Доктор мечты

      Юнги снова проснулся раньше положенного срока из-за приступа кашля. Но на этот раз это произошло в 8 утра, и приступ был не такой уж катастрофический. Юнги даже испытал некоторое моральное удовлетворение, когда осознал, сколько скверны он извлек из своих многострадальных легких.       Неторопливо и с удовольствием совершив все банные процедуры, он ждал завтрака, который объявился в назначенный распорядком срок, вместе с очаровательным блондином и стаканом кофе. — Я уже видел Джина. Он блестит как медный таз. Т.и. тоже блестит, скорее всего, в ожидании Намджуна. Возможно, Джин блестит по этой же причине.       Юнги улыбнулся. — Намджун сегодня будет только в обед — обещал привезти моего младшенького… — Юнги закатил глаза. — Он как раз сегодня вернулся в город. — У тебя есть брат? — Чимин с интересом смотрел на Юнги. — Есть. Зовут Чонгук. Очаровательно забавный и совершенно несносный. Хотя, думаю, что вам он обязательно понравится, как и вы ему. — Не сомневаюсь, он же все-таки твой брат… — Чимин со знанием дела показал Юнги большой палец. — Давай, заканчивай быстрее, а то мне влетит. Тэхена сегодня нет, и мы с Т.и. с утра на разрыв.       Юнги доел последнюю ложку каши, взял в руки свой кофе и жестом пригласил Чимина к подносу. — Мерси, месье. — Чимин поклонился на манер традиционно воспитанных французских официантов, взял поднос и элегантно удалился, совершенно элегантно захлопнув ногой дверь.       На часах было 10 утра. И вот-вот должен был появиться ЕГО лечащий врач, который наверняка все эти 2 дня усиленно икал, так как Юнги не упускал возможности лишний раз его вспомнить. Ожидать врача он все-таки решил на своей койке. Растянуться после завтрака — это была его новая привилегия. В другое время, он бы позавтракал на ходу и растянулся бы только спустя часов 12, вернувшись домой после изнурительного творческого процесса.       Стоило ему лечь и раскинуть руки, как дверь отворилась. Но никто не вошел. Юнги только слышал голос доктора, который что-то и кому-то пояснял. Закончив, он наконец объявился в дверном проходе. Его лицо было абсолютно серьезно, но как только он заметил немного удивленное лицо Юнги, сразу широко улыбнулся. — Здравствуйте, больной. Не будем терять времени — раздевайтесь. — он подошел к кровати, положил на край карту Юнги и снял с шеи фонендоскоп. — Вот так сразу? Полностью? — Не сегодня. — В прошлый раз ты просто задрал мне майку.       Джин улыбнулся. — Как угодно.       Юнги, однако, встал, снял с себя футболку, бросив ее небрежно на койку, и повернулся к доктору спиной. Джин подошел чуть ближе, чем обычно, и прежде чем приложил к голой коже Юнги фонендоскоп, расположил одну руку на его плече, у основания шеи. — Глубокий вдох через нос и выдох через рот.       Он планомерно перемещал металлический наконечник, но Юнги мог думать только о движении пальцев по его коже. Вот доктор, слегка касаясь, провел пальцем по шее. Затем его рука в еле уловимом движении оказалась ближе к плечу. Большой палец слегка коснулся верхнего края правой лопатки, в то время как указательный и средний как будто невзначай скользнули ближе к ключице. Юнги порадовался тому, что ему приходилось глубоко дышать, потому что эти прикосновения были слишком деликатны и потому слишком волнительны.       Когда доктор закончил, и кончики его пальцев заскользили с плеча Юнги по его спине к талии, в голове Юнги немного помутнилось. Доктор знал, что он делает. И от этого в голове помутнилось еще больше. Все это длилось всего пару минут, но Юнги уже готов был броситься бесстыдному доктору на шею. — Все, можешь одеваться.       После этих слов Юнги надел футболку и окончательно взял себя в руки. Он сел на свое спальное место, чуть поодаль от врача, который начал делать записи в его карте. Он смотрел на него прямо, ожидая, последует ли реакция. Джин улыбнулся. — Перестань на меня смотреть.       Настало время Юнги. — Тебя это смущает? — его голос звучал тихо и спокойно.       Джин поднял на него глаза, в которых появился невиданный до этого блеск. — Это отвлекает. Моя рука может нечаянно соскользнуть и вместо одного укола перед сном, выписать 3. — Звучит как угроза. — Юнги тем временем продолжал смотреть на сосредоточенного врача, который то и дело терял концентрацию, останавливая ручку. — Это и есть угроза. Хотя я вполне могу закончить это дело на своем сегодняшнем дежурстве. — он спокойно улыбнулся и закрыл свои записи. — О, дежурство после таких прекрасных выходных — это негуманно. — теперь, когда Юнги заметил в докторе некоторое смятение, смотреть на него прямо и бесстыдно стало проще. — Я должен Тэхену, который организовал мне эти выходные, согласившись со мной поменяться сменами. На сегодняшний вечер и ночь у меня запланировано очень много работы. Боюсь, даже не удастся прилечь.       Юнги на мгновение расстроился, но увидев едва заметную улыбку на пухлых губах Джина, он понял, что диван сегодня ночью будет занят. — Это досадно. — Очень. Но есть хорошая новость — хрипы в твоих легких становятся все тише, твое сердце теперь почти их заглушает, хотя раньше было наоборот. — он многозначительно посмотрел на Юнги, и в следующее мгновение стал абсолютно серьезным. — Ингаляция помогла? Мокрота стала отходить? Боль в груди при вдохе осталась? — Да, мокрота отходит, а боль заменилась небольшим сдавливанием, но это только если специально обратить внимание. А так… Мне кажется, я почти здоров.       Джин улыбнулся. — Могу тебя уверить, что тебе так кажется только потому, что ты постоянно лежишь или сидишь. К сожалению, пневмония коварна тем, что отбирает слишком много сил. Но все поправимо. Главное, что теперь прослеживается четкая положительная динамика. Через 3 дня я назначу тебе рентген, и мы посмотрим на очаги.       Джин встал и уже у двери обернулся. — Я рад, что ты медленно, но верно начал идти на поправку. — он мягко и тепло улыбнулся, и его взгляд в этот момент как будто согрел Юнги изнутри.       Он смущенно улыбнулся и опустил глаза. Наверняка на его щеках опять заиграл предательский румянец. Если он вообще пропадал после того, как он разделся.       Потом была капельница, и Юнги был рад снова увидеть уже полюбившуюся ему и Намджуну, разумеется, фею, сестру самого красивого врача на всем земном шаре. Не дожидаясь от нее вопроса и прочитав все на ее прекрасном личике, Юнги уверил, что Джун приедет в ближайшее время. Но он не подозревал, что настолько ближайшее.       В тот момент, когда Т.и. уже поставила капельницу, дверь отворилась и в нее влетел, резко остановившись почти около койки, но чуть поодаль, высокий (но не как доктор) мускулистый брюнет, с большими глазами, которые при виде Юнги стали еще шире. — Старый! Что с тобой? Джун мне ничего не сказал — только то, что я все увижу своими глазами, и я теперь хочу это развидеть!!! Мне страшно за тебя… — парень подошел ближе к Юнги, в то время как Т.и. тихо скользнула к Намджуну, и Юнги краем глаза увидел, что молодой человек деликатно обнял ее сзади. — Гук, я зачту тебе этот театральный этюд только если ты упадешь на колени и вытянешь руки к небу. — Юнги смотрел на младшего со скепсисом и нескрываемой любовью.       Младший улыбнулся. — На самом деле, Джун мне все рассказал. В том числе то, что у тебя здесь отличная компания. Поэтому я приехал чисто поцеловать тебя, подоткнуть тебе одеяло под пяточки, чтоб не мерзли и снова в дорогу. — Гук тепло улыбнулся, нагнулся к брату и поцеловал его в лоб, от чего Юнги скривился, но явившаяся после этого улыбка говорила сама за себя. — Ай, ты же знаешь, что я не выношу, когда ты нежничаешь! — Это потому что ты меня очень любишь. Так же как и тебя. Тебе, кстати, что-нибудь нужно? Или Джун тебя полностью удовлетворяет по-всякому? — Гук сначала посмотрел на Намджуна, а потом подмигнул Юнги. — Мелкий, ты же знаешь, что в моем контракте прописано, что я могу прописать тебе по затылку в качестве отеческого назидания? — Джун положил голову на плечо Т.и. — Я смотрю, ты уже себе нашел будущую жену? Девушка, а вы знали, что у Ким Намджуна всегда самые серьезные намерения? — Чонгук подмигнул смутившейся девушке и улыбнулся закатившему глаза Джуну. — Ладно, я смотрю здесь все прекрасно! Юнги, мне надо поговорить с твоим лечащим врачом? Ну знаешь, как в фильмах «Доктор, сколько ему осталось?»       Чонгук в этот момент закатил глаза, положив руку на сердце, и все дружно хохотнули.       Как будто что-то почувствовав, в дверь заглянул доктор. — Т.и.ша, ты мне нужна сейчас. Возьми стандартный набор и приходи в 7ую палату. Когда снимаешь Юнги? — Джин был сосредоточен и не обращал внимание ни на кого, кроме Т.и., которая подошла к стойке с капельницей. — Здесь минут на 5 осталось. Мы успеем? — Ладно, 5 минут можно подождать. Я буду на сестринском посту — надо выписать несколько направлений. — Доктор, это вы достали с того света моего несчастного престарелого брата? — Чонгук смотрел на врача своим самым невинным взглядом.       Джин вопросительно посмотрел на Т.и., потом на Юнги, потом на Джуна, и потом только на молодого человека, отчаянно изображавшего смятение и волнение. — Вы о том, что лежит сейчас на кровати? Да, это полностью моя заслуга. — Доктор, а можно еще один вопрос личного характера? — Гук был на удивление серьезен. — Будьте любезны. — Джин мило улыбнулся.       Чонгук сделал глубокий вдох. — Где вы взяли такие широкие плечи? Честное слово, это самые широкие плечи, которые я когда-либо видел!       Джин засмеялся. — Немного спортзала и много генетики.       Чонгук надул губы. — О, теперь я сразу вижу, что вы брат моего больного… — Джин посмотрел на Юнги, который закатил глаза. — Ладно, Т.и., давай, нам действительно пора.       Т.и. аккуратно сняла капельницу, положила свою мягкую маленькую ладошку поверх руки Юнги и шепнула «Набирайся сил». Она была так очаровательна, что Юнги просто не мог сдержать в себе улыбку и тихое «Спасибо». Т.и. с доктором уже направлялись к выходу, когда Джин вдруг обратился к Чонгуку. — Молодой человек, если хотите, я могу вам открыть пару секретов. — он подмигнул просиявшему Чону. — Увидимся потом в коридоре.       После этих слов, они вышли. — Братец, он точно врач? Скорее смахивает на актера или модель или… Черт, я реально никогда не видел ТАКИИИИИХ плеч! Тебе повезло, что ты можешь смотреть на него каждый день.       Юнги поднялся и поудобнее устроился на подушках. — Оставим плечи доктора в покое. Расскажи, как прошла твоя поездка.       Чон подошел и сел на край кровати Юнги. — В общем-то, неплохо. Правда, стоит признаться, что для кулинарной стажировки месяц все-таки слишком мало. Но я всерьез думаю повторить этот опыт. И да, тебе нужно очень быстро выздоравливать, так как у меня много рецептов, которые нужно отработать и съесть. Хватит уже болеть! Кстати, родители в курсе? — Нет, я ничего не говорил. — Ты не думаешь, что это как-то не по-родственному?.. — Чон с сомнением посмотрел на брата. — Не хочу, чтобы они лишний раз волновались. Потом скажу.       На этом моменте в палату вошел Хосок с громким и радостным «Я знаю, что ты скучал по моим сильным рукааааам». — О, привет, Джун! — Хоби с широкой улыбкой пожал руку менеджеру, который ответил такой же широкой улыбкой. — Юнги, раздевайся. А вы, молодой человек, кто будете?       Хоби с интересом смотрел на потерявшего дар речи младшего. — Брат, ты что, завел себе здесь романтические отношения?.. Почему этот очаровательный дядянька говорит, что ты скучаешь по его сильным рукам?       Хоби засмеялся. — Дяденька. Молодой человек, я массажист, профессиональный. И с вашим братом нас не связывает ничего, кроме дружбы. — он улыбался, а потом вдруг нахмурил брови. — Откуда вообще такие мысли? — Просто Юн давно один, и я, наверное, поспешно выдал желаемое за действительное. Я Чонгук. — мелкий протянул свою руку, и Хоби сразу смягчился, широко улыбнувшись. — Хосок. Можно Хоби. А насчет того, что твой брат давно один… Думаю, это скоро само собой исправится… — Хосок как-то слишком хитро посмотрел на Юна. — Так, если вы все не прекратите… — Юнги уже лежал на животе, поэтому ему пришлось приподняться, чтобы окинуть присутствующих в его палате грозным взглядом. — Все, все, молчу, не кипятись, пупсик. Я уже иду. — Хоби направился к Юнги, подмигнув Чону.

♡ ♡ ♡ ♡ ♡

      Юнги сидел на диване, закрыв глаза и вытянув ноги. Он только что вышел из ванной, и теперь мог с удовольствием вспомнить прошедший день и с еще большим удовольствием встретить его окончание.       Из-за приезда Чонгука все сегодня было громче и веселее. Именно это он имел в виду, когда говорил, что его брат несносный. И несмотря на это, он все-таки не мог его не любить. За всей этой показушной бравадой и громкостью скрывался маленький зайчик, который и по сей день порой любил свернуться у Юнги под боком, просто с возрастом эта его сторона стала прятаться глубже. Однако, она совсем не теряла свою силу. В такие моменты, как в прочем и сегодня, когда Чон залез к нему в кровать, обняв его и положив ему голову на грудь, Юнги чувствовал себя как дома, как в детстве. Он мягко гладил брата по спине, пока тот увлеченно делился своими переживаниями или просто мерно сопел. Юнги тоже иногда отчаянно хотелось также приткнуться к кому-нибудь дорогому, но Джун его вряд ли понял бы правильно, выбери Юнги его своей целью.       Тем временем молодой человек вдруг осознал, что его диван действительно хорош. Очень удобная спинка, которая очень удобно поддерживает его собственную спину, позволяя при его росте свободно и комфортно запрокинуть голову. С боку его подпирал мягкий подлокотник, снизу поддерживали мягкие подушки, осталось только закинуть ноги на стол и все, жизнь удалась.       Жизнь удалась, потому что в следующее мгновение открылась дверь и… барабанная дробь… появился Джин, на лице которого была отражена, кажется, вся скорбь еврейского народа. Он находу снял с себя халат и бросил на кровать Юнги. Потом посмотрел на диван и, увидев что молодой человек уже на нем сидит, бросил никак эмоционально не окрашенное «Ооо» и все равно направился к дивану. Юнги было собирался встать, но доктор жестом остановил его. Он сел на диван, снял больничную обувь. — Ты непротив? — его голос звучал так устало и тихо, что Юнги не мог сделать ничего, кроме как уверить доктора, что он непротив.       Правда, он не знал точно, непротив чего. В следующее мгновение он узнал. Доктор положил свою голову ему на колени, вытянув свои ноги на подлокотник. Юнги был немного в шоке, и хорошо, что у доктора были закрыты глаза. Юнги ощутил сразу огромную гамму эмоций, и он не мог сказать точно, какая из эмоций превалировала над какой. — Юнги, ты был знал, как я задолбался. Ты не представляешь. Я давно уже так не уставал, а ведь я уже не молод. Хочется уйти в горы и остаться там. На склоне. Под закатным солнцем. Считать вслух оставшиеся для жизни дни.       Юнги смотрел на лицо доктора и верил всем его словам. Он был бледнее обычного, волосы взъерошены, уголки прекрасных губ грустно опущены, щеки впали. И все это от усталости и тоски. Юнги испытывал примерно те же чувства, как совсем недавно, когда к нему прильнул мелкий. Он и сам очень ценил комфорт, и теперь ему вдруг представилась возможность проявить заботу и внимание к человеку, который не только ему нравился, но и который сам заботился о нем беспрестанно, пусть и от части в силу своей профессии.       Юнги решился на рискованный шаг. Он мягко провел по волосам доктора, убрав несколько небольших прядей и открыв его прекрасный лоб. Он невольно любовался, пока Джин не давал никакой реакции. Ни отрицательной, ни одобрительной. Тогда Юнги неуверенно запустил пальцы в его волосы на макушке, едва касаясь кожи. — Оооо… продолжай, пожалуйста. Ощущение, что ты щекотишь мой перегревшийся мозг. — доктор продолжил лежать с закрытыми глазами, в то время как Юнги, улыбаясь, наводил своими пальцами круги по его коже головы, закручивая волосы в забавные сосульки.       Издаваемые Джином приглушенные звуки явно говорили о том, что Юнги действует в правильном направлении. — Как говорил мой друг-проктолог, и я абсолютно сейчас серьезен, передавая тебе буквально цитату, "приятнее массажа головы может быть только массаж простаты".       Юнги засмеялся. — Сам понимаешь, он профессионал. Жаль, что уже закончил свою карьеру. Мы познакомились с ним, когда я проходил свою вторую медицинскую практику. На тот момент ему было уже около 70 лет, однако он всех нас поражал своим если не оптимизмом и жизнерадостностью, то отменным чувством юмора. Знаешь, уважаю таких людей, которые сохраняют самые прекрасные человеческие качества, такие как чувство юмора и сообразительность и остроумие, несмотря на возраст.       Юнги продолжал исследовать кончиками пальцев скальп доктора, с удовольствием замечая, как меняется его выражение лица. Наконец он открыл глаза и посмотрел на Юнги, который решил не отводить взгляд. Кажется, именно сейчас и наступил момент комфортного молчания, пока они просто смотрели друг другу в глаза. На этот раз во взгляде Джина не было никакой излишней игривости или хитрости или любопытства. Он был уставший и поэтому исключительно мягкий и доверчивый. Юнги впервые видел доктора таким, и такой доктор ему тоже нравился. Возможно, даже немного больше чем хитрый доктор. — А как прошел твой день? — Джин снова закрыл глаза. — Громко. Но у меня была возможность почувствовать себя хорошим среднестатистическим старшим братом. Джин открыл глаза и с интересом посмотрел на Юнги. — Это как? — Поваляться в кровати, пока мелкий под боком обнимает тебя и лопочет что-то бессвязное о своих чувствах и переживаниях, просто чтобы выговориться, а не получить совет. Наверное, это было самое приятное из всего пережитого за день. В такие моменты он затихает и становится самым очаровательным зайчиком. А потом…       Джин улыбался. — Я догадывался, что тебе не чужды такие непосредственные проявления близости. Порой мне начинало казаться, что ты в них нуждаешься, и возможно я был недалек от истины. Знаешь, я тоже иногда до сих пор качаю Т.и. на руках. Особенно когда она сильно устает. Забирается на мои колени и, как в 5 лет, настоятельно требует, чтобы я обстоятельно уделил ей внимание. — Ты ласковый старший брат. — Юнги откинул голову на подлокотник, продолжая вырисовывать круги на скальпе Джина. — Как и ты. — Как не прискорбно это признавать, но да. Мне нравится видеть, как дорогие мне люди улыбаются, и если для этого мне нужно полчаса их наглаживать, я с удовольствием приму этот вызов.       Юнги сейчас говорил о своем брате, но потом вдруг понял, что… Но он был не против. К Джину, который теперь задумчиво замолк, это так же относилось, если вдруг он примет это на свой счет. — Знаешь, я люблю свою работу. Когда ты слышишь, как человек, которому ты выписал лечение, говорит, что стал чувствовать себя лучше, и ты вернул его к жизни, на душе становится так прекрасно, так повышается чувство собственной значимости… Волшебство. Но потом какой-нибудь другой такой же человек, которого ты пытаешься лечить, идет к главному врачу и пишет на тебя жалобу, потому что ты отказался выписывать его на работу, просто потому, что человек еще слишком болен чтобы приступать к физическому труду. Тебя вызывают к главному врачу и главный врач, разумеется, для видимости, сначала тебя ругает немного, а потом хлопает тебя по плечу и говорит, что все уладится. Вот здесь на первый план выходит чувство жуткой несправедливости, но… — Джин задумался, а потом улыбнулся. — В следующее мгновение тебя опять находит человек, который благодарит тебя за нанесенные твоими руками его жизни пользу, счастье и облегчение. Вот это и заставляет меня снова и снова, несмотря ни на что, возвращаться к моей работе и любить ее трепетно и нежно. — Кажется, мы с тобой похожи.       Джин задумался. — Да, только ты лечишь и гармонизируешь души. — Как сильно и красиво сказано. — Юнги улыбнулся. — Творческий процесс это та еще мука, но тебя всегда ждет награда, виде сияющих глаз твоих слушателей. — А еще подпевания, аплодисменты… — Джин так же растянулся в улыбке. — Иногда, правда, все равно закрадываются сомнения. — Юнги на мгновение задумался, и его рука в волосах Джина остановилась.       Доктор внезапно сел. — Теперь твоя очередь. — он подвинулся на диване, облокотившись удобнее на спинку. — Мы с Чонгуком уже получили порцию заботы и комфорта, теперь твоя очередь. Укладывайся.       Юнги смотрел на доктора с удивлением. — О, это необязательно. Я... — Мне что, нужно выписать назначение, чтобы ты безропотно повиновался? Извини, я сегодня исписал свой лимит, так что укладывайся. — тон Джина не требовал возражений, потому Юнги оставалось лишь смущенно улыбнуться, залиться все тем же розовым румянцем и устроиться на ногах доктора.       Когда он закончил умащиваться, сразу осознал, насколько это приятно и удобно и комфортно. — Ты как кот укладываешься. — Джин с улыбкой наблюдал за Юнги, который в следующее мгновение замер, скрестив руки на животе. — Интересно, если тебя почесать за ушком, ты заурчишь?       У Джина было такое милое и как будто заискивающее выражение лица, что Юнги еле сдерживал улыбку. Вообще, его многие сравнивали с котом, и это сравнение уже давно перестало вызывать у него какие-либо негативные эмоции. Но Джин об этом не знал. Одну руку он мягко положил Юнги на грудь, ближе к шее, а другую запустил Юнги в волосы. И да, его друг был прав — это действительно потрясающе.       Каждое касание тонких пальцев отдавалась на его коже тысячей тысяч мурашек. Рука Джина передвигалась плавно от одного уха к другому, попеременно кончиками пальцев выписывая затейливые узоры. Юнги опасался открывать глаза, так как потенциально понимал, что Джин вполне может на него смотреть, а смотреть на него в ответ, находясь в таком положении и в то время, как он… О, это было бы слишком интимно. Но, черт подери, что может быть интимнее, чем его пальцы на шее, которые в данный момент легко и как будто незаметно скользили туда-сюда по тонкой и крайне чувствительной коже.       Юнги открыл глаза и с облегчением заметил, что Джин смотрит куда-то в сторону, возможно, о чем-то сосредоточенно думая. Его прикосновения были легкими, но почему-то крайне чувствительными. Он опустил глаза и посмотрел на Юнги, который несколько мгновений колебался, отвести взгляд или же нет. Но в итоге просто не смог оторвать от Джина глаз. Он выглядел таким расслабленным, что казалось, он готов вот-вот провалиться в сон. Его глаза были чуть прикрыты, волосы взъерошены. После массажа скальпа, проведенного Юнги, он посчитал лишним приводить их в порядок. Пухлые губы чуть приоткрыты (на них Юнги просто пришлось задержать взгляд подольше, что, возможно, не ушло от внимания Джина, но думать об этом было слишком поздно), на щеках появился приятный розовый румянец. Он улыбнулся, закрыв глаза и откинув голову, чуть вытянувшись, так, что голова Юнги немного сдвинулась верх на бедрах Джина, который издал довольный звук. В следующее мгновение он указательными пальцами став водить по тонкой коже за ушами Юнги. — Нравится? — Я не буду урчать, даже не надейся. — глаза Юнги были закрыты, а губы растянуты в улыбке. — Ээээх, ну я хотя бы попытался. — Джин вздохнул и принялся снова, деликатно и нежно, наглаживать Юнги. — Ты не… — Юнги хотел было поинтересоваться, не устал ли доктор и не хочет ли более тщательнее растянуться на диване, но Джин прервал его внезапным движением.       Его пальцы скользнули по боковой поверхности шеи, и большой палец мягко накрыл губы Юнги. — Шшш. Комфортное молчание. — он еще мгновение подержал палец на мягких губах Юнги, а затем вернул ладонь в привычное положение.       Джин пропустил тот момент, когда он заснул, но чисто физически и логически не мог пропустить момент, когда проснулся, ощутив небольшую ломоту в шее. Когда он посмотрел вниз, его сердце мгновенно замерло: Юнги мерно спал, повернувшись лицом к его коленям и крепко держа его руку у своего лица. В это время другая рука Джина покоилась на его плече, и Джин не мог представить каким образом они дошли до такого положения, но… При виде спящего молодого человека и особенно при осознании того, как крепко он держал его за руку, его сердце стало биться чуть чаще.       Он не мог не отметить тот факт, что Юнги стал ему намного ближе. И он стал Юнги намного ближе, и это не могло не радовать, не волновать и не пугать. Он посмотрел на своего пациента, который как будто нарочно чуть развернулся, не отпуская руки Джина и явив ему свои надутые ото сна губы, и подумал, что бояться тут в принципе нечего. Он просто не мог удержаться, поэтому аккуратно высвободил свою руку и также аккуратно, лишь кончиками пальцев провел по щеке спящего молодого человека, потом плавно по линии скулы скользнул к его подбородку, мягко коснувшись его губ, изумительно мягких губ. Потом указательным пальцем он мягко ткнул самый кончик его маленького носика, и Юнги чуть поморщился, но явно не прервал свой крепкий сон.       Джин улыбался. Теплые чувства внутри становились все очевиднее, как и потребность встать и вернуться к делам.       Он аккуратно извлек из своего бокового кармана телефон и посмотрел на экран — 4.23. Ого. Кажется, они проспали так около 4 часов, если не больше. И теперь нужно было будить Юнги, чтобы он отправился на свое спальное место, а Джин размяв немного затекшие конечности, отправился на свое место рабочее. Но он не мог себя заставить разбудить это прелестное создание. В принципе, он вполне мог транспортировать его собственными силами. Судя по медицинской карте, вес Юнги составлял всего 55 кг. А зачем вообще ему ходить в спортзал, если он не может справиться с таким весом? Он не сомневался в себе, только в том, удастся ли ему это провернуть, не разбудив молодого человека.       Вообще, в какой момент ему пришло в голову донести Юнги до кровати? С какой вообще стати он смог вдруг себе позволить эту мысль, если учесть, что суровый рэпер — его пациент и только. Красивый пациент. Милый пациент. Совершенно очаровательный пациент. Пожалуй, этого было достаточно.       Он оценил положение Юнги и решил, как может действовать. Он аккуратно, придерживая своего любимого пациента за шею, подвинулся и положил голову Юнги на диван, а не на ноги. Получив возможность встать, он поднялся сделав пару полуприсядов, чтобы убедиться, что не успел лишиться в процессе отдыха ног и ягодиц. Затем, он снова посмотрел на Юнги, оценив, что теперь взять его на руки будет намного удобнее. Но сначала он отодвинул одеяло на его кровати. И теперь… Так, нужно было точно все рассчитать.       Одна рука под коленями, другая под… шеей? Или в районе лопаток? Ему давно не приходилось никого брать таким образом, потому он вполне серьезно сомневался. Нет, все-таки под лопатки, чтобы не было сильного провисания в районе поясницы.       Значит, одна рука под лопатками, а другая под коленями, затем просто сделать усилие, поднять и быстренько положить на кровать. В воображении выглядело это все довольно просто. Джин еще раз убедился, что Юнги спит. Затем подошел к нему, мягко просунув одну руку под Юнги там, где у него должны находиться лопатки, вторую руку под его коленями и тут он замер, вдруг засомневавшись в том, что он сможет его поднять. Сделав небольшой пробный рывок, он понял, что Юнги не так уж и тяжел. Он с успехом оторвал его от дивана и выпрямился. И тут, под действием силы тяжести, голова Юнги упала Джину на плечо, и его нос оказался воткнутым в его шею.       Горячее дыхание щекотало, а в следующее мгновение, находясь под действием бессознательного во время глубокой фазы сна, Юнги стал тыкаться носом, как слепой котенок. Джину отчаянно хотелось хихикать, от того, как это было щекотно и забавно со стороны и по ощущениям, но в следующее мгновение он отчетливо ощутил прикосновение губ. Мягкое, горячее прикосновение чуть приоткрытых губ, через которые тонкую кожу обдавало теплым мерным дыхание. Вот это было уже не смешно. По дыхательному ритму Джин понимал, что Юнги крепко спит и что все его телодвижения обусловлены чем-то совершенно непроизвольным, но в следующее мгновение губы, находящиеся на шее Джина чуть передвинулись и… Джин сделал пару шагов и наконец оказался около больничной кровати.       Если он подержит этого сонного кота на своих руках еще пару мгновений, то на шее останется засос, а в его штанах - то, что сложно будет скрыть на пути к ординаторской.       Он вплотную подошел к кровати и аккуратно положил Юнги так, чтобы его голова оказалась на подушке. Молодой человек, как ни в чем ни бывало, сразу свернулся калачиком и продолжил мерно спать. Джин невольно провел рукой по своей шее там, где всего несколько мгновений назад он явно ощутил влажное прикосновение языка. Натуральный кот. Самый прекрасный кот на свете.       Джин аккуратно укрыл его, еще минуту полюбовался на сонную мордашку с надутыми щеками и торчащим между ними маленьким носиком, и, наконец, выключив свет, вышел, на ходу взяв с кровати свой халат и на ощупь втиснувшись в свои больничные слипоны. Выйдя, он аккуратно закрыл за собой дверь. И улыбнулся. Он еще долго не мог сдерживать свою улыбку.