенностью обратилась к нам с Эдди: -К сожалению, ребята, ваши анализы не такие же хорошие, как и у ваших друзей. Полагаю, что причины здесь совершенно разные. Мистер Каспбрак, вы были в утробе вместе с вашим братом, который обладал достаточным набором мутаций и количеством радиации, чтобы вызвать и в вашем организме значительные изменения. Я думаю, что именно с этим и связаны ваши частые кризы непроизвольного самоистязания, подкрепленные расстройством эмоциональной сферы, и так же с этим связана ваша способность к самоисцелению. Говоря простым языком, вы так же многофункциональны, как и ваш брат. Способность к регенерации собственных тканей и тканей окружающих людей и их рассечение силой мысли - не две стороны одной медали. Это совершенно разные способности. Так же тот момент, что мистер Тозиер не способен читать ваши мысли подталкивает нас думать о том, что ваше индивидуальное "поле" может причинить существенный вред вашим друзьям и всем, кто обладает такими же сверхъестественными способностями. При огромном желании вы можете даже противостоять всем воздействием извне. Если хотите, мы даже можем протестировать этот момент. -Нет, позже. Что вы скажете о Ричи?       Миссис Фаулер озабоченно свела брови на переносице и посмотрела в свои листочки. -Мистер Тозиер здорово сглупил, когда решил пойти вскрыть себе вены, потому что посредством смерти он обрёл новую, но короткую жизнь. Вам осталось не более пяти лет.       Слова женщины разразили меня как гром. По спине неприятно пробежали мурашки, остановившись на затылке, кровь моментально застыла в жилах, а воздух противно раздирал горло, что сдержало меня от подступающих рыданий. Голова закружилась, и я сразу же откинулся на кушетку, чтобы не упасть в обморок. Я бы это сделал, если бы миссис Фаулер не продолжила рассказывать о том, что Эдди осталось прожить ещё меньше, а именно около трех лет.       Тогда я быстро вскочил со своего места и придержал парня, но Эдди в моей помощи не нуждался. Он, казалось, был и вовсе не удивлён этому заключению. Лишь одна маленькая слеза скатилась по его щеке, прежде чем я, наконец, разрыдался.       Этого не может быть. Не может. Я обещал Эдди, что всё будет хорошо. Мы не можем так скоро умереть. Мы же.. Всего - лишь подростки, которым не повезло родиться в Дерри, на этой гребаной радиоактивной земле! Ладно я дурак полез прощаться с жизнью ради подтверждения гипотезы о целительной Пустоши, за что и поплатился в итоге, но Эдди что сделал не так? Почему это дерьмо должно происходить с этим маленьким прекрасным созданием, у которого с детства всё было так ужасно, что он вынужден был выживать в этом мире, как Шизик, как фрик, коим его все именовали много лет подряд. За что ему такая участь? За то, что Калеб и Лиз полюбили друг друга? За то, что Ник Тозиер превратил их в сверхъестественных существ? Как же я ненавижу! Как же я их всех ненавижу!       Я на секунду почувствовал себя Эйданом, который был так же разочарован и подавлен от осознания того, что цепочка событий сложилась не в его сторону, и что не жить теперь ему долго и счастливо в этом мире несбывшихся надежд, как и нам с Эдди…       Женщина поспешила нас приободрить, начав рассказывать о лечении, которое они проводят Калебу ежегодно. -К сожалению, ни одни учёные мира ещё не достигли того уровня лечения мутаций, к которому мы так стремимся, но пока у нас есть комплекс симптоматических и патогенетических мероприятий, которые могут продлить вашу жизнь. Покопайся мы ещё какое-то время с вашими ДНК, мы, может, и придём к решению проблемы с обратимостью клеточной смерти, но на это нужно время, ресурсы и желание. У нас не всё, но имеется, а у вас? -А что нам остаётся? – вымолвил я, вытирая слёзы тыльной стороной руки. Я так не хотел показывать себя слабым перед этой умной женщиной, а в особенности, я не хотел, чтобы мои слёзы видел Эдди, человек, которому я пообещал, что всё будет хорошо. -Вот и отлично! – торжественно, но в тоже время серьёзно заключила миссис Фаулер. – Завтра же приступим к лечению. А пока набирайтесь сил. – Женщина направилась к письменному столу, чтобы ещё раз взглянуть на какие-то бумаги. -Подождите, - окликнул её Эдди. – А нельзя сделать это сегодня? Чтобы после мы сразу же отдохнули.       Женщина вопросительно подняла бровь, как бы спрашивая: «Ты готов на это, мальчик?» Её выражение мне не понравилось, ведь это обозначало, что нас с Эдди ожидает не курортный отдых в Сан - Тропе, а нечто очень серьёзное. -Мистер Тозиер?       Я утвердительно кивнул. Я был согласен с идеей Эдди. Хотелось поскорее пережить этот ужас и проснуться на следующий день уже с чистой головой и, возможно, нормальным телом, которое не разрушается от внутренней радиации. -Что ж, тогда я сейчас всё подготовлю, - ответила миссис Фаулер и встала со своего места. – Только предупреждаю, что после всех процедур ваши способности временно исчезнут. Возможно, на три дня, возможно, на неделю. Зависит от адаптации вашего организма. Вы согласны?       Мы с Эдди снова кивнули. Зачем нам вообще эти способности, если они убивают нас изнутри? Будь моя воля, то я моментально бы променял их на то, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь вместе с Каспбраком подальше от всей этой мистической радиоактивной херни.       Когда женщина покинула кабинет, мы с Эдди остались одни. И снова мы молчали, не зная, что друг другу сказать. В этот раз мы просто принимали ситуацию такой, какая она есть. Мы были вынуждены довериться учёным, докторам, профессорам, которые согласились нам помочь, но эта пожизненная терапия пугала.. Я ровным счётом не понимал, почему это произошло именно с нами, как, наверное, человек, обнаруживший у себя смертельную болезнь или бесплодие не понимает, почему такие горькие невзгоды выпали на него. Я чувствовал тоже самое, потому что осознавал, как мы с Эдди беспомощны.. -Зато пройдём это дерьмо вместе, - вымолвил Каспбрак, чем прервал стоящую в кабинете тишину. -Да, - ответил я и поцеловал парня. В ту же секунду открылась дверь, и к нам дружной толпой вошли ребята, окружив кушетку с двумя несчастными подростками. -Всё плохо, да? – спросил Майк, мягко коснувшись моего плеча. -Нам придётся пожизненно выполнять предписания местных докторов, - ответил я, заменяя этими словами фразу «Так хреново я себя ещё никогда не чувствовал».       Беверли, усевшись на корточки перед нами, опустила свою рыжую голову Эдди на колени и горько заплакала. Парень постарался её утешить. -Тише, Марш, мы же не умираем. Просто испытываем кое-какие трудности. -Да, - подхватил я, чтобы ободрить своих друзей. – Сейчас нам сделают какие-то штучки – процедурки, а после мы присоединимся к вам за ужином. Всё будет пучком.       И пусть я ни в коем разе не был так оптимистичен, как это выглядело со стороны, я всё же немного смог приободрить Беверли, что поцеловала Эдди и меня в щёку по очереди. Этот жест был таким странным, но таким родным, что я опять невольно выпустил предательские слёзы. -Что? – удивился Стэн. – Ричи Тозиер плачет? – спросил он и оглядел ребят, желая сделать из этой ситуации каламбур. -Да, знаешь ли непривычно, когда тебя целует девушка, - ответил я, слабо улыбнувшись. -Как же я забыл, дурья башка! – Стэн демонстративно хлопнул себя по лбу. – А ну, парни, навались. Ричи нужны наши тёплые мужские объятия, а ты Беверли больше не смущай парнишку.       Девушка по-доброму пнула Денбро вбок, а после наши с Эдди друзья действительно принялись нас обнимать, заставляя забыть о тяжёлой ноше сверхъестественного человека. -Договорились! Ждём вас за ужином, - торжественно произнёс Бен.

***

      Миссис Фаулер вернулась за нами с Эдди буквально через полчаса и повела в самую дальнюю часть лаборатории, где располагались аппараты плазмафереза и ещё какой-то дичи, которую я не запомнил. -Вы используете обычные гемосорбцию и плазмаферез? – поинтересовался мой парень у женщины. Кажется, он разбирался в тех аппаратах, которые были расставлены по большой просторной белой комнате, что внушала мне только страх. Всё же мы были под землёй, с неизвестными людьми, в компании жутких громадных аппаратов, которые должны были подключить к нашим телам. -Да, - ответила женщина Эдди. – Кровь является непосредственным источником радиации, которую вы получили. – Эта одна из тканей, которая быстро регенерирует и в большей степени поддаётся излучению. А ещё она питает клетки вашего организма, которые и без того испытывают некое подобие стресса. После нам придётся вас облучить вон тем аппаратом, - женщина указала на большой экран, что стоял за стеклянным окном комнаты. – Это нужно для того, чтобы перестроить магнитный момент вашего поля, из-за чего вы, как раз, лишитесь силы на какое-то время. К тому же вы почувствуете сильную слабость, поэтому я рекомендую вам сразу же отправиться отдохнуть после всех процедур, которые займут не более трёх часов.       Так и случилось. Три часа мы с Эдди испытывали на себе все прелести проводимой над сверхъестественными людьми терапии. Миссис Фаулер не соврала. После того, как мы с парнем встали со своих мест, то оба чуть не упали, потому что ноги нас совершенно не слушались. Перед глазами кружились мушки, а живот неприятно сводило от голода и поступающей тошноты. Сотрудники доктора Фаулер тут же поспешили доставить нас с Каспбраком до наших комнат, но мы попросили о том, чтобы те отвели нас в столовую, к своим друзьям, так как мы обещали встретиться. Помощники Фаулер, в свою очередь, запротестовали, но мы с Эдди слукавили, сказав, что очень хотим есть, и доля правды в этом всё же была. Тогда сотрудники секретной лаборатории согласились на то, чтобы нас накормили, но с условием, что мы не будем никуда передвигаться без их ведома, и мы приняли это условие.       Наши друзья встретили нас радостно и в тоже время обеспокоенно, потому что наш с Эдди вид всё же оставлял желать лучшего. Беверли тут же поставила мне и Каспбраку картофельное пюре и корзинку с жаренными куриными ножками, а Бен подвинул кувшин с вишнёвым соком. -Ну как всё прошло? – спросил Билл, чему я был очень удивлён. Он испытывал интерес или этот вопрос был актом вежливости? Мысли парня я уже не мог прочитать и теперь принялся думать как обычный малый, без доступа к чужим мыслям. -Это, конечно, не ваши игры в волейбол, но голова всё же кружится, - ответил Эдди, чем вызвал у ребят лёгкую улыбку. -Да хорош прибедняться! – возмутился Бен. – Ты никогда не был их мячом, ты не можешь знать, что это была за тошниловка! -Расскажешь нам, Бенни? – услышали мы голос позади себя, и я чуть не подавился курицей, когда понял кому он принадлежал. -Нееет, - раздражённо и отчаянно выпалил Стэн. – Твою мать! Этого не может быть. Мы же тебя убили…