Недотрога

      Я никогда не считала себя страстной. Страсть и я, как мне казалось, — две несовместимые вещи, но парни думали иначе. Когда я просмотрела фото, снятые Денисом, я не узнала себя. Это была какая-то улучшенная версия, совсем не похожая на то, что мелькало в зеркале. — Это точно я? — Да, ты-ты. Не знаю почему, но в последнее время у тебя глаза сверкают. Ты после торгового центра вернулась какая-то странная.       Кирилл закурил и открыл окно пошире, выдыхая туда пар. Александра Евгеньевича снова завалили работой, и он отменил занятие. Мы с ребятами решили воспользоваться свободным временем и поднялись к Денису. Он как раз развешивал по дому гирлянды и собирался наряжать ёлку. В коробке оказалось много разноцветных игрушек, Кирилл лепил все шарики подряд, а я снимала их, возмущаясь, что у него совсем нет вкуса. — У тебя эта сторона вся красная получилась, а здесь — пусто! — Ох уж эти женщины, — Арсентьев закатывал глаза, но в его голосе не было злобы или раздражения. Наконец ёлка была наряжена, Денис достал фотоаппарат и сделал пару кадров. — А девушка у Калинина симпатичная, — заметил Кирилл, струшивая пепел в пепельницу и выбрасывая окурок в окно. — Я даже не думал, что такая клюнет на простого учителя.       Денис хмыкнул, пытаясь подобрать удачный ракурс, я обернулась, всё так же сидя на ковре возле ёлки. — Какая-такая? — Выглядит дорого-богато.       Я вспыхнула. Стоило мне на время отвлечься и забыть о той встрече в супермаркете, как Кирилл решил подлить масла в огонь. Я вспоминала улыбку учителя и то, как заботливо забирал у девушки тяжёлые пакеты. — Шикарный кадр! — Денис довольно улыбнулся и показал мне фотографию. Я сидела на полу, глядя куда-то в сторону и буквально прожигая одноклассника взглядом. Никогда не думала, что могу выглядеть настолько уверенной и экспрессивной. Казалось, мои искренние эмоции навсегда были запечатлены в кадре, и в этом была особая красота.       Мальчики пытались весь вечер раскрыть во мне то, что было глубоко спрятано, то, о чём я даже не подозревала. И фотографии, которые я увидела позже, полностью перевернули картинку моего мира.

***

      Учитель открыл одну из тетрадей, вздохнул, словно собираясь с мыслями и подбирая слова. — Денис, признаться, Я удивлен. Ваша работа порадовала меня, думаю, здесь не обошлось без Лебедевой, — он встретился со мной взглядом и едва заметно покачал головой, упрекая. Я невинно подала плечами. — Впрочем, — продолжил Александр Евгеньевич, — ваши параболы оставляют желать лучшего. Я бы рассказал, на что это похоже, но мое положение не позволяет мне.       Класс захихикал, девчонки начали перешептываться, кидая на Дениса красноречивые взгляды. Он немного стушевался, пристыженно опустил глаза. — Каждый мыслит в меру своей распущенности, Так что у меня для вас плохие новости, Александр Евгеньевич, — выпалила я, поднимая голову. Учитель, очевидно, не ожидал от меня подобного выпада, резко обернулся. Внимание класса постепенно переключилось на него, щеки вспыхнули. — Мы отошли от темы урока, Марина. — Но вы ведь сами начали, — заметила я, ещё сильнее разозлив его. Он смотрел на меня со смесью непонимания, осуждения и… Разочарования? — Обычно вы менее разговорчивы, Лебедева. Советую вам не менять модель поведения, по крайней мере, на моих уроках. — Вам, вероятно, нравятся молчаливые девушки?       Лиза хихикнула, парни ошарашенно оглядывались на меня, Денис незаметно подмигнул мне в знак благодарности. — Марина Сергеевна, ещё одно слово — и мне придется доложить директору о том, что вы срываете урок. Не думаю, что вам сейчас нужны лишние проблемы. И, раз уж вы находите время, чтобы обсуждать вещи, не относящиеся к уроку, то выходите к доске, проведем работу над ошибками.       Я послушно встала с места и взяла мел в руки.       Александр Евгеньевич нагнал меня в коридоре. — Марина, постой. Надо поговорить.       Но вместо привычного кабинета, где мы обычно занимались дополнительно, он взял меня за руку и повёл куда-то наверх. Мы оказались в огромной библиотеке, Анастасия Павловна молча кивнул нам в знак приветствия. Учитель остановился в самом конце библиотеки, возле массивного стеллажа и присел за небольшой круглый столик. — Что это было сегодня? — В каком смысле? — На уроке. Не строй из себя дурочку, тебе не идёт. Ты совсем забылась, — он окинул меня недоуменным взглядом, словно видел впервые. Может, так оно и было. Мы знакомы давно, но за это время я во многом пыталась вести себя правильно, а в итоге оказалась в ловушке собственных действий. Меня откровенно задевало всё, что касалось учителя, и я злилась на него ещё больше из-за этого. Но во всём происходящем была и моя вина. Это я влюбилась и забила себе голову непонятно чем, а ведь мама предупреждала. — Просто беседа, — пожала плечами. — Я защищала друга. — С каких пор Денис стал тебе закадычным другом? И что это ещё за вопросы такие на уроке? — А, то есть вне урока можно? — я проигнорировала вопрос о Денисе и развернулась к преподавателю. — Что происходит? — он вздохнул, прикрывая глаза. Казалось, моё поведение сбило его с толку, и на миг мне стало действительно его жалко. Наверное, где-то всё же перегнула палку, однако глубоко в душе я ещё чувствовала теплившуюся обиду. Какая же я глупая и наивная. — Просто встала не с той ноги. — И что мне сделать, чтобы это не отражалось на мне? — Не знаю. Наверное, не врать? — я пожала плечами и подняла на него глаза. Мои ответы поразили учителя не меньше неожиданной перепалки на уроке. — И когда же я тебе врал? — Да так. Это не имеет значения, я просто сказала в целом, не привязываясь к какой-то отдельной ситуации. Просто я не хочу тешить себя ложными надеждами, думать о том, чего нет. И вообще забудьте, что я только что говорила. Это просто трудная неделя. Со мной всё будет в порядке. Извините, если задела. Я собиралась встать и уйти, но Александр Евгеньевич придержал меня. — У родителей годовщина в субботу, они хотели бы, чтобы ты тоже пришла. Посидели бы, поговорили. — Я? С чего бы? — Ты понравилась родителям, а моя мама хотела бы ещё с тобой пообщаться. Если ты не против, конечно. Я рассеянно кивнула, ничего не понимая. Почему с ним так сложно и непонятно? — А как же Ксюша? — Что? — Ну, как же ваша девушка. Она тоже будет? — Оксана будет занята, она допоздна работает, — сухо ответил учитель, вставая с места. — Почему ты так всё время переживаешь о ней? — А почему ты влезаешь в мою жизнь, советуешь что-то, помимо математики? — я не выдержала. Этот вопрос вертелся в моей голове уже долгое время и, наконец, вырвался. — Потому что я хочу быть твоим другом.       Эти слова были неожиданными. Я зажмурилась, не понимая, сплю или нет, но, казалось, Александр Евгеньевич говорил искренне. — Мы ведь можем дружить? Почему нет? Или я для тебя слишком старый? — Да нет, просто это немного странно. — Почему же? Я буду твоим учителем в стенах школы, за её пределами я могу быть просто твои другом, если ты, конечно, позволишь. Мы же можем дружить?       Я оказалась в замешательстве. Может, всё то, что я себе надумала, было лишь плодом моего воображения, но сейчас какие-то вещи становились на места. Я его друг, у него есть девушка. Вполне нормальная картинка, если наше общение не выходит за рамки дозволенного. Я вздохнула, всё ещё не понимая, как на это реагировать. В любом случае это было лучше непонятных обид и пустых разговоров. — Хорошо, я согласна.       Тогда мне казалось, что это будет одно из самых верных решений. Но я ещё очень многого не знала.