Недотрога

      

Ты лежишь совсем одна. Раньше ты об этом мечтала, не правда ли? Нравится? Машины проносятся мимо, в голове всё отдаётся бесконечным гулом голосов и шуршанием колёс по асфальту. Ты где-то между небом и Землей, а ведь всё могло быть иначе. Ты представляла себе эту картину в голове не раз, она казалась романтичной, но ты и подумать не могла… В голове пустота. Эмоций слишком много, чтобы описать то, что ты чувствуешь. Только по щеке ручьём текут слёзы. Закрой глаза, спи.

— Что это ты пишешь? — он возник за мной совершенно неожиданно, и я подскочила, карандаш выскочил у меня из рук. Как долго он стоял здесь и наблюдал за мной? Мне стало неловко, я быстро захлопнула блокнот, надеясь, что Александр Евгеньевич не успел прочитать всё. — Да так… — Рассказывай, — он сел рядом со мной и, ожидая ответа. В какой-то момент я поняла, что мне сложно сказать ему правду. Может, я боялась осуждения с его стороны, но этот тёплый проницательный взгляд, которым он смотрел на меня, развеял все сомнения. — Иногда мне что-то приходит в голову. Какие-то зарисовки, какие-то несвязанные между собой события, просто по щелчку. Тогда я записываю их, они могут быть как радостными, так и трагическими. Это, наверное, странно, да? Он внимательно слушал меня и потянулся к блокноту, взглядом спрашивая разрешения. Я кивнула. Учитель внимательно перечитывал строчки, в какой-то момент его тело напряглось, во взгляде мелькнул испуг. Мне показалось, он увидел в тексте что-то, что его насторожило, но уже через пару секунд Александр Евгеньевич вновь взял над собой самообладание. — И какая же зарисовка у тебя была в голове в этот раз? — Я видела девушку, которая бежала через дорогу, а потом… Её сбили. Мне кажется, она была в отчаянии, она хотела, чтобы её кто-то понял, кто-то услышал, но всем было плевать. В итоге просто сбылось одно из её тайных желаний… Страшных желаний. Она как будто благодарила…       Александр Евгеньевич резко встал из-за стола, и парта слегка отодвинулась в сторону. — Довольно об этом! — И, словно понимая, что он позволил себе лишнего, учитель смягчился и уже спокойным голосом продолжил: — Лучше прочитай, что за квест тебе предстоит на этой неделе. Я не стала задавать вопросов и молча достала чек-лист. Мои глаза нашли шестой пункт. Чаще обнимайтесь?       Наш разговор всё никак не выходил у меня из головы. Я думала об этом утром, и днём, и ночью, когда уже все засыпали. Я возвращалась к блокноту, перечитывала отрывок, но так и не могла найти тех слов, которые так задели учителя. Его реакция озадачивала меня, но спросить напрямую было страшно. Если обычный рассказ настолько повлиял на него, то чего ждать от расспросов в лоб? Я убеждала себя в том, что он просто боится смерти, хотя и понимала, что вряд ли это является истинной причиной. Но ломать голову дальше, не имея возможности получить правдивый ответ, не хотелось.       За завтраком родители молчали. В каком-то плане это было даже хорошо, потому что в последнее время большинство их разговоров сводились к ссорам и перепалкам. Мы так давно не собирались всей семьёй, чтобы просто провести время вместе, что я уже и забыла, когда до этого просто обнимала их. В этом простом, казалось бы, задании не было ничего катастрофического, тем не менее я не находила сил выполнить его.       Выдохнув, я медленно подошла к маме и осторожно обняла. Папа бросил на меня недоверчивый взгляд, мама нахмурилась: — Марина? Нет, мы уже это обсуждали, мы не поедем на дачу на выходных, так что тебе придётся ещё посидеть дома и позаниматься. — Что? — я отстранилась. — В смысле? — Не подлизывайся. Мы знаем, что ты устала, но пока что никакого отдыха, сначала экзамены, а летом хоть сиди на даче безвылазно. Но не забывай об обучении. — Мам, по-твоему я не могу просто тебя обнять? — я застыла на месте, ровным счётом не находя подходящих слов. В один миг мир для меня перевернулся, все попытки наладить отношения и вновь стать нормальной полноценной семьёй показались мне лишь бессмысленной затеей. — Что ж, хорошо, ты права, — я поджала губы и, пока родители не увидели навернувшихся на глаза слёз, выбежала из кухни.       Александр Евгеньевич позвонил мне почти в полночь, когда я уже почти засыпала. — Как задание, актриса? — по его голосу, я поняла, что он улыбается. Хоть у кого-то хорошее настроение, впрочем, я за него была рада. — Актриса из меня не очень хорошая. — Слышу, кто-то не в духе. В прошлый раз ты выступила замечательно, мы с тобой об этом ещё поговорим, поверь мне, так что случилось? — Просто задание оказалось сложнее, чем я думала. Похоже, что эту неделю мне придётся пропустить… — Всё настолько плохо? — Похоже, что да, — я вздохнула и выглянула в окно. Несмотря на позднее время, улицы и шоссе по-прежнему были оживлёнными. Наш город напоминал мне вечный двигатель, где бесконечный поток энергии даёт людям силы всё время находиться в движении. Здесь редко бывает тихо, кажется, что даже ночью можно просто гулять и ни о чем не думать, просто жить своей жизнью, идти по освещенным тропинкам куда глаза глядят. — В таком случае я знаю, как это исправить, — Александр Евгеньевич прервал мои мысли, и я невольно встрепенулась. — Как? — Завтра узнаешь.       На следующий день папа привёз меня в гимназию раньше обычного, Александр Евгеньевич ждал меня на пороге здания, и, как только машина отца отъехала, подошёл и заключил меня в объятия. Я не знала, как реагировать, но, чем крепче он меня обнимал, тем спокойнее мне становилось. Я закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.