Недотрога

      Зима уже полностью окутала город. На окнах появлялись красивые морозные узоры, и я, как маленький ребёнок, с восхищением рассматривала их. Мне кажется, мы постоянно куда-то торопимся, забывая о том, что жизнь — это настоящий момент. Здесь и сейчас.       Завтра может никогда не наступить.       Не знаю почему, но в последнее время я всё чаще стала задумываться о смерти. Я стала обращать внимание на мелочи, которые раньше казались обыденными, а оказывалось, что всё это время они делали меня счастливой. Вкусный кофе по утрам, шум дождя, снежинки, мягкий плед, запах книг…       Иногда я не боялась, но в какой-то момент задумывалась о том, что однажды всё это для меня исчезнет. Я исчезну. И так происходит всегда, это вполне нормально, но такие мысли заставляли надолго уходить в себя и молча наблюдать за тем, как жизнь идёт дальше. Действие за действием. Шаг за шагом.       Квест немного менял меня. Он снимал с меня оболочку, и я чувствовала, как постепенно из неброского наброска, вылепливается что-то очень красивое и действительно прекрасное. Я начинала понимать себя, понимать свои чувства. Это не значит, что в один момент всё моё мышление переключилось на самолюбование. Просто жизнь стала немного проще, спокойнее. И всё же какие-то вещи оставались для меня загадкой. Я около пятнадцати минут глупо таращилась на сообщение, почему-то нервничая. Может, Александр Евгеньевич хотел сыграть со мной глупую шутку, а я слепо шла на его поводу. Но, что, если я ошибаюсь?       Всё утро я только об этом и думала. Мама с папой что-то расспрашивали, я отвечала наобум, даже не слушая.       Сегодня не было математики, Григорий Павлович сообщил, что преподаватель заболел, и нас отпустили на два урока раньше. — Хоть бы он ещё недельку так болел, — шепнул Малинин, и я невольно закатила глаза. — Всё в силе? — Да, конечно. — Голос учителя хрипел, хотя я была уверена, что он изо всех сил пытается быть бодрым. — Вы ведь приболели… Может, перенесём тогда встречу? — Нет, это важно. Со мной всё будет хорошо, — Александр Евгеньевич закашлялся. — Я надену маску и буду стоять в полутора метрах. Может, это и совсем не профессионально, но… — Я приеду к вам, — выпалила я, прежде чем он договорил фразу. — Что? Да ну нет, это же… — Либо так, либо никак. Если вы такой упрямый и это действительно важно, то тогда я бы чувствовала себя последней тварью, заставив встать с кровати. Буду через час.       Он не стал отнекиваться, видимо, посчитав мои доводы разумными, хотя в этой ситуации всё казалось максимально нелепым. И дело не в том, что я боялась заразиться, но, представив учителя, с температурой стоящего на улице в холодное время года, поняла, что самый разумный выход всё же приехать к нему лично.       Я зашла в магазин, купила немного фруктов и малиновое варенье, водитель ждал меня на улице. Договориться с ним было легко, а вот реакция родителей оставалась загадкой.       Я погрузила продукты в багажник и стянула перчатки, наизусть набирая номер. — Мам? Я хотела спросить… можно мне немного прогуляться? Александр Евгеньевич приболел, я хотела привезти ему фруктов… — я замолчала, понимая, насколько жалко сейчас выглядит мой детский лепет. Мама молчала минуту, и я уже мысленно представляла, как машина резко разворачивается и везёт меня в сторону дома. Но, похоже, я ошиблась. — Ладно, но только к девяти ты должна быть дома. Держись от него подальше, не хватало ещё тебе заболеть. Честно, мне это не очень нравится, но раз уж ты так хочешь навестить преподавателя... И, пожалуйста, без глупостей.       Я всё ещё не верила ушам. Это точно моя мама? Поблагодарив её, я отключилась и впервые за день выдохнула со спокойной душой. Может, родители наконец-то поняли, что я уже вполне взрослая и самостоятельная девушка? Впрочем, верилось в это с трудом.       Александр Евгеньевич был в обычных джинсах и светлой футболке, сквозь которую просвечивался рельефный торс. Я раньше не думала, что учитель занимается спортом, но сейчас он выглядел довольно подтянутым. Было довольно непривычно видеть Александра Евгеньевича в таком виде. Обычно он появлялся перед нами в длинной рубашке и классических брюках: всё-таки гимназия требовала, чтобы все преподаватели ходили исключительно в официально-деловом стиле.       Преподаватель надел на лицо маску и отошёл в сторону, пропуская меня. — Прости, у меня тут немного не убрано. — Ничего, всё в порядке, — я влезла в тапочки, которые он мне приготовил, они казались как раз по размеру. — У вас с мамой один размер ноги, — объяснил Александр Евгеньевич, вероятно, уловив ход моих мыслей. — Как вы себя чувствуете? Я тут привезла фрукты, может, надо было ещё что-то из лекарств взять? — я разложила всё на обеденном столе. В раковине стояла грязная посуда, на столе были разложены таблетки для горла, горчичники, жаропонижающие, назальные капли, обезболивающее. — Нет-нет, всё в порядке. Мама всегда проверяет, чтобы у меня в аптечке было всё самое необходимое. Мне сложно ей объяснить, что в двадцать четыре года я уже не маленький мальчик, но для мамы, видимо, это никогда не изменится.       Он раскашлялся и отвернулся в сторону. — Вы мерили температуру? — Да… то есть нет. Послушай, я хотел извиниться. Наговорил непонятно чего, сам не знаю, что на меня нашло. А ты ещё и приехала после этого. Я ценю твоё внимание, правда. Даже как-то неловко.       Я улыбнулась. Александр Евгеньевич сейчас был похож на нашкодившего котёнка, у которого, наверняка, была температура. Мне стало легче, всё-таки конфликт между нами немного затянулся, и оставил на душе неприятный осадок. Но мне уже не хотелось обижаться или злиться. Я нашла на столе термометр и вручила ему. — Померяйте. Я пока заварю чай, вам сейчас явно не помешает. Вы ели? — Не совсем. Послушай, я снова сглупил, это всё простуда. Тебе вообще не надо было сюда приходить, а я веду себя как кусок эгоиста. Если ты заболеешь, это будет на моей совести. — Я уже приехала, так что поздно пить «Боржоми», когда почки отказали, как говорится. А вот температуру настоятельно рекомендую померять. Мне нужен живой и здоровый преподаватель.       Мои слова подействовали на него, он кивнул и лёг под плед, закрыв глаза. Когда закипел чайник и я начала заваривать чай с малиной и лимоном, он зашёл на кухню и молча протянул градусник мне. — Тридцать восемь и шесть, — я быстро нашла среди лекарств жаропонижающее и протянула ему таблетку. — Выпейте, я сейчас принесу в комнату чай, вам надо лежать и вообще никуда не вставать. И вызвать доктора, потому что самолечение до добра не доведёт.       Учитель уснул через полчаса, очевидно, у него просто не было сил со мной спорить, и он покорно выполнял все мои указания. В холодильнике, как я и предполагала, оказалось пусто. Я нашла небольшой кусок мяса и пожарила несколько котлет, из оставшегося молока и найденной в нижнем ящике картошки сделала пюре, надеясь, что всё же не прогадала с выбором.       Каждый раз, когда я мыла посуду, я думала о чём-то постороннем. Этот процесс успокаивал и в каком-то плане даже вдохновлял, мне нравилось наблюдать за тем, как вся грязь исчезает, и на её месте появляется ровное гладкое стекло. В этот раз посуды оказалось гораздо больше, чем у нас дома, но я была рада, что тётя Надя всё же приобщала меня к домашним делам.       Когда с посудой и уборкой было покончено, я вытерла руки и зашла в комнату учителя. Александр Евгеньевич мирно спал на диване, его длинные ресницы слегка подрагивали. Я присела на краешек дивана и поцеловала в лоб, проверяя спала ли температура, и вдруг он осторожно взял меня за руку: — Ксюшенька.       Меня словно обухом огрели по голове. Всё это время я убирала, готовила, давала ему лекарства, а он думал о другой девушке. Это имя уже было мне знакомо. Я подскочила с дивана и, прикрыв преподавателя одеялом, вышла из комнаты. Это уже переходило все границы. Я сама приехала сюда, меня ведь никто не просил изображать из себя мать Терезу, но почему сейчас было так неприятно?       Я оставила Александру Евгеньевичу записку, быстро оделась и выбежала из дома. Это не моя квартира, и я не имею ни малейшего права здесь находиться. Но почему тогда эта его любимая женщина не находится рядом с ним? Почему там пустой холодильник, грязная посуда, беспорядок? Я выкинула из головы все ненужные вопросы, села в машину и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. — Поехали домой?       Водитель понимающе кивнул, и автомобиль плавно понёсся по снежным улицам ночного города.       Я приехала домой вовремя, мама с папой сидели на кухне и что-то бурно обсуждали, но тут же замолчали, едва я вошла. — Всё в порядке? Как учитель? — папа встал с места и поцеловал меня в макушку. Давно забытая всеми, но такая приятная традиция. — Заболел, — просто ответила я. — Думаю, ещё неделю он точно пролежит в кровати. Так что пока буду заниматься самостоятельно. Я очень устала. — Будешь ужинать? Надя готовила курицу, — мама хотела встать, но я покачала головой. — Нет, я не голодна. — Вернее, мне кусок в горло не полезет.       И некого винить, кроме себя самой, за то, что оказалась в такой ситуации, за то, что позволила себе так резко на всё реагировать.       Зайдя в комнату, я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и долго лежала в темноте, испытывая злость, обиду и глубокое разочарование. На что я надеялась? Если он не говорит о своей девушке, это не значит, что её не существует. Я не знала, что делать. И был только один человек, способный мне помочь.       Тася взяла трубку почти сразу. — Да? — её голос был сонным, и я тут же пожалела о том, что набрала, так и не посмотрев на часы. — Прости, я тебя, наверное, разбудила. — Да, нет, всё хорошо, я как раз хотела ещё немного почитать перед контрольной. Как ты? — Не очень. Я запуталась. — Ты сейчас дома? — Да, — я подошла к окну и заметила, как в окне Таси загорелся свет. Она помахала мне рукой, и я невольно улыбнулась. — Ты давно приехала? — Пару часов назад. Родители хотят перевести меня в другую школу, так что теперь будем видеться чаще. Выходи во двор, прогуляемся, — она хихикнула. Я взглянула на покрытые снегом дороги, быстро накинула куртку и выбежала. — Мам, пап, я к Тасе, можно у неё во дворе посидеть? Заранее спасибо, — крикнула я. Тася уже стояла у ворот нашего дома, и я крепко обняла её, едва не сбив с ног. — Я тоже по тебе скучала, — рассмеялась она. Волнистые каштановые волосы вылезли из-под шапки, щёки порозовели на морозе, но выглядела Тася, как всегда, безупречно. — Рассказывай, что у тебя стряслось. — Я, кажется, влюбилась. — Эти слова слетели с губ легко, словно крутились там уже долгое время. Мне тут же стало легче, как будто груз, который я тащила на плечах, в один миг стал невесомым. Тася восторженно всплеснула в ладоши: — Я его знаю? Ну наконец-то! Но улыбка слетела с её лица, едва я рассказала, кто именно стал занимать в последнее время все мои мысли. — В смысле преподаватель? Ты сейчас не шутишь? — Нет, к сожалению, нет. И да, у него есть девушка.       Мне пришлось вкратце описать ситуацию, Тася с каждой минутой хмурилась всё сильнее. Мы ходили кругами возле дома, стараясь оставаться в поле зрения родителей. — Может, ты всё неправильно поняла? — Что можно понять неправильно? Что у него есть девушка и когда я провожу рядом с ним весь вечер, он называет меня её именем? Я видела своими глазами её комнату. Там явно живёт девушка. — Слушай, но ты же не видела её своими глазами? Да и они могли расстаться. Вдруг у него просто это были тяжелые отношения, от которых он ещё не отошёл? — В любом случае мне просто надо как-то себя настроить, что-то придумать, чтобы выкинуть его из головы. Может, я смогу найти его недостатки, которые меня тут же оттолкнут. Например, грубость, загадочность. Он странный, то мы понимаем друг друга с полуслова, то он предъявляет мне какие-то непонятные претензии. — У него тоже могут быть на это причины. — Какие? Пусть сначала сам со своей головой и со своей женщиной разберётся, а потом лезет извиняться и рассказывать, что и как мне делать! — Да кто-то ревнует! — Тася снова рассмеялась, хотя я её весёлого настроения не разделяла. — Почему бы тебе не спросить его напрямую, есть у него девушка или нет? — А если есть? — А если нет? Ты так и будешь сидеть и гадать на ромашке: любит — не любит. Зачем? Да и что ты потом собираешься делать? Если у него нет девушки и ты ему действительно нравишься?       Я застыла. А ведь правда… Что дальше? Встречаться, как милая пара, ходить за ручки, фотографироваться, гулять? Я опустила голову, понимая, насколько глупой была эта затея. Тася буквально за одну минуту открыла мне глаза, розовые очки слетели, оставив только чувства, с которыми я не знала, что делать. — Может, тебе просто надо переключиться. Это, конечно, хорошо, что он молодой, но всё равно он твой преподаватель. Как бы не было такого, что этот ваш Александр Евгеньевич относится к тебе чисто по-дружески, вот такая модель поведения у него. — Думаешь, он не видит во мне девушку? — Если у него уже есть отношения, где он счастлив, то вполне возможно. Но я не знаю, как отношения, где поить лекарствами, лечить, убирать и готовить приходит левая ученица, а не его Ксюша, можно назвать счастливыми, — она пожала плечами. — Я тоже не знаю, — честно ответила я, выдыхая пар. Снова пошёл снег.       Александр Евгеньевич писал мне каждый день, через меня же передавал и домашнее задание. Он немного шёл на поправку, я была рада, что ему становится лучше. Мне не хватало наших занятий, его шуток на уроках, к которым изначально я относилась далеко не снисходительно. Я скучала по тому, как он улыбается и рассказывает какие-то смешные истории. Злость и обида прошли, оставив место простой тоске. Я уже не думала о том, что могу нравится ему или вызывать хоть какую-то симпатию. По вечерам мы гуляли с Тасей, она рассказывала о новой школе, куда родители её перевели в середине одиннадцатого класса. Мне так и не удалось узнать истинную причину такого резкого поворота событий: подруга переводила тему и опускала глаза, словно ей было за что-то очень стыдно. Я на неё не давило, и время, проведённое с ней, стало для меня отдушиной.       Занятия с Димой тоже пошли в гору, я очень быстро схватывала всё, что он говорил, и старалась выполнять каждое действие чётко и по максимуму. — Куда ты так рванула! Марина! — Дима остановил меня и сбавил темп на беговой дорожке. — Я, конечно, рад, что ты быстро входишь в форму, но лучше всё-таки действовать постепенно.       Я смеялась, дни проходили быстро, по вечерам я старалась занять свою голову учёбой и неплохо уставала, но квест застыл на месте. Я шла дальше, развивалась, занималась изо всех сил, однако даже этого было недостаточно, чтобы я вырубалась без задних ног.       В воскресенье бессонница снова подкралась незаметно, я изматывала себя на тренировках, нагружала мозг информацией, но, стоило лечь в кровать, тысячи разных мыслей об Александре Евгеньевиче врывались в голову и кружили одна за другой, не давая возможности уснуть. Я нервничала, крутилась в постели, проветривала комнату, включала расслабляющую музыку — и всё равно он не давал мне покоя. Мне оставалось прибегнуть только к одному методу. Я нашла в тумбочке на нижней полке таблетки, которые ждали меня там больше месяца. И тогда с заданием было покончено. В углу возле надписи «Крепкий сон» появилась аккуратная красная галочка.