Разные шаги

      По телеку начинается обращение. Я и Андрей встаём, а Денис остаётся на месте. Хочет досмотреть. С Андреем смотрим друг на друга, пожимаем плечам и садимся.       Речь быстро пресыщается, я смотрю на время и дёргаю ногой. Денис соглашается уйти раньше, чем Президент закончит говорить.       Летим на улицу. Я даже не застёгиваюсь, Денис и Андрей говорят мне подождать. А я уже урвал большую часть фейерверков. С капризно скрещенными руками жду их. Когда дует ветер, всё же застёгиваюсь. Успеваем до двенадцати и, когда рядом с нами свистят заряды, мы запускаем свои.       Ночь становится светлой и яркой. Где-то орут: «Ура-а!», кто-то отчаянно «С Новым го-одо-о-ом!», а мы смеёмся.       Я рад. По-настоящему рад, что сейчас всё именно так. И пусть наши встречи не были тем, чего я хотел, результат может разубедить меня.       Когда достаю телефон, вижу сообщение от старика. Фотографию, где он с белой бородой и в красной шапке пытается растянуть рот, чтобы в него поместился заставленный едой стол. Вторая фотография такая же, но с мамой. Ниже сообщение: «С праздником, мелкий», точно угроза.       Я улыбаюсь и смеюсь. В этом году всё немного поменялось.

***

      Днём плотно завтракаем. Я медленно ем, сонно и чувствую себя замечательно. Кейрин обходит меньшим расстоянием. Я бы до вечера сидел на диване и жевал запечённую картошку, помогая делу оливье, а потом сказал, что остаюсь на ещё одну ночь и остался бы, если бы не важные дела. Очень хорошо, что о делах договорились на вечер.       Мы ещё немного валяемся на диване прежде, чем я умоляю себя встать и начать собираться.       — Ты можешь остаться, — говорит Андрей. Почти с жалостью.       — Не-е-ет, у меня дела.       — Перенести?       — Нет. Стас обидится. Не обидится, но обидится. Ты понял.       Я уверен, Андрей понял. Он – умный мальчик.       — Понял, — отвечает.       Я знал!       — Спасибо, Андрей, — говорит Денис. — Было очень здорово.       — И тебе спасибо, что пришёл, — за его улыбкой я ощущаю напряжение, то самое, которое появилось тогда, когда он сказанул лишнего. — О, я сейчас, — Андрей уходит на кухню и возвращается. — Тебе, — протягивает мне подарок в бумажной обёртке, — и тебе, — отдаёт Денису.       — Это книга, отвечаю. Он – любитель почитать.       — Будто это плохо, — замечает Андрей.       — С-спасибо, — отвечает Денис. — Но… не стоило, у меня ничего нет, — ещё немного и начнёт мельтешить.       — Не беспокойся, — успокаивает Андрей, — чисто символически.       — Цена за молчание, — мой развязный язык не остановить.       Андрей и Денис застывают. Оба понимают про какое молчание речь.       — Это было неизбежно, — я кладу руку на плечо Андрея. — Смирись.       Он двумя пальцами, большим и указательными, берёт мою ладонь, как клешня из автоматов, и аккуратно скидывает.       — Ты бываешь невыносим, — на грани терпения произносит Андрей, а у меня на сердце теплеет.       — Слишком хорошее начало для года! — радуюсь я. — Спасибо за подарок. Пойдём? — толкаю Дениса.       — А, да. Спасибо ещё раз, — благодарит Денис, и мы уходим.

***

      — Вадим, — Денис.       — Да-а?       — Т-тебе тоже… спасибо. Что пригласил. Было реально здорово.       — Пожалуйста, — спокойно отвечаю я.       — А Андрей… он хороший парень.       — Конечно хороший, — и я сам не понимаю: серьёзно говорю или нет.       Границы размылись.

***

      — Привет, Вадим, — встречает мама.       — Привет, — обнимаю её.       — Хорошо отпраздновали?       — Отлично.       — А наш стол оценил? — бахвалится старик.       — А вот при мне такого не было! — дуюсь я. — Мам, у нас есть упаковочная бумага?       — Оставалось немного. Я посмотрю.       — Спасибо.       Они все заворачивают подарки. Может, и мне надо?       Если получится, отлично. Если нет… Стас не узнает.       Мама даёт рулон красно-зелёной бумаги с золотыми звёздами. Я прикидываю, как скейт можно завернуть. Подвески мешают. Сделать дырки? Будет смотреться нелепо. Или другого варианта нет? Что помятый пакет, что пакет, из которого торчат колёса, – одинаково палевные варианты. А то он не поймёт, что это такое, здоровое, по форме дэки я принёс.       Ною. Потом упаковываю. Нескладно, бумагу помял, под разрезами для подвесок порвал и заклеил. Ещё не поздно сорвать её. Или пойдёт?       Люди же неидеальны. Вот и я неидеален.       Глупое оправдание.

***

      Перед выходом сижу с родителями, рассказываю про Дениса и Андрея. Без их секретов, только по сути – по людям. Потом замечаю сообщение от Стаса. Пришло двадцать минут назад: «Я приеду раньше».       Я чуть со стула не падаю и бегу одеваться.

***

      Так бежал, что забыл скейт.       Молодец.       Понимаю, как чувствовал себя Андрей, и хлопаю себя по лицу.       Ладно. Передам потом. Или заманю к себе, и отдам. Отличная идея. Просто прекрасная.       Ещё злюсь на себя.       Не мог, что ли, остановиться и забрать его?!

***

      — Д-друг, ты долго, однако, — стучит зубами Стас.       — Так получилось, — приукрашаю я. — Пойдём согреем тебя, дорогуша.       — Новый год только начался, а ты уже! Я скоро считать начну.       — Нужно собрать десять «дорогуш», чтобы получить приз?       — Чтобы по шапке получить.       — Что не так с этим словом? — удивляюсь я. Не в первый раз.       — Всё не так. Начнём с того, что похоже на «дорогу».       — Хреновый аргумент.       — Нормальный.       — Блять, с каких пор тебя волнуют «дороги»?       — С очень давних! Куда мы идём?       — Ты только что свернул с дороги разговора! Станислав, что с тобой?       — Стасян устал, оставь его. Куда мы?       — Я хотел накормить тебя за свой счёт.       — Я могу за себя заплатить, — гордо замечает.       — Это подарок, втыкаешь?       — А, теперь втыкаю. Это свидание?       Пинаю под зад.       — Хотел бы на свидание пригласить, так бы и сказал.       — Только посмотрите, альфа-самец. А как распушился, — Стас зажато улыбается и скрывает смех.       — Ты договорился, — угрожаю, — я сверху, — и запрыгиваю ему на спину.       Чуть не валимся вдвоём, но Стас выстаивает и выдерживает меня. Я снова удивляюсь. Думал, полетим. Крепче сжимаю его руками и ногами, чтобы точно не упасть.       — Пригрел на спине, — стонет Стас и идёт вперёд.       — Не думал, что ты такой сильный.       — С моим-то опытом! Ты должен больше меня уважать.       — Я уважаю тебя, — честно говорю и добавляю: — дорогуша.       Стас не отвечает, идёт вперёд и осматривается. Я смотрю туда же, но не понимаю, что он ищет. Когда находит, останавливается. Поворачивается и падает на спину.       На меня.       — Ты снизу.       — Ну ты и сука, — кряхчу я, придавленный им.       Стас выбирал место, где больше снега и, по возможности, где он мягче.       — Хреново ты меня уважаешь, — заявляет он.       Пинаю в бок.       — Из-за дорогуши? Что с тобой? — хочу встать, но Стас хватает за ноги. — Скажи, что не так, — чеканю я.       — Не-ет, — тянет он.       — Да-а.       Ноги я вырвать не могу, поэтому бессильно валяюсь на снеге. Я бы мог подняться телом или использовать руки, но не хочу. Трачу силы на слова:       — Скажи. Как про наркотики, так да, расскажу, и про родителей расскажу, а про дорогушу нет. Это что, масонская тайна? Если расскажешь, умрёшь?       — Да, умру, — говорит он, без эмоций.       Поднимается и отряхивает джинсы от снега. Потом разворачивается ко мне и протягивает руку. Лицо жутко равнодушное. И мне это не нравится.       Будто я наступил на чужую мозоль.       — Ты не умрёшь, — всё-таки вставляю я.       Стас идёт чуть впереди, не отвечает. Потом пинает сугроб.       — Знаю. — И смотрит на меня. — Это всё мои проблемы. Так куда мы?       Я говорю куда, но больше хочу выпытать, что за проблемы. О каких проблемах я ещё не знаю?       Моя любопытная натура в последнее время чаще заявляет о себе, и я её не почти сдерживаю. Но иногда, как сейчас, я не знаю, стоит ли выпускать её. Для кого-то такие расспросы неприятны. Шутить можно долго, но надо знать, когда остановиться.       Только я не верю, что сказ о дорогуше убьёт несчастного Станислава.       Пока идём, молчим, – чтоб его! – я бросаю искоса взгляды, надеясь, что Стас разродится. Он видит, недовольно смотрит и давит губы друг о друга.       — Эх, — вздыхает, — друг, с тобой состариться недолго.       — С тобой тоже, — киваю.       — Ну, ты же видишь, какой я?       Я осматриваю Стаса. Видеть вижу, но речь о внешности? Или о внутреннем содержимом? О внутреннем, как о душе или об органах?       — Русский? — пытаюсь угадать я. — Белый? Худой? А! Наркоман?       — На белом и худом остановимся. — Я угадал. — В школе… когда я ещё не употреблял и весил больше, были у меня такие… знаешь, щёчки. Которые любят трепать. Лицо было круглым. Добавить к нему большие глаза. Светлые волосы, брови и ресницы. И меня постоянно сравнивали с девчонкой. Мне в чём повезло – я не был изгоем. Была своя компания, но у каждой компании есть свои правила и нормы. Нормой для нашей компании были клички. И правилом – звать по ним.       — Твоей была Дорогуша? — Стас кивает. — Они издевались над тобой?       — Смеха ради, — вздыхает. — Нет, понимаешь… это не было издевательство. Просто шутка. О ней могли долго не вспоминать, но бывало и так, что эту Дорогушу никакими средствами из разговора не выкинешь. — Он злится. Определённо. — Вот оно и пристало.       — Теперь понятно, — заключаю я. — Скорую не надо вызывать?       — Пока не надо.