Sunset Lover

Стоило только парню выйти из больницы, как яркие лучи солнца ослепили его, легкий теплый ветер развивал темные немного вьющиеся волосы, но это не поднимало настроение пареньку, наоборот, лишь злило, ведь все вокруг было «слишком идеальным», пока его отец был вынужден лежать на больничной койке. Тайлер чувствовал себя опустошенным, его внутренности — черная бездонная холодная дыра и брюнет не знает чем ее заполнить, он даже не пытается, вместо этого он молча плетется до дома, шаркает кедами по асфальту, пытаясь придумать, что скажет семье, но ответ будто сам возникает в его голове — он виноват. Возможно, у семнадцатилетнего нет никаких причин брать все на себя, ведь он и так сделал все, что мог, только вот сам Тайлер так не считает, объясняя все тем, что должен был быть дома. Парень еще долго сидел на бордюре перед домом, не решаясь заходить, не зная, что говорить семье. Мобильный Джозефа сел ночью, приблизительно в три, поэтому он понятия не имеет который сейчас час, возможно восемь или десять утра. Тайлер узнает, что вернулся в одиннадцать, когда видит часы на экранчике микроволновки. Со второго этажа слышится голос матери, когда брюнет начинает подниматься по лестнице, которая изредка, но все же скрипит: — Тайлер, ты вернулся? — Доброе утро, мам, — отвечает Джозеф, заходя в спальню родителей. Он стоит перед мамой и не знает, что сказать еще, его пальцы нервно теребят ключи. — Как отец? С ним все в порядке? Почему ты не позвонил? Почему так поздно вернулся? — Тайлер понимает ее заинтересованность и взволнованность, но продолжает молчать. — Тайлер, мы все не могли уснуть, я еле уложила Зака и Мэдди спать. Неужели так трудно было набрать? В конце концов есть служебный телефон в больнице. — Перестань, — все, что выдавливает из себя парень и уже собирается уйти, но женщина берет его за запястье и вновь задает вопрос, на который брюнет совсем не хочет отвечать. — Как себя чувствует Крис? — Тайлер опять молчит. — Ему лучше? Я приехала минут на десять позже, чем вы с ним уехали на скорой. Я так и не поняла толком, что все-таки произошло. Мэдисон сказала, что Крису было очень плохо, сказала, что ему было тяжело дышать. Что с ним? Что сказали врачи? — Мам, давай потом? Я совершенно не хочу ничего обсуждать сейчас. — Еще пара вопросов и Тайлер сорвется, он уже чувствует напряжение. — Нам нужно поговорить сейчас, я должна знать, что с моим мужем и как он себя чувствует. Ты был с ним все это время и, прости, что только ты можешь мне все объяснить. — Николь тоже начинает нервничать. — Хватит. Не хочу я ничего объяснять. — Джозеф чувствует ком в горле и сжимает кулак покрепче, повышая интонацию, — если тебе так важно знать, как себя чувствует, то возьми и позвони в больницу. Я ушел. — Тайлер почти выбегает из спальни, вырывая запястье из рук матери. Он не в силах говорить что-либо, тем более об отце. Он просто не может сказать маме, что вчера он лично делал непрямой массаж сердца, спасая отца, пока не приехала скорая, не может сказать, что тот находился при смерти, что у ее мужа был инсульт. Джозеф залетает в свою комнату, хватает рюкзак, достает оттуда все тетради, оставляя лишь одну со своими стихами, берет свой бумажник с комода, а после отправляется на кухню, где также быстро складывает в пакет для завтраков хлеб для тостов и пачку крекеров. Проходя мимо гостинной, он невольно останавливает взгляд на кресле отца и не может больше сдерживать себя, не может оставаться здесь, именно поэтому Тайлер садится на велосипед, брошенный им вчера на газоне перед домом, и отправляется в заброшенный боксерский клуб. Мягкий ветер сдувает слезы с щек кареглазого ближе к подбородку, где их встречает желтый рукав бомбера. Кто сказал, что парни не плачут? Боксерский клуб находился через дорогу от магазина родителей Тайлера и неподалеку от скейт-парка, поэтому Джозеф особенно любил это местечко. Кажется, будто он в самом центре, в самом людном месте, но остается незамеченным, по крайней мере последние два года. В пятнадцать лет Тайлер проходил мимо этого здания и заметил, что дверь черного выхода не заперта: замок был закрыт не до конца и уже начал ржаветь. Джозеф купил в магазине новый и поставил на дверь, сделав это место автоматически своим без зазрения совести. Теперь, когда ему становится не по себе или просто нужно побыть наедине с собой, брюнет отправляется в боксерский клуб и пишет там стихи. Оказавшись на месте, Тайлер ставит велосипед рядом со стеной, садится на деревянную скамью, ставит рядом рюкзак и упирается лбом в свои колени. Так много мыслей и воспоминаний крутятся в его голове, что она или сам Тайлер вот-вот взорвется. Парень запускает пальцы в темные короткие волосы, оттягивая их, пытаясь унять поток информации, разложить все по полочками. «Мне это нужно прямо сейчас. В этом нет ничего плохого. Это просто эмоции. Никто не слышит. Я имею право на эмоции. Это поможет и мне станет легче.» — Успокаивает сам себя семнадцатилетний, но слезы все еще собираются в ручеек на румяных щеках, поэтому Тайлер трясущимися руками достает тетрадь с ручкой, а после начинает перекладывать на нее свой поток мыслей. Джозеф приходит в ярость, ведь в этот раз даже тетрадь не помогает, поэтому он бросает ее вместе с ручкой и подскакивает с места, осматривая помещение. На глаза попадается табурет, который, видимо, был предназначен во время тайм-аута для боксера, но кареглазый использует его по-другому — бросит в стену, издавая громкий крик, после которого в горле начинает першить. Тайлер направляется к такому же табурету, но, услышав хлопок двери, поднимает с пола ножку предыдущего и тихо подкрадывается к двери. Из небольшого коридорчика слышны шаги, у Джозефа по спине пробегают мурашки, но он лишь крепче сжимает в руках деревяшку. Когда «опасный незнакомец» оказывается в дверном проеме, парнишка выскакивает из-за двери и замахивается. — Стой-стой-стой. Тише, все в порядке, — «незнакомец» поднимает руки немного выше, намекая на то, что не желает зла Джозефу, — эм… Тебя, кажется, зовут… Тайлер, верно? — Джош? — брюнет начинает еще больше себя ненавидеть. — Да, мы виделись с тобой несколько дней назад. В магазине, помнишь? — Розоволосый делает небольшой шаг вперед и медленно опускает руки, после чего Тайлер бросает палку в сторону. — Я гулял с Джимом и услышал здесь шум, поэтому я здесь. — А где тогда Джим? — Кареглазый вытирает рукавом щеки, когда старший поворачивается, чтобы позвать собаку. — Джим, ко мне, — строго, но по-доброму произносит Джошуа, хлопая ладонью по ноге, и золотистый ретривер забегает в здание, неся в зубах резиновый круг зеленого цвета. — Он не кусается, — уточняет парень, пока Джим обнюхивает улыбающегося Джозефа с красными глазами. — Какой хорошенький, — брюнет легонько треплет шерсть между ушек и улыбается еще шире, поднимая взгляд на розовые волосы парня. — Джим очень добрый, если дело не касается кошек. — Джош улыбается, медленно поднимая взгляд со своего питомца на заплаканные глаза Тайлера. — Так… Что у тебя случилось? — Все в порядке, пустяки, не волнуйся, — слеза предательски выкатывается из уголка глаза, — я солгал, — Джозеф тут же неловко смеется и Джош тоже подхватывает его звонкий смех. — Может ты хочешь сесть и поговорить? Или мы можем пройтись и… — Давай сядем. — Тайлер опережает розоволосого. — Я тебя внимательно слушаю, — Джош сел на скамью, ловя взгляд Тайлера на себе и совсем чуточку высовывая кончик языка, чтобы увлажнить их. Знал бы он, как у Джозефа из-за этого все переворачивается в животе. — Я даже не знаю с чего начать, — кареглазый шмыгает носом, — я вчера был с друзьями в скейт-парке, кстати, вы вроде знакомы. Я был с Бренданом, Даллоном, Эшли и Марком. — Да, мы познакомились пару дней назад, они классные. Ты с ними в одной компании? — Джош прожигал взглядом брюнета. — Мы дружим с детства, учимся в одной школе, так что да, вроде того, — Джозеф отводит глаза на Джима, который грызет круг, придерживая его передней лапой. — Мне позвонила младшая сестра и сказала, что папе плохо. В общем я уехал домой, приехала скорая и… Черт, все реально очень плохо. Я типа… Ну я был в больнице и ждал что скажет врач, утром мне сказали, что у него был инсульт и отправили меня домой. Дома мама начала спрашивать меня обо всем, а я… я просто не мог ничего ей сказать, — ком вновь появляется в горле и брюнет начинает ненавидеть это ощущение, — она задавала так много вопросов, на которые я не мог ответь, не потому что не знал, а потому что ответы сделали бы ей очень больно и я просто не мог сказать ей этого. Я накричал на нее и… Я во всем виноват, если бы я был дома, этого бы не случилось. — Тайлер начинает плакать вновь, он никогда не позволял себе показывать слабость, но сейчас эмоции берут верх. — Черт. Прости, я не знаю, зачем я только начал это. — Тайлер, все в порядке, я это начал. — Джош кладет руку на плечо младшего. — Тебе тяжело, я понимаю. Нет ничего страшного или стыдного в слезах. Ты не виноват ни в чем. Тайлер, ты же помог своему отцу, ты не остался гулять дальше, ты не остался в стороне. Ты поехал с ним в больницу, хотя мог бы остаться дома. Ты сидел там до утра, верно? Но ты бы мог вообще ничего не делать. Ты большой молодец, ты сделал все верно. — Он подсаживается чуточку ближе и щеки подростка покрываются легким румянцем. — И ты серьезно думаешь, что твое присутствие в доме помогло бы отцу избежать эту ситуацию? Это бы все равно случилось и ты поступил правильно в сложившейся ситуации. Не вини себя. — Но я… я же мог… — Джозеф начинает еще сильнее плакать, вновь всхлипывая и стирая дорожки слез желтым рукавом, уставившись в пол. — Никаких «но», — уголки розовых губ поднимаются, карие глаза бегают по лицу Тайлера, — ну ладно, иди сюда, обнимашки всегда помогают, — Джошуа перекидывает одну ногу на другую сторону скамьи, оказываясь таким образом посередине и прямо напротив младшего, которого тут же притягивает к себе. — Тебе просто нужно выплеснуть эмоции и я думаю ты знаешь об этом, ты бы не крушил здесь все просто так. Или я просто тебя плохо знаю? — Розоволосый кратко смеется, но этого хватает, что ямочки появились и на щеках кареглазого. — Может сходим до магазина и отведем Джима, а потом можем вернуться сюда, если хочешь, или просто пройтись? — Да, сейчас, я… — Тайлер издает короткий всхлип и обвивает руками шею Джоша. — Мы никуда не спешим, можем сидеть так, сколько пожелаешь. — Джошуа опускает голову на плечо младшего, а тот случайно касается кончиком носа розовых локонов.