Доктор мечты

      Юнги открыл глаза и увидел перед собой окно. Если он видит окно, значит, он лежит на своей уже почти родной больничной койке (звучит не очень, но как есть), под одеялом. Он даже оглянулся, чтоб удостовериться. Но он отчетливо помнит, что лежал у Джина на коленях. Вспоминая это, он не мог сдержать улыбку, но нужно продолжить логическую цепь. Как он оказался в кровати, если последнее, что он помнит — колени Джина и его расслабленное самое красивое лицо на земле. Он не пил, потому вариант с тем, что он просто не помнит, как переместился с дивана на кровать, отпадает. Только если он переместился во сне. А как можно переместиться с места на место, не находясь в состоянии бодрствования? Хм… — Эй, ты еще спишь? Завтракать пора, соня. — Чимин ворвался в палату, как свежий ветер и сразу расположил поднос на столе, удобно устроившись на диване. — Я могу провести с тобой целых 15 минут, пока Джин отдает последние рекомендации врачу смены. — Джин уходит домой? — Чтобы вернуться на дежурство, да. И ты не собираешься никак реагировать на то, что я составлю тебе компанию за завтраком? — Чимин забавно надулся.       Юнги встал и широко улыбнулся. — Ты же знаешь, что я всегда исключительно рад твоей компании. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО. — он уже собирался вставить свои ноги в тапки, но тапок не было. Тапки были рядом с диваном. — Чим, подай мне, пожалуйста, мои тапки.       Чимин оглянулся и в одно мгновение поставил тапки рядом с Юнги. — Как так получилось? Ты любишь ходить босичком? — Вообще-то нет… — Юнги добрался до дивана и сел напротив своей еды, проигнорировав необходимость почистить зубы. — Приятного аппетита, пупсик. — Чимин улыбался самой очаровательной улыбкой. — У вас с Хоби это семейное? — Хоби называл тебя пупсиком? Мне надо будет с ним серьезно поговорить… — Юнги засмеялся, чуть не подавившись кашей. — Знаешь, мне кажется, у меня с Хосоком ничего не может получиться… Нет, он, конечно, само очарование, и у него такие сильные руки, а я так люблю массаж… — Юнги задумчиво смотрел в потолок. — Да, мне тоже кажется, что у тебя ничего с ним не получится, потому что Джин не даст вам жизни. Совместной жизни.       Юнги подавился кашей еще раз, и лишь счастливый случай избавил его от стыда, который бы он испытал, заплевав ковролин. — А Джин тут причем?       Чимин улыбался так, что Юнги впервые за долгое время захотелось дать ему подзатыльник. — Джин тут не при чем. С чего это ты вдруг его вспомнил? — выражение лица Чимина стало неестественно невозмутимым. — Что? — выражение лица Юнги стало совершенно растерянным. — Что? — Чимин сохранял невозмутимость, а потом громко рассмеялся. — Джин ходит лыбится как тот дурачок, и витает в облаках, это точно. Не думаю, что причина кроется в той стопке назначений, который он еще не подписал и не осенил своей печатью.       Юнги покраснел. Он точно это знал. Его красные щеки отражались в самодовольной улыбке Чимина. — Вам, ребята, давно пора бы поговорить. Но это я так, чисто дружеский совет.       Остаток каши Юнги доедал молча. Потом молча положил ложку в пустую тарелку, молча взял кофе и молча стал пить, надеясь, что это заглушит его внутренний крик. Чимин же тем временем взял поднос и направился к двери, чуть задержавшись. — Юнги, извини, если я тебя чем-то задел или обидел, ладно? Ты же знаешь, что это все забавы ради. — он виновато улыбнулся и вышел, только получив улыбку в ответ.

♡ ♡ ♡ ♡ ♡

      Самое примечательное за весь день — Джин ни разу не появился. Юнги даже перестал обращать внимание на то, что в него постоянно норовили засунуть иголки, и не только во время уколов и капельниц. Сегодня у него брали кучу анализов. А Джин так и не появился.       Его слушал какой-то милый, но незнакомый дядечка. Его не мог развлечь даже Намджун, который привез ему его любимые шоколадные конфеты. Странно, с какого такого момента он стал так сильно переживать отсутствие Джина? Он настолько привык его видеть? Он настолько к нему привязался? Ему не терпелось вновь ощутить прикосновение его длинных пальцев? Ему было удивительно комфортно в обществе Джина. И удивительно некомфортно вне его. Может Чимин прав, может, стоит поговорить? С другой стороны, эта неопределенность очаровывала. Как будто идешь по темной комнате, и на пути тебе попадаются исключительно тактильно приятные вещи. Что за мысли вообще?       Вдруг Юнги вспомнил о том, что у Джина сегодня дежурство. Значит, Джин будет сегодня сидеть на его диване. Но… на часах был час ночи, и на диване не было Джина. Тоска тяжелым камнем упала где-то в районе легких, заставив подвинуться всю застрявшую внутри скверну. Если бы он был помягче, он бы обязательно заплакал от этой тоски, но нет. Вместо этого, он накрылся с головой, отчаянно пытаясь уснуть.       Он так сильно старался, что, кажется, прогнал от себя даже те призрачные позывы ко сну, которые в нем были. Почему эта тяжелая тоска просто не могла придавить его к подушке, заставив провалиться в сладостный сон? Ну, вообще любой сон, который поможет скоротать время? Аааа… Последний раз такое с ним было в старшей школе, когда он впервые влюбился в девочку, которая была старше него и отвечала ему взаимностью через раз. Неужели он настолько стар, что, наконец, пришла та пора вернуться в детство?       Ему казалось, что если сейчас войдет Джин, он сразу бросится ему на шею. Босиком. Бросится на шею и не отпустит, пока тот не закричит. Или не ударит его. Нет, ну он точно не ударит. Он же врач. Его лечащий врач, который спасает его от пневмонии. Тут Юнги вспомнил, что уже не помнил, когда был последний приступ кашля. Аааа… Ну где же Джин? Он проверил экран своего смартфона, который всегда держал под подушкой, по привычке — 1.27. Он вряд ли придет.       Он вряд ли придет, но все-таки пришел. Дверь в палату медленно отворилась, и на фоне теплого коридорного света появилась такая желанная широкоплечая фигура. Дверь сразу закрылась. Джин, очевидно, думал, что Юнги уже спит. Он снял халат, бросив его на спинку дивана, и сел, снимая свою обувь и освобождая ноги.       Вдруг на кровати началось шевеление, одеяло откинулось, мужская фигура с катастрофически взъерошенными волосами сначала села, потом встала, подошла и села рядом. Близко-близко. Джин невольно улыбнулся и обнял фигуру, еще более приблизив к себе так, что теперь голова фигуры мирно лежала на его плече, в то время как руки мягко покоились на его талии, приятный изгиб которой волнительно ощущался через тонкую хлопковую ткань футболки. Так просто и совершенно естественно. Как будто именно так и должно было быть. Как будто они делали так каждый вечер. Никакого смятения или сомнения.       От Джина исходил чуть сладковатый теплый древесный аромат. В голове Юнги сразу пронеслась ассоциация с хвойным, пригретым летним солнцем лесом, и немного ванили. Такое же солнце, возможно, теперь грело у него внутри, своим теплым светом в одно мгновение убрав все тоскливые тени. Ему было хорошо. Спокойно. Совершенно комфортно. Если бы они сидели так катастрофически долго и в катастрофической тишине, он бы не пожаловался. Но теперь отчаянно хотелось поговорить. И Джин как будто услышал эту мысль Юнги. — Я тебя разбудил? — его голос звучал тихо и невыносимо мягко, отдаваясь в ушах Юнги самыми приятными и гармоничными созвучиями. — Нет. Я выспался за день, поэтому теперь бодр и полон сил. — Да, я вижу, насколько энергично ты елозился в кровати. — Джин убрал свою большую ладонь с плеча, и в следующее мгновение Юнги ощутил ее у себя в волосах. Длинные пальцы трепетно перебирали и приглаживали сбившиеся от ворочаний волосы. — Ты устал? — Юнги невольно льнул за каждым трепетным движением доктора в своих волосах. — До того, как приземлился на этот диван. Теперь также готов к великим свершениям.       Юнги улыбался и почти наверняка знал, что Джин также улыбался. — Знаешь, какой вопрос донимал меня весь сегодняшний день? — Знаю. — Какой? — Не знаю.       Юнги сдавленно хихикнул, услышав забавную интонация в тихом голосе Джина, боясь нарушить магию момента. — Как я вчера оказался на кровати?       Джин явно задумался. Он чуть притянул голову своего пациента рукой, которая до сих пыталась усмирить непослушные локоны, и поцеловал макушку. Юнги замер. Это было доселе неизведанное и непередаваемое ощущение. Волшебное проявление нежности и заботы. Ничего общего с сексуальным, чистейшая романтика. Романтика, которой у Юнги никогда не было. — Я встал, забыв, что ты лежишь у меня на коленях, ты упал, проснулся, проворчал что-то невнятное, не забыв, однако, надеть тапки, и отправился досыпать. — Точно? — Юнги не мог сдержать улыбку. — Абсолютно. — Ты ошибся. Я явно дошел до кровати без тапок, потому что с утра они стояли около дивана. — Ну, возможно… Знаешь, было темно. — Джин снова положил свою руку на плечо Юнги. — Да, при том, что я не выключал свет. — Знаешь, я бы рассказал, как все произошло, но, боюсь, ты слишком сильно смутишься.       Юнги немного отодвинулся и вопросительно посмотрел на Джина. Так вопросительно, что, даже не смотря непосредственно на Юнги, Джин ощущал этот испытующий взгляд. — В смысле? — Ты меня поцеловал, пока я с совершенно естественной для любого доктора заботой пытался тебя переместить на кровать, не прервав твой сон. — Куда? — На кровать.       Юнги закатил глаза. — Куда я тебя поцеловал? — А... В шею. Я тебя чуть не выронил от неожиданности.       Минута молчания, заполненная лишь звуком шевелящихся от раздумий извилин в голове Юнги. — Оу… Вот так?       Молодой человек чуть приподнялся, уперевшись рукой в подушку дивана за спиной Джина и чуть наклонив голову, прикоснулся губами к шее доктора, который явно не ожидал такой реакции на свои слова. Затем он оторвался и коснулся второй раз, чуть приоткрыв до этого сомкнутые губы. Рефлекторно или нет, но Джин слегка откинул свою голову, предоставив Юнги большее пространство для маневра. Исходивший от доктора приятный древесный аромат очень эффективно расслаблял разум, и в следующее мгновение Юнги приложил свои открытые губы к тому месту, где теперь отчетливо прощупывался пульс, и слегка коснулся кожи языком, от чего доктор едва заметно дернулся, немного сжав свою руку на плече, казалось, потерявшего всякий стыд пациента. — Вот так? — Юнги вновь, как ни в чем ни бывало, уложил свою голову на плечо Джина, внутренне ликуя от того, что наконец настала его очередь волновать доктора.       Правда, помимо ликования, было другое чувство, которое было связано с касаниями мягкой и нежной кожи, с непосредственным ощущением под губами сердечной пульсации, вызванной волнением, которое в тот момент испытывал Джин.       Доктор глубоко вдохнул, а затем на одном дыхании сказал. — Да, именно так, и теперь мне кажется, что я ошибся, диагностировав у тебя глубокий сон.       Джин не надеялся, что испытанные прошлой ночью ощущения повторятся так скоро. Если бы Юнги продолжил то, что он сам начал по собственной инициативе, Джину пришлось бы краснеть. Хотя он был уверен, что и так покраснел. Благо, это нельзя было разглядеть. — Наконец-то мне удалось тебя смутить. — Пф, с чего это ты вдруг решил? — голос дрогнул, и Юнги сразу же понял, что сегодня его час праздновать победу. — Ты крепкий орешек, доктор. — Юнги провел своей рукой, которая покоилась на талии доктора, нащупал край его футболки и мягко скользнул под нее, пальцами, едва касаясь горячей мягкой кожи.       Легкие прикосновения, особенно после недавнего чувственного поцелуя, не могли никак иначе подействовать на Джина. Он взял Юнги за подбородок, и даже на фоне льющегося через окно с улицы лунного света он смог разглядеть блеск его глаз. — А ты натуральный кот.       Юнги улыбнулся, и в следующее мгновение Джин ощутил, как в его кожу впились ногти. Он до этого видел руки Юнги и не мог подумать, что его коротко подстриженные ногти могут так чувствительно впиваться в кожу. И когда Юнги, не ослабляя нажим, провел рукой вниз… Это было слишком.       В момент, когда Джин уже готов был окончательно закрыть глаза на врачебную этику, у него завибрировал телефон. — Черт.       Юнги убрал свои руки, и доктор достал свой смартфон, поморщившись, когда привыкшие к темноте глаза узрели яркий свет экрана. — Мне надо срочно идти. — он надел свою обувь, встал, засунув руки в карманы джинс, как будто проверяя, все ли там на месте, взял со спинки дивана халат и направился к двери.       Открыв ее, он помедлил. Надев халат, он быстро подошел к Юнги, наклонился и совершенно невинно поцеловал его в макушку, шепнув на ухо «Надеюсь, теперь тебе удастся уснуть». Затем удалился.       Когда Юнги клал свою голову на подушку, укрываясь одеялом и поджимая по себя ноги, он думал только об одном: их с доктором теперь связывает не только гармония и комфорт, которые они испытывают в обществе друг друга. Как жаль, что он до сих пор не в лучшей форме. Как жаль, что он не может отдаться чувствам. И как прекрасно, что эти чувства взаимны.