Мамаша пиратов

Ждать возвращения Элейни им пришлось больше часа. Но за это время ни Риайн, ни Ллайе так и не рискнули сунуться на чужой корабль. Только их пилот-бета прогулялся до шлюза и своими глазами, а не через внешние камеры посмотрел куда их затащили. Яхта рода Саари не была большой. Пассажирские корабли вообще большими не бывали. Это же не исследовательское судно с десятком разнообразных лабораторий, и не грузовая баржа, способная вместить десятки кубических километров руды. Задача яхты всего лишь разместить пару десятков анабиозных камер. А для такого вполне хватает отсека пятьдесят на двадцать метров плюс кабина пилота. — Похоже, это грузовой, — пояснил пилот после возвращения. — На потолке и стенах видны манипуляторы для разгрузки и лазерные резаки. Грамотно всё расположено для того, чтобы вскрывать корабельную броню. Поэтому я уверен, что мы не первые тут. — Омега-пират — это пострашнее гхорнов будет, — хмыкнул Риайн. — Учитывая то, что мы, альфы, именно как омег их и воспринимаем, со всеми вытекающими последствиями. — Невозможность проявить агрессию? — уточнил Ллайе. — А если ещё добавить, что любая рнейская техника видит в них наивысший приоритет… — Поэтому и видит, — заявил Риайн. — Так специально было сделано, чтобы омег нельзя было украсть с Рнейме. Ведь что раньше, что сейчас, только наши корабли имеют право приземляться на планету. А чужие должны пристыковываться к орбитальной станции и использовать наши боты чтобы попасть вниз. А они все снабжены гормональными сканерами. Как только на борт поднимается омега — его местонахождение начинает автоматически отслеживать искин. И если омега пытается улететь без присутствия на борту альфы, то искин не даст отстыковаться такому кораблю. — Поэтому на рнейских кораблях пилоты всегда в паре альфа и бета? — Да. Ограничить наших омег мы не можем, но если омега прилетел на другую планету один, то пилот, даже рейсового лайнера, никогда не взлетит не убедившись, что омегу взял под покровительство кто-нибудь из альф. За сотни лет схема отработана идеально, да и на наше счастье омеги не склонны к авантюризму и дальним путешествиям. — Но сбои иногда случаются, — развил мысль Ллайе. — Катастрофы, нелепые случайности, диверсии… — И тогда на поиск пропавшего омеги бросаются все возможные ресурсы Рнейме. Эли с Наали возвращаются! — вдруг встрепенулся Риайн. Ллайе даже не спросил, как альфа об этом узнал. Супруга и сына Риайн чуял на расстоянии двухсот метров. Причём, как в помещении, так и на оживлённой улице, безошибочно вычленяя шлейф своих омег среди сотен других. Когда-то давно Ллайе спросил его как он это делает. И тогда Ри сравнил для него шлейф с цветом. «Видишь, вон то здание белое, а то — зелёное. Ты же их не путаешь, хотя на зелёном есть белая отделка. Но и твое зрение имеет определённую дальность, после которой ты детали разглядеть не можешь и всё для тебя сливается в один фон. Вот так же и мы воспринимаем шлейфы. А беты — нет. Они как дальтоники…», — пояснил тогда Ри. Поэтому Ллайе без сомнений поверил супругу и принялся гипнотизировать взглядом переходной шлюз. Муж и сын появились в сопровождении охраны из пиратов, которые не стали подниматься на яхту, а лишь убедились, что омеги зашли внутрь. — Эли, с вами всё хорошо? — спросил Ллайе, обняв супруга. — Да, — улыбнулся Элейни. — Ахашер позвал нас в гости. Он хочет показать нам свою планету. — Не самая хорошая идея… — вздохнул Риайн. — Может, нам удастся его убедить отпустить наш корабль и договориться о том, что контакт будут устанавливать беты? — Нет, — покачал головой Элейни. — Ахашер уже стартовал. Мы сейчас разгоняемся, а после будет прыжок. И мы сразу войдём в звёздное пространство Умана. — Если будет гипер, то нам пора ложиться в анабиоз, — нахмурился пилот. И в этот момент корабль вздрогнул. По полу и стенам прокатилась мелкая вибрация, похожая на звуковой резонанс. Скрутила кости не сильной ноющей болью и прекратилась. — Не нужно анабиоза, мы уже прыгнули, — радостно заявил Наали. — Ты уверен, милый? — уточнил Риайн. — Да, мы уже в другом космосе, — как само собой разумеющееся ответил Эли. Откуда омега это знает никто уточнять не стал, потому что омеги воспринимают мир иначе. Будто у них есть ещё какие-то органы чувств, недоступные другим. А конкретно Элейни ещё и питал страсть к космосу и кораблям. И никогда не ошибался в отношении них. Ахашер ворвался своей стремительной походкой к ним на яхту спустя сутки после объявленного Эли прыжка. — Мы на орбите. Я уже сообщил о прибытии истинных Иши, поэтому Совет нас примет немедленно. Слишком долго мы ждали этого события. — Мне лучше остаться на корабле, — вздохнул Риайн. — Ллайе, связывайся со мной почаще, ладно? А не то я чего-нибудь сломаю от волнения за вас. — Нет, ты пойдёшь вместе со всеми! — категорично заявил Ахашер. — Ты, конечно, мне не нравишься, но мы достаточно цивилизованные уманы, чтобы не пытаться застрелить выбранного Иши мужа. Ведь твоя смерть расстроит и Элейни, и Наали. Ллайе даже не предполагал, что ему доведётся когда-нибудь стать контактёром. То есть тем, кто будет первым встречать совершенно новую расу. Но опыт посольских миссий Риайна его многому научил. Да и Ри, хоть и был альфой, но не безбашенным дураком, а сыном главы Рода. Это на Рнейме его главным аргументом был удар в грудину, а с представителями других планет он умел быть терпеливым и дипломатичным. А поэтому он терпеливо вынес три часа Совета, где собравшиеся уманы разглядывали их, словно диковиных зверушек. — Омег здесь не так много, — пояснил Риайн для Ллайе. — Около пятидесяти. Все остальные — чистокровные местные. Есть десяток альф. Это вон те подростки, что перед Наали чуть ли не на коленях ползают. Явно чувствуют в нём свободного омегу. — Наали ещё ребёнок! — возмутился Ллайе. — Это не отменяет его шлейфа, — пожал плечами Риайн. — А вот взрослых альф тут нет — и это хорошо. Значит, Ахашер предупредил о возможной агрессии ко мне с их стороны. — Мне всё равно не нравится такое внимание к сыну, — нахмурился Ллайе. — Как бы у нас не попытались забрать Наали совсем. Я против, даже учитывая то, что он станет местным королём. — Если уманы попробуют оставить Наали, то мы тут останемся все. Даже если для этого мне придётся перебить десяток местных альф, чтобы остальные даже смотреть в мою сторону боялись. Это будет сделать нетрудно. Они — наэ, а значит явно слабее меня, — до ужаса просто заявил Риайн. — Против пули твоя сила не поможет, — нахмурился Ллайе. — Эли поможет. В местной иерархии омеги явно главные. Ллайе нахмурился, но промолчал. Он прекрасно понимал, что если уманы не захотят их отпускать, то выбраться сами с планеты они не смогут. Во-первых, их яхта не военный корабль, чтобы с боем пробиваться через защитный пояс. А во-вторых, они понятия не имеют, в какой части Вселенной сейчас находятся. Ведь сюда их доставили на корабле Ахашера, и в бортовом искине нет координат прыжка. — Да, прав был Таала-Но-Тайри в своих Наставлениях: «Альфы, помните, если однажды перед вам встанет выбор: оставить без своей защиты Омегу и Бету или оставить Рнейме, то просто пересадите Древо своей семьи в другую землю…». — Ри! — возмутился Ллайе. — Я не собираюсь оставаться на этой планете! И всё же улететь быстро у них не вышло. Прошло больше трёх месяцев, пока Совет Умана уступил просьбам Элейни вернуть их домой. И вот, Ахашер снова стал готовить свой корабль в полёт. Уже завтра они должны покинуть эту планету, а прямо сейчас её Свет Умана Лаэлли-На-Илле пригласил всех на прощальную экскурсию. — Это — сады Памяти! — торжественно объявил старый омега, глядя на медленно открывающиеся створки. — Идёмте, я вам покажу с чего всё началось… — Это ведь оранжерея «Первопроходца», верно? — уточнил Ллайе, оглядывая помещение. — Да, мы редко посещаем колыбель Иши. Остальная часть уже стара и небезопасна, но сады обслуживаются шаатар и до сих пор функционируют. Глядя на знакомые растения Рнейме, Ллайе испытал приступ ностальгии. Утешало одно — уже совсем скоро они отправятся домой. Глава провёл их по дорожкам и остановился возле статуи. Точнее, композиции из двух десятков статуй. В центре, на камне, что напоминал ложемент нейрокресла, полулежал омега. У его ног, привалившись спиной к ложементу сидели двое уман, а вокруг стояли беты в разных позах. — Это наш оми-рра Кьери-Ра-Илле, восемнадцать его Тар и двое мужей. Омега выглядел старым и спокойным. А вот беты, которых на Умане называли Тар, были всякие разные. Лицо одного было достаточно молодым и несло на себе отпечаток страдания. Этот явно умер не спокойно и не от старости. У трёх отсутствовали части тела. Ещё пара выглядели так, будто их собирали по кускам. Но основная масса была так же стара, как и их родитель. Элейни почтительно поклонился, Риайн удивлённо хмыкнул, а Ллайе понял, что уже видел похожие статуи. — Это ведь тай-излучение? То самое, которое убило сотрудников Оэйкан в древности? — Да, — кивнул Риайн. — Мы не убиваем свою родню, — покачал головой Лаэлли-На. — Мы лишь сохраняем их тела для вечной памяти и почтения. Идёмте дальше. Глава Умана свернул на соседнюю дорожку и снова остановился. — Это старший Иши нашего оми-рра — Аиратэ. Рядом так же его супруги и дети… За полчаса Лаэлли-На провёл их по всем садам, показав одиннадцать поколений предков. И Ллайе невольно отметил, как менялась внешность омег. И если Кьери-Ра был настоящим рнейцем, то Света Умана Лаэлли-На-Илле нельзя было даже заподозрить в родстве с Рнейме. Единственной видимой особенностью, которую наэ унаследовали от своего оми-рра, оказались волосы, которых у других уман не было. Ну и способность рожать омег и альф. А вот беты у наэ уже не рождались. Теперь бетами, то есть Тар, называли обычных уман, которых рожали местные женщины — уманал. И любой из бет через укус Иши мог, как здесь говорили, возвыситься Варо, то есть до альфы. Так что рнейская традиция иметь двух супругов: альфу и бету, тут сохранилась с поправкой на местную реальность. — Мы помним нашу историю, мы помним нашего оми-рра, мы помним свою колыбель, — заявил под конец экскурсии Лаэлли-На-Илле. — И вы запомните это, и донесите до всех жителей Рнейме. Пока Свет Иши озаряет Уман — мы не будем врагами для вас, если вы не увидите в нас врагов! И всё же Уман они покинули не полным составом. Их пилот-бета остался на планете, заинтересованный таким явлением как «прыжок», технология которого была перенята уманами у разноцветных пуховиков, называемых здесь шаатар. И попасть сразу на Рнейме им тоже не удалось. Корабль Ахашера просто не имел его координат. Так что яхту рода Саар уманы оставили там же, где и взяли: в звёздном пространстве Земли. — О, Вселенная! — облегчённо выдохнул Ллайе, когда покинул анабиозную камеру на орбите Рнейме. — Неужели наша Одиссея закончилась? — Нам ещё с отцом объясняться, — фыркнул Риайн. — Это мелочи, — отмахнулся Ллайе. — Главное, мы дома! Да ещё и с новостями о новой расе! *** Месяц назад Риайн уступил его постоянным просьбам показать новую расу, произошедшую от омеги и крупных кошачьих, и вот сейчас они висели на орбите планеты Альдари. Ллайе сидел в рубке исследовательского корабля и уже второй час наблюдал за картинкой, которую транслировал их исследовательский зонд. А посмотреть было на что. Там, внизу, на поверхности, один из аборигенов тщетно пытался скрыться от группы сородичей, что преследовали его с маниакальным упорством. Что послужило причиной конфликта Ллайе не знал, но за беглеца переживал, ибо сочувствовал. — Помочь, что ли? — риторически спросил в пустоту Ллайе и ввёл команду. А через секунду с орбиты ударил тонкий лазерный луч, который перерезал каменный мостик через ущелье, отрезая, тем самым, беглеца от преследователей… Ветром вселенной разносятся плоды. Если есть три опоры: сотворяющий, воплощающий и оберегающий, то выросшее дерево жизни будет не просто цвести, но и плодоносить. Вокруг вода ли, камень или огонь, если трое поддерживают друг друга, то жизнь в космосе распространится. Лишь омега выжил на корабле, только благодаря омеге развилась цивилизация на планете где практически не было суши, только омега вывел цивилизацию дальше за пределы видимости звёзд и нашел путь к своим истокам. И рядом с каждым омегой была его Опора и семья. Ты один — никто, песчинка, и погибнешь незамеченно. Вас двое — вы сила, но сдвинуть эволюцию вам не под силу. Трое — единство создающее Жизнь. Как нет без омеги даже зачатка жизни, как нет без альфы возможности роста — он и свет, и питание для нового ростка, как нет без беты ничего — ибо он то, что объединяет и направляет вперёд. Поэтому нет без третьего возможности создания новой расы. Три. Едины. Как одно.