Пять отвратительных свиданий

      Праул не появился на суде против Спрокета. Он опасался, что сам же и потребует опротестовать свидетельства, пришитые к делу. Он повторял про себя: обвинение справедливое. Бэкбиту выплатят компенсацию, а Спрокет вылетит из Элитной гвардии. Редко когда высокопоставленные офицеры получают подобный приговор… Не помогало. Он стал соучастником грязного поклепа. Другого преступления. Совершенного, чтобы наказать другого преступника, но – какая разница?       Кипер под прицелом камер осыпал Праула премиями и похвалами за непредвзятость и преданность делу. Он выдержал это. Выдержал зависть коллег. Попытки Локаста выйти на связь: может, он хотел извиниться, или пожаловаться, или разделить облегчение. Из «Под куполом» его не выгнали – Праул пробил эту информацию и заблокировал его контакт.       Необходимость молчать мучила, Праул почти не отключался с ареста Спрокета. Набрал себе дел попроще и подальше от Шпилей, лишь бы не отдыхать. Успел вляпаться в две перестрелки и получить крюком под капот от крана-маньяка, которого выследил в Дэд Энде. Попытался встретиться с Джаззом, но тот задавал так много вопросов, что пришлось сослаться на дежурство и уйти.       В орн, когда суд состоялся, и стало ясно, что никто не вскрыл подкуп свидетелей (или угрозы? Мираж не сказал, что именно наворотил), Праул пришел в свою кварту без сил и рухнул на платформу. Уставился в потолок. Как будто все пружины разом порвались внутри. Он лежал и пытался понять, может ли простить себя за то, что смолчал. Как работать дальше? У него были не такие уж честолюбивые мечты, и Мираж…       Его никто не просил вмешиваться. И он все испортил. Испортил самого Праула.       Сцена периодически ярко вставала перед оптикой: выгнутая спина с нервно прокручивающимися колесами, залитые розовым белые бедра, плавное мерцание диодов на интерфейс-панели. Праул потер заплатку, поставленную на пробитый краном бак. Когда он сосредотачивался на боли, а раны все еще ныли, становилось чуть проще.       Через поднятое окно в кварту просачивался шум улицы: Праул жил с видом на пыльную автостраду. Он не помнил, как открыл его. Вообще-то он не любил грязь и предпочитал не проветривать. Обычно он включал кондиционер…       Шорох и неожиданная тяжесть на поясе заставили его подскочить на платформе и активировать пушку в запястье. Садясь, он почувствовал, как ладонь упирается ему в капот. С коротким мерцанием Мираж вынырнул из стелс-поля.       Праул замер, целясь ему в честплейт. Мираж погладил его по защитной решетке на капоте и улыбнулся. Совсем не так уверенно, как во все предыдущие разы. Вопросительно. Он немного свел колени, прижимая их к бокам Праула, и пододвинулся ближе. Попытался поцеловать, но задел пушку и остановился.       – Это проникновение со взломом, – прошептал он, – и нападение на полицейского, наверное. Но не изнасилование. Скажи, что хочешь, чтобы я ушел…       Праул глубоко провентилировал. Потом еще раз.       – Я хочу, чтобы ты ушел, – прохрипел он. – Или я арестую тебя по-настоящему. И положу свой актив на то, чтобы тебе наконец-то пришили срок.       На лицевой Миража мелькнуло удивление, впрочем, тут же сменившееся досадой. Однако на этот раз он быстро подавил эмоции. Праул заметил нотки раздражения и грусти, но возмущения не услышал. Ладонь сильнее прижалась к его капоту, но лишь потому, что Мираж перенес на руку вес, соскальзывая с Праула. Отвернулся, направился к окну… обратно – понял Праул. Сат влез к нему в окно! Больше новостей об «охотнике на элитных болтов» в профессиональную прессу аяконской полиции. Фраг!       – Зачем ты это делаешь? – спросил он, спуская ноги с платформы.       Мираж обернулся и пожал плечами:       – Ты мне понравился…       – И что?! Надо превращать мою жизнь в хаос? Не интересуясь моим мнением? Выторговывать у меня коннект? – возмущенно забрасывая его вопросами, Праул пересек комнату. – Почему ты сразу не поинтересовался, чего хочу я?       Мираж поджал губы, вскинул подбородок и сердито взмахнул руками.       – Думаешь, я раньше так пробовал?! – возмутился он громогласно. Клик они буравили друг друга взглядами. – А ты? – наконец спросил Мираж, кулаками упираясь в пояс. – Ты тоже хорош! Оставил меня там до прихода Хаунда! Можешь представить, как ты меня опозорил вообще? Я доверился тебе!..       – Идиот!       Праул сам не заметил, как так получилось: он прижал Миража к стене – не полицейским захватом, но локтем под горло, втискивая кулак в плечо.       – Как ты смеешь! – заорал он, цепляясь за руку Праула. – Пусти! – он ушел в стелс, но все еще был рядом: твердый… гладкий, ароматно пахнущий и отчаянно вентилирующий. Вибрирующий всеми пластинами от гнева. – Праул!       – Ты?! – прошипел тот, наклоняясь к невидимому фейсплейту. Капот мешал, и пришлось немного наклониться. Он не рассчитал и случайно задел шевроном шлем Миража. – Доверился мне?! Сколько раз ты меня унизил, и наедине, и прилюдно…       – Не драмати…       Праул встряхнул его, и Мираж отключил стелс.       – Ты даже не понимаешь! Я не хотел вступать с тобой в сговор, а что теперь? Теперь я вылечу со службы в любой момент, стоит Спрокету подать апелляцию, стоит одному из его дружков – по любой причине – донести на тебя!..       – Они не посмеют, – вставил Мираж, обиженно кривясь и пытаясь высвободиться.       – Молчать! – рыкнул Праул. – Ты думаешь, тебе все можно? Знаешь, что я мог с тобой сделать, что я хотел с тобой сделать, когда ты, идиот, решил со мной поиграть?! У тебя в мозговом модуле стружка?!       – Ты бы тоже не посмел…       – Не посмел? А сейчас – смею? – он перехватил Миража за кисти, легко вздернул повыше и вдавил руки в стену. Линзы вспыхнули свело-голубым снова. Он показался испуганным, и Праулу окончательно расхотелось отпускать его. Заостренный фейсплейт, тонко очерченные губы, удивленно приоткрытые… – Ты наглый юнец! Ты… ты… – Праул погасил оптику и поцеловал его, повинуясь совершенно безумному, неконтролируемому порыву – желанию почувствовать вкус масла для инт-систем, следов которого там уже не могло быть. Мираж ойкнул, когда пальцы сжались на запястьях. Сдвинул ноги, соединяя колени, будто оседая у стены. – Еще раз… – прошептал Праул. – Еще раз попадешься мне… – он спустился поцелуями к подставленной шее, – …пьяным на дороге… упоротым… лезущим к мехам на улице… я снова надену на тебя блокираторы.       – Мне придется быть паинькой? – сдавленно хихикнул Мираж.       Праул отпустил его руки, дернулся назад, спохватываясь, но белые пальцы удержали его за решетку. Фон возбуждения бил по сенсорам сильнее, чем тогда, в башне. Он покачал головой.       – Или я посажу тебя в камеру. И она потеснее моей кварты.       – Куда уж… – ехидно заметил Мираж.       Праул уже нежнее провел ладонью от локтя к кисти. Будь Мираж проклят, это… это самая отвратительная влюбленность, которая могла с ним случиться. Он был абсолютно уверен, что ненавидит мехов, подобных Миражу! Эгоистичных, безответственных, самонадеянных… Он ведь совсем не успел обдумать, куда эти отношения могут его завести!       Да ржа, какие вообще отношения! Даже разовый коннект!       Он снова сомкнул пальцы на кисти. Руки Миража – такие тонкие. Изящные. Крепления суставов хорошо скрыты, и кажется, будто пальцы сделаны из гибкого металла.       – Я поймал вора, – сказал он, глядя Миражу в оптику. – Я должен вызвать коллег, полагаю?       – Ох, детектив! – голос дрогнул, улыбка промелькнула, но исчезла. – Пожалуйста, оставим это между нами! Я ведь ничего не украл…       – Это я проверю, – пообещал Праул и, не то застонав, не то зарычав, развернул Миража фейплейтом к стене. Обхватил за бедра, прижимаясь сзади и втискивая пальцы в линии светодиодов на поясе.       Мираж захихикал.       – Я прямо угадал, что тебя заводят ролевые игры!       – Заткнись, – проворчал Праул, который все еще испытывал стыд перед самим собой за слова, которые произносит. Но его нейросеть жгло, пока он шарил по сабспейсам Миража, спускаясь к паховой. Тот спокойный, обычный коннект, который был у него с друзьями, в сравнение не шел с этими ощущениями.       – Праймус, ты можешь быть таким…       – Каким? Злым? – он раздосадованно отстранился. – Почему, ржа, все думают, что я чугунная болванка, и меня можно…       Мираж обернулся через плечо, поймал его за руку, сжал ее скорее утешительно, чем требовательно, и вернул на пояс.       – Страстным. Я хотел сказать, страстным, суперкоп… И я так втрескался в тебя, что могу думать только о том, как ты меня уже наконец сконнектишь! Так что не отвлекайся, Праймуса ради!       Праул смущенно вспыхнул всей подсветкой сразу и зашумел кулерами. Склонился вперед и стиснул ладонью паховую Миража. Почувствовал подтекающее сквозь стыки теплое масло.       – Какой… болтливый вор, – прошептал он.       – Заткни меня.       – Серьезно, хватит, а то я не могу решить, меня это бесит или мне смешно, – предупредил Праул, тряся головой.       Мираж замолк. Праул напоследок сердито шлепнул его по бедру и, надавив на шлем, опустил на колени. Завел руки за голову, обошел, разглядывая, заставил раздвинуть ноги пошире.       – Что бы в тебя засунуть, – протянул он, озираясь.       Мираж, зараза, снова заулыбался.