Встреча четвертая
22 февраля 2020 г., 10:07
– Тебя Кипер обыскался, – заявил дежуривший у дверей в участок Белтед.
Праул тяжко провентилировал. Отходняка после вчерашнего приключения для фильтров не было, он протрезвел так же быстро, как опьянел, но с перезарядкой не заладилось. В итоге он чувствовал себя опустошенным, раздраженным и глупым: не стоило возвращаться в «Под куполом», надо было догадаться, что Мираж – завсегдатай клуба, и что житья копу, который до него докопался, он не даст.
Он все прокручивал в голове диалог и корил себя за несдержанность. Поднятый голос, истерические выкрики, комичное ерзанье… Как можно представлять закон, если не способен справиться с одним хулиганом? Праулу все отчетливей казалось, что нужно было прилюдно Миража отшлепать. Прямо на столе посреди «Под куполом». Локаст бы сам после такого уволился, у Праула отобрали бы значок, а новость попала бы во все сети, но хоть искру бы отвел.
Перед Кипером он предстал мрачным, подобравшимся и самую малость подавленным, но капитан вряд ли заметил. Почему-то в управлении считалось, что Праул – в принципе угрюмый мех с траурной лицевой, и никто не спрашивал, как у него дела, заметив поджатые губы. Праул надеялся, что хотя бы друзья его так не думают. Просто… чему ему радоваться? Особенно сейчас? Он уже вечность отклонял запросы от Джазза и Блюстрика, отписывался кратко, мол, занят. А если бы встретился, то что бы рассказал? Что, пока с расследованием не клеится, нашел развлечение и терроризирует будущего сенатора, а тот отвечает взаимностью?
– И где тебя носило? – спросил Кипер, хотя Праул не опоздал. – Появилась работа для тебя!
– У меня есть дело, – напомнил Праул тускло. – И сегодня назначена…
– Твое дело закрыто, – махнул рукой капитан.
Праул вскинул голову и мгновенно возмутился:
– Но я не закончил! Сэр, я же просил дать мне цикл!
– Уймись! – выставил вперед ладонь Кипер. – Праймуса ради, неугомонный ты праксианец, дослушай до конца. Не знаю, что ты сделал, но у дежурных сегодня была веселая смена. Ты должен им проставиться, потому что они принимали показания по твоему делу.
– Показания? – удрученно переспросил он.
– Свидетельские. Что Спрокет сломал твоей жертве нейроствол, – Кипер скривился. – Это не то, что я хотел бы знать, но коллеги сдали его один за другим. Доказательства вины собраны, все для тебя, – он ехидно распростер руки и уточнил:. – Надеюсь, ты не угрожал Элитной гвардии, Праул?
«Да я ни слова им не сказал», – подумал тот, озадаченный услышанным. Не было никаких причин у товарищей Спрокета свидетельствовать против меха, который явно занимал лидирующие позиции в их компании. Или в том и дело? Кто-то захотел потопить Спрокета и воспользовался случаем?
– Нет, сэр, – ответил Праул. – Я могу ознакомиться с этими данными?
– По дороге ознакомишься. Ты сегодня звезда участка, Праул. Прямо нарасхват. К нам обратился сат с заявлением, что ему угрожают. Он опасается, что кто-то может проникнуть в его башню несмотря на все системы защиты. Я, конечно же, пообещал установить наблюдение и во всем разобраться, но сат хочет, чтобы это был именно ты, – Праул ничего не ответил в выразительную паузу, которую Кипер сделал явно затем, чтобы услышать объяснения. Не было никаких объяснений. Он смотрел на капитана и молчал. – В общем, не знаю, где сат Мираж мог прослышать о твоем «усердии и исполнительности», но…
– Мираж?! – вырвалось у Праула.
Кипер покачал головой:
– Я смотрю, ты залез на опасную территорию, Праул. На чужую территорию. Но у нас закрыто громкое дело, тебя хочет сат, и, в конечном итоге, это может пойти нам на пользу.
Хочет? Мало ли что он хочет! Праул сжал пальцы так, что суставы заскрипели.
Мираж грозился добраться до капитана полиции, но то, что он изберет путь издевательства, а не жалоб, Праул не думал. И так даже хуже! Мираж уверен, что вправе играть с полицией и на более высоком уровне, а не только донимать одного конкретного детектива. И ведь Кипер ему позволит! Ржа!
– Так что поезжай к нему, разберись, что ему угрожает, и не вздумай разочаровывать сата, ясно? Ясно? – повторил он после молчания. Праул понял, что скрежещет дентами, и взял себя в руки.
– Да, сэр.
Похоже, это будет последнее его «дело», потому что у Миража талант выводить его из себя. Шлак! Хотелось своротить пару столов по дороге к выходу, и он чудом сдержался.
– Ты еще и кислый после всего этого? – цокнул вокалайзером Белтед, провожая его завистливым взглядом. – В Шпили едешь, детектив, алло!
*
В дороге Праул справился с эмоциями, не повредив ни одного столба и не подрезав ни одного меха на шоссе. Он, в конце концов, олицетворение закона – и привык подавлять разрушительные порывы. Ему редко доводилось бывать в Шпилях – районе, где селилась блистательная элита. Тонкие, витые, блистающие, башни соревновались в высоте и изяществе, опоясывая Сенат, почти утонувший за их величественной грядой. Одной такой башней владел Мираж – от подножия до посадочной площадки наверху. Стекло и металлоконструкции сплетались в узор, напоминающий причудливый орнамент. Редкие акценты были выкрашены в голубой или белый, в остальном же поверхность составляли зеркальные панели или прозрачные обзорные окна. Этажи башни занимали представительства фирм Миража и работающие на него мехи. Несколько секторов он сдавал под музей, посвященный голографическим видам искусства, владел элитной мастерской по ремонту спорткаров и шлак знает чем еще. Охрана впустила Праула, едва он предъявил значок. Он въехал по спиральному подъему к жилому уровню, преодолев еще пару пропускных пунктов. Невольно промелькнула мысль остановиться полюбоваться городом, но он напомнил себе, что не на прогулке. Он должен быть готов к любой ерунде и к любым проблемам, которые Мираж захочет ему устроить. Праул въехал в просторные ворота, излишне широкие даже для шаттла, если бы шаттлам разрешалось летать в Шпилях. Приемный холл с музыкой и переливающимися абстрактными голограммами его не впечатлил. Он был слишком сосредоточен, чтобы впечатлиться. Никто его не встречал, хотя он ожидал болтов с пушками помощнее Хаунда на пороге. Праул трансформировался. – Добро пожаловать, – сообщил голос Миража из динамиков под потолком. Одна из дверей, замаскированных голографическими зарослями, поползла вверх. – Проходи. Поджав губы, Праул направился по единственному видимому пути. Помещение он просканировал: нашел разворачивающиеся турели, активирующихся охранных дронов, замаскированных под постаменты, генераторы под дверными проемами – скорее всего, стан-полей. Словом, оборона настроена как надо, и это – в том месте, где встречают гостей. Что же с нежданными посетителями происходит? Мираж вынудил его подняться пешком по широкой лестнице со смутно воинственными барельефами по обе стороны. Праул не озирался, зная, что за ним наблюдают. На что тут глазеть? На роскошь, которая ему никогда не светит? Он и без демонстрации знал, какая пропасть лежит между их с Миражом классами. Всю его кварту можно обойти за пятьдесят шагов, включая мойку и склад инструментов. Он в свои ворота проехать может, а вот Магнус к нему заходит только в робоформе. Чем дальше приходилось идти, тем сильнее Праул злился. Он не был против классовой системы как таковой, но только если она работает на благо общества. Он не считал себя бедным и не чурался прекрасного: ездил на фестивали с Джаззом, делал апгрейды, следуя за модой – на диски на колесах, с полицейскими звездами, ушла премия за квартекс. Они ему нравились. Но вот он здесь, где все блистает роскошью, и ему так… противно. Завидно. Как не должно быть завидно. И дело не в том, что сат безгранично богат! Праул работал в полиции и видел всякое, но еще он знал, что искра меха не зависит от его достатка. Мираж совал ему в фейсплейт свой статус: богатство, неподконтрольность, почти неограниченную власть… и что у него за искра тогда? Он получает удовольствие от всего происходящего? Дернул за поводок – и Праул здесь, так, получается? Захотел – и плюнул в него отработкой с золотым красителем? В комнате, куда его привела единственная дорога, царил полумрак. Низко висящий гравистолик с графином энергона, проекция цветных лент на стене, перетекающих из голубого в синий, несколько удобных сидений, принимающих нужную форму для любого гостя. Мираж развалился в одном из них, закинув ноги на столик. – Детектив! – он поднял бокал. – Сат, – процедил он, застывая с убранными за спину руками. – Зачем я здесь? – Кипер должен был объяснить. Чтобы позаботиться обо мне, конечно, – Мираж резво поднялся. Освещение немного изменилось, теперь он будто сиял в полутьме вместо светильников, рассеивающих свет под плитами пола. До сих пор пытается произвести впечатление? – Ты уволил Хаунда? – спросил он. – Нет! Конечно, нет, я что, изверг? Он отличный малый, – Мираж покачал головой. – Но сегодня его тут не будет. Только ты и я. Выпьешь? – он потянулся за графином. – Я на службе. – Что? Нет! – Мираж засмеялся. Плеснул в пустую оболочку-куб энергон. – Можешь расслабиться. Ведь никак иначе я бы не заманил тебя в гости. Я так понял, ты самый серьезный полисбот в департаменте… Праул возмущенно уставился на него: – Значит, тебе не угрожают? – Конечно, угрожают! – он поднес Праулу куб и остановился, протягивая и улыбаясь… вполне располагающе. Но подозрительно весело. – Регулярно и все подряд! Я очень богат, я предприниматель и меценат, будущий сенатор… ты первый, кому на это налить, – он поднял руку повыше. – Я должен извиниться за то, что причинил тебе хлопот? Праул забрал куб, пересек комнату и резко поставил его на стол. Мираж сокрушенно провентилировал. «В гости», он сказал! Он все еще думает, что Праула наняли учить его уму-разуму? Для этого существует исправительная система! Несколько орнов на общественных работах Миражу точно не навредят. Штрафы едва ли приведут к чему-то путному, а вот задержание… – Ложные показания это тоже преступление. Ты не будешь развлекаться за мой счет, Мираж. Довольно. Кипер убьет его. Он всегда говорил, что Праул не умеет общаться с сатами… Праймус, как эта поездка еще могла закончиться?! Он терпелив, но не потерпит неуважения к закону, а Мираж только что в очередной раз подчеркнул, что условностей для него не существует. – Остановись! – перебил Мираж. – Дай сказать. Ты восхитителен, – его оптика засверкала. – Ты видел свой фейсплейт? Слышал свой голос? Ты самый потрясный коп, как в холо, непогрешимый, упорный, невозмутимый, неподкупный! Я действительно хотел увидеться с тобой здесь, наедине, но не ради охраны. Растерянный потоком комплиментов, Праул не заметил, как Мираж опять оказался слишком близко. Он невольно остановил взгляд на приоткрытых губах, мысленно дорисовывая золотистые полосы от них к подбородку. Рука дернулась вверх, к лицевой, и он остановил себя. Сейчас он трезвый и ни за кем не следит. Нет свидетелей… и Мираж почти прильнул к нему, сохраняя лишь смехотворное расстояние между честплейтами. – Ты ужасно заводишь! – Мираж взял его за руку, и Праул автоматически снова сжал его запястье, как в первый раз. Мираж подался вперед. Это очередной розыгрыш, так? Очередное представление, которое в итоге унизит его, напомнив о месте на классовой лестнице. – Поэтому я сделал тебе подарок. Тебе понравился? – зафиксированная кисть его будто не волновала. – Ну же. Твое дело, Спрокет, избиение в баре! Оно ведь закрыто теперь, ты этого хотел? Мгновенно отыскались объяснения событиям, терзавшим Праула все утро. В голове будто щелкнул выключатель. – Ты?! – поразился он, спохватываясь и отталкивая Миража. – Ты… как? Ты подкупил свидетелей?! Тот довольно улыбнулся, потирая запястье: – О, ты так изумлен… Это мило. Ты не думал, да? Не важно, что я сделал. Я сделал это ради тебя. – Тогда эти признания не имеют силы! Если кто-то узнает, если это всплывет… – он нервно устремился к выходу. Мираж вцепился в его локоть, на этот раз куда крепче. Развернул к себе. – Не всплывет! Ты бы никогда не заставил их говорить, а я смог… Он произнес это с гордостью. – Я ухожу, – прорычал Праул. Он жалел, что вообще согласился ехать к Миражу. Из-за этого шлакова сата ему придется сдать значок, потому что если он снова встанет на пути, Праул точно не выдержит. Он убивался над доказательствами, а Мираж щелкнул пальцами – и погубил всю работу! Сложно доказывать вину того, против кого уже раз сфабриковали улики. – Пожалуйста! – звонко воскликнул Мираж. – Я мог бы попытаться силой, шантажом, все такое, но я не хочу обижать тебя! Праул невольно засмеялся. Звук получился рваный, нервный. – Праул, я тебя прошу, а я редко кого прошу… – с выражением отчаяния и избалованного недовольства разом Мираж скривил губы. Как же хотелось отхлестать его, когда они были золотыми. Ударить, не так сильно, чтобы навредить, но – смешать золотое с розовым… Безумие какое-то. – Не хочешь обижать, – повторил он размеренно. – И о чем именно ты просишь меня взамен на свои детективные услуги? Мираж оживленно просиял, словно не прочитал намек: – Ты меня покорил, это правда. Я хочу, чтобы ты меня поймал… – Что? – Ты же этого и так хочешь! Я всего лишь предлагаю перевести наши… отношения в мирную плоскость. В плоскость удовольствия, – он абсолютно бесстыдно подмигнул ему одной оптикой. – Поймай меня. Арестуй. Я – невидимка. Вор в этом богатом доме, полном произведений искусства, – он развел руками. – Выследи меня и сделай, что хочешь. – Что хочу, – повторил Праул медленно. – В этой фантазии ты обязан меня сконнектить. Остальное – твое дело. О, шлак, как круто произнести это вслух! С тобой не так трудно разговаривать, как я боялся. Я реально тебя хочу! – Мираж сложил ладони перед собой и восторженно уставился на Праула. Судя по тому, с какой скоростью он заговорил, он и правда взволновался. Но Праула удручало другое. И Мираж тоже почему-то думает, что он ничего не чуввствует. Что его не жжет лава в камере искры, когда его пытаются купить на одноразовый коннект. Или сат не считал свою затею унизительной? Он выглядел иначе, чем в «Под куполом», когда пьяным мешал Праулу работать: более… импульсивным? Искренним? Менее показушным? И все же он собирался попользоваться копом в свое удовольствие. Так он выразился? «В плоскости»? Праул не помнил, чтобы ему когда-нибудь хотелось применить силу к другому меху. Не по долгу службы, а именно… скрутить и выбить дурь. Стиснуть челюсть и окунуть в очиститель. Надеть блокираторы, пока пьяная публика жадно наблюдает, и прижать к столу. – Я не идеальный коп из твоих фантазий, – спохватившись, произнес он, пугаясь грязного клубка собственных мыслей. Он должен послать Миража наболт и уйти. Даже если тот запрет все двери, Праул все еще полицейский при исполнении. В принуждение к коннекту никто не поверит, а если он предъявит запись разговора, всплывут подробности про дело Бэкбита, и расследование точно полетит в трубу. Но едва ли Мираж захочет, чтобы Праул расстрелял его ворота изнутри, например, или начал ломать экспонаты в холле, так что если он развернется прямо сейчас – его тут ничто не задержит. – Ты настоящий идеальный коп, – прошептал Мираж вкрадчиво. – Это куда лучше… Я буду не против, если ты применишь силу. В разумных пределах. – Ролевые игры элиты всегда про насилие? Почему он спрашивает? Почему он все еще стоит в этой комнате?! – Что? Никакого насилия! Это услуга за услугу. Мне нужно немного острых ощущений. Все незаконные способы ты у меня отобрал, и я смиряюсь с этим, правда, – с притворной скромностью произнес он и вновь заулыбался: – Но я ожидаю справедливого возмещения… Праул провел ладонью по фейсплейту, собирая внезапно образовавшуюся статику, и обернулся, чтобы окончательно положить конец нелепой торговле. Но Миража уже не было. Вернее, его не было видно – он ушел в стелс и, судя по всему, больше не издавал ни звука. Сканеры бесполезны. Но они в замкнутом помещении, и пусть Мираж знает свой роскошный дом, занимающий множество этажей, лучше всех, он не сможет вечно соблюдать тишину… – Шлак, – сказал Праул, сужая линзы. – Ты доигрался, сат.*
На коленях и в блокираторах Мираж выглядел куда лучше. Праул молча втискивал его голову в пол и вскрывал полицейским магнитным ключом сабспейсы один за другим, сжимая денты и едва сдерживаясь, чтобы не выломать детали. Мираж возбужденно стонал и ерзал, погруженный в свою игру. Он болтал что-то о том, что не виноват, что не нужно применять силу, что он на все согласен… У Праула дрожали руки. Он привык понимать, что с ним происходит: испытывает он отвращение или привязанность, возбуждение или раздражение. Сейчас он испытывал все сразу. Он хотел сбежать, не оглядываясь. Хотел причинить Миражу боль. Хотел заставить его кричать. Хотел всадить руку ему в порт, раздвигая приемное кольцо, неожиданно, сильно, широко. Фиксаторы впились в кончики пальцев, сдирая краску, на ладонь выплеснулось масло. Праул навис над Миражом, широко расставив ноги, вжимая руку в интерфейс-панель и подстегивая током. Порты на внутренней стороне отзывались призывным потрескиванием. Другая ладонь продолжала давить на шлем, чтобы не менял позу. Мираж мычал в пол и дергал бедрами. Прямо перед ними мерно стучали друг о друга шарики – часть конструкции, около которой Праул поймал Миража. Десятков пять обыкновенных металлических сфер перестраивались в антигравитационном поле, проецируемом постаментом, и образовывали бесконечно меняющийся объемный орнамент. Четкая система, отбивающая наноклики, как хронометр. Праулу, не будь он в таком раздрае, очень бы понравился этот… выставочный объект. Но сейчас его внутренний ритм был куда быстрее и чаще. Он оттянул липкую руку, оставляя интерфейс-панель в покое, и Мираж возмущенно застонал. Приподняв его за шлем, Праул сунул промасленные пальцы ему в рот так же резко, как только что вламывался в порт. С глухим звуком и причмокиванием Мираж впился в них губами, пачкаясь, но жадно втираясь в ладонь. Он поддался, конечно же, когда понял, что переоценил розыскные навыки «суперкопа». Праул долго шатался по его башне и уже почти вышел из себя, когда Мираж нарочно глупо спалился, задев эту невероятно культурную, дорогую и бессмысленную штуковину. Праул повалил его там же, где скрутил, – коридор вел к парадной лестнице, звук далеко разносился под потолком, но в пустых хоромах его некому было слушать. Мираж не стеснялся отдаваться фантазии в свое удовольствие… Праул осознавал, что это нельзя считать местью. Или справедливым наказанием. Разве от наказания должно быть хорошо? Миражу ведь хорошо? Так что Праул еще сильнее злился и еще грубее «обыскивал». Мираж с удовольствием совал руки в рот Грипперу, да? Кажется, сам он тоже против облизывания пальцев ничего не имел. Собственное масло ему нравилось. Собственный запах возбуждения. Он вообще от себя в восторге, не так ли? Праулу игра не нравилась. Или… или нравилась, но он ее не хотел. Или хотел. Хотел сковать и отлупить сата еще в баре, и вот… Он взмахнул рукой, активируя шокер. Тот выскочил в ладонь, и Мираж вскинулся от первого, слабого тычка в спину, ниже колесной стойки. Его денты оставили на пальцах Праула вмятины. – Так нельзя, офицер! – невнятно простонал он. Праул провел шокером по спине к выходу шлюза, открытому после того, как большинство защитных пластин с Миража он содрал. Обвел заглушку по кругу. Мираж затрясся, не то пытаясь отодвинуться, не то предвкушая. От портов пахло озоном, подсветка напряженно помаргивала. Разумеется, у него она была красивой даже внутри: по оттенку напоминала оптику, хотя масло затемняло сияние. Порочное, неправильное, заслуживающее всяческого порицания украшение. – Дернешься – будет хуже, – кажется, это были первые слова, которые Праул произнес. Он перехватил шокер так, чтобы не мешал отвинтить заглушку. Резьба была тонкая, аккуратная. Праул чуть не испортил ее, дернув не до конца свинченную крышку шлюза. Мираж вскрикнул, но тут же получил слабый заряд шокером по обводке порта и растерянно охнул. – Осторо… Напряжение возросло, и он заткнулся. Праул вынул пальцы изо рта и окунул их в открывшуюся горловину. Дотянулся до фильтров, зажал их тонкую сетку… аромат хорошего топлива. Шлак. Не отнимая шокера от краев порта, но не погружая внутрь – прожечь нейросеть до серьезной травмы он не хотел, – Праул размашисто написал осадком с фильтров «вор» на бампере Миража. Тот захихикал – давление воспринималось его разгоряченным корпусом как своеобразная ласка. – Так ты хотел поиграть? – процедил Праул, нагибаясь и снова фиксируя шлем. Мираж попытался насадиться на шокер, но он отдернул руку. – Тра… трахни меня уже… – Дурак! Чтобы заставить его замолчать, Праул, почти не думая, выдернул шарик из поля подвижной статуи. Остальные тотчас рассыпались, застучали по полу. Мираж удивленно ахнул, наверное, собираясь возмутиться безобразному отношению к произведению искусства, но Праул затолкал в него измазанные топливом пальцы, затыкая рот. Мираж отвлекся, с возбужденным урчанием движка слизал топливо с самых кончиков, докуда дотянулся. Теперь шарик торчал, зажатый губами, слишком крупный, чтобы провалиться в верхний шлюз, и немного блокирующий выход звука. Стоны стали приглушенней. Вспышки заряда у портов стимулировали Миража, и он совсем уже разгорелся, млея, расползаясь коленями по полу. Праул много куда мог бы насовать этих штук, но… это будет опасно. Он задумчиво поглядел на порт, не удержался, подцепил с пола еще один шарик и аккуратно закатил его по тонкой белой ноге вверх. Мираж призывно подставился – кольцо, которое Праул расширил пальцами, оказалось как раз по размеру. Он забил порт и, оставив его в покое, звонко шлепнул Миража по шлюзу. Белая спина выгнулась до лязга пластин. Когда Праул шлепнул еще раз – он ахнул, замерцал, почти уйдя в стелс. Жестко перехватив его за колесную стойку, Праул продолжил: похоже, стимуляция будоражила сенсоры в баках и передавалась топливу, а еще – плотно забившему порт стальному шарику. Он прижал кончик шокера к нему и дал очень слабый разряд. Изо рта, несмотря на затыкающий его шар, брызнули розовые капли. Мираж затрясся в поверхностной перезагрузке. Отдернув руки, будто перед самим собой не желая признавать, что все это только что сделал, Праул переступил через него, взял скованные руки и расцепил блокираторы – чтобы сомкнуть вокруг перил, ограждавших злосчастную конструкцию из шариков. У нее наверняка было название, и сделал ее именитый автор. А Праул – сломал и трахнул ей владельца… Мираж оклемался быстро, немедленно дернул руки на себя – и выяснил, что не может поднять их. Праул отошел на пару шагов, глядя на оттопыренный белый бампер, соблазнительно залитый маслом. «Вор», красовалось на нем. Праул мог бы целую тонну более справедливых приговоров написать… Заказывали «вора». – Эй! – с тревогой позвал Мираж, вытягивая шею. Из такого положения он не мог взглянуть на Праула, зато тот отлично видел полосы масла на точеном фейсплейте, оставленные его пальцами. Куда лучше золота. – Я конфисковал у тебя контроль-чип, – постарался как можно четче сказать Праул. – Так что ворота я открою. – Что? Что?! – Мираж ударился блокираторами о решетку. Из-за затычки во рту он говорил глухо. Шарик в приемном порту тоже мешался, вынуждал качать бедрами в попытке вытолкнуть. – Праул! Мы договаривались! Ты не выполнил свою часть!.. – Пару кликов назад ты бы так не сказал, – возразил он, разворачиваясь к лестнице. – Я хочу тебя, Праул! Отцепи меня и… – Игры кончились. Похоже, ты в безопасности, сат, – мстительно проговорил он. После Мираж совершенно точно сотрет его в порошок. Но – после. – Нет! Стой! Ты пожалеешь! – конечно же, он сорвался на угрозы и завертелся, все еще соблазнительно дергая бампером. – Клянусь, ты пожалеешь, вернись немедленно! Немедленно! Я тебе приказываю, я… Праул спускался к выходу и нервно покусывал палец, не обращая внимания, что тот пахнет чужим маслом и топливом.
