Разделишь ли ты со мной вечность?

       Вэй Ин с явным удовольствие наблюдал за реакцией собравшихся, а в глазах его заискрились алые смешинки, осветляя радужку. Но счастливее всех собравшихся был он сам. Ведь безумный план сработал! Он вернул своё тело, просто пожелав! Правда и светлой энергии Ци ушло не мало на этот трюк, но да черт возьми! Это стоило каждой ее потраченной капли! Правда времени было в обрез, ведь лютые мертвецы стали понемногу приходить в движение, как и троица на ступенях, стала что-то активно обсуждать.       Вэй Ин подхватил на руки покосившееся тело Мо Сюан Юя и с невозмутимым видом отнёс его к раненым старейшинам, укладывая возле Цзинь И. После чего развернулся, подцепил кончиками пальцев острый с одного конца камень и ловким движением ноги подбросил его в воздух, подхватывая налету и разрезая им белоснежную кожу пальца. Защитный круг обзавелся парой новых черточек.       — Ч-что ты? К-кто т-ты? Ч-что?       Лань Ци Жэнь благоговейно смотрел на самое прекрасное и совершенное существо в своей жизни и, запинаясь, не мог задать даже самый простой вопрос. Не думал и не гадал Вэй Усянь, что однажды этот старик посмотрит на него ТАКИМ взглядом.       Смотря на своего бывшего наставника, оказавшегося, в столь жалком положении, когда пересохшие от волнения губы беспомощно и беззвучно открывались и закрывались, Усянь чуть усмехнулся, сложил перед собой руки и торжественно поклонился, ответив:       — Вэй Усянь из Юнь Мэна. Бывший адепт ордена Юнь Мэн Цзян. Муж Ханьгуан Цзюня. Бессмертный с горы Баошань Саньжэнь.       После чего вышел из поклона и улыбнулся привычной всем улыбкой. Брови Лань Чжаня стремительно поползли наверх, выражая крайнюю степень удивления, но больше всего чувств плескалось на глубине чрезмерно расширенных зрачков. Но Вэй Ин почти не удостоил мужа своим вниманием, боясь разглядеть в глазах отвращение и отторжение, ведь столько лет скрывать правду, а потом обещать, что секретам положен конец, горячо заявлять о своей любви, но при этом умалчивать такое. Сейчас бессмертный не мог потерять концентрацию, ему нужно вытащить любимых из этой заварушки.        Вэй Ин оглядел внушительных размеров армию, поджидающею его у выхода из магического поля и направил потоки энергии на создание оружия. За спиной появилась длинная резная рукоять, опутанная цепочкой неизвестных рун. Усянь кинул последний взгляд на заклинателей и, развернувшись, подошёл к краю пентаграммы.       — Подождите, пока все закончится в защитном поле, я расчищу территорию. Хотя даже если вы захотите покинуть его, у вас ничего не выйдет. Это поле выпустит вас только в двух случаях: если я умру или если я вам позволю это сделать.       Не дождавшись ответа, Вэй Ин завёл руку назад и вытащил подобие жезла метра два в длину, после чего спокойно, летящей походкой вышел из защитного поля.        Первые секунды ничего не происходило, но потом начался форменный ад. Лютые мертвецы взвыли, надрывая глотки, бросились на появившегося заклинателя с явным желанием разорвать на мелкие кусочки. Толпа быстро заслонила белоснежную фигуру от взгляда оставшихся пленников, но не успели те испугаться, как всех приблизившихся мертвецов расщепила волна света. Стоило свечению угаснуть, как присутствующие увидели за спиной парня два серебряных крыла, сотканных из той самой энергии, что и его тело раньше, а в руках его была двухметровая коса с ослепительно блестящим лезвием.       Последующее зрелище захватывало дух и поражало воображение! Божество замахнулось оружием, и лезвие рассекло около пол сотни мертвецов за раз! Стоило парню пробежать на другой конец площади, как позади него прорезался проход, усеянный поверженными мертвецами! Нападавшие выставляли вперёд когтистые руки, но серебряная молния не зацепилась ни за одного, ловко огибая все препятствия, вырезая трупы пачками. Каждое движение божества было непринужденным, легким, даже играючим, и больше всего это походило на неспешный грациозный танец, чем на страшную и непредсказуемую битву со смертью. То спокойствие и размеренность, с которыми Вэй Усянь уничтожал мертвецов, передавалось и наблюдающим за сражением, или вернее будет сказать уничтожением, заклинателям.       — Он… он… и вправду бессмертный? — пораженно прошептал Сы Чжуй.       — Конечно! И не просто бессмертный, а самый молодой за всю историю!       От такого неожиданного, восхищенного и уверенного заявления все вздрогнули и, не сговариваясь, в едином порыве обернулись на говорящего. Им оказался Мо Сюан Юй, который теперь сидел возле Цзинь И в позе лотоса, с непередаваемым чувством детского восторга ловя взглядом каждое движение бессмертного.       — Учитель Мо, как вы себя чувствуете? — первым опомнился Сы Чжуй.       Парень перевёл удивленный взгляд с Вэй Ина на адепта, а потом, будто бы что-то припомнив, ответил:       — О! Я не учитель, я ученик Старейшины Илин! А чувствую себя немного уставшим, но это из-за потери крови, так что ничего страшного. Спасибо за искреннее беспокойство.       Неизвестно сколько ещё столь неподготовленный люди смогут стоять на ногах после свалившейся на них информации. Каждое следующее утверждение было удивительнее предыдущего и казалось, что старших вот-вот хватит удар, если кто-то скажет ещё хоть слово.       Как такое возможно! Сумашедший разговаривает, как благовоспитанный молодой господин, и в дополнение заверяет, что является учеником основателя темного пути, который является бессмертным, да ещё и самым молодым среди своих! Каждый новый факт перечеркивает сложившуюся за долгие годы картину мироздания.       — Прошу прощение, молодой господин Мо, но ваше утверждение звучит немного неправдоподобно. Ведь раньше учитель Вэй никого не брал в ученики. И откуда вам известно, что он является самым молодым бессмертным? — спросил Сы Чжуй, отвлекаясь от кровавой бани, развернувшейся за пределами защитного поля.       — Верить мне или нет — воля ваша, я лишь говорю то, что знаю. А знаю я много, потому что с самого ритуала в моем теле жило две души. Моя и Старейшины Илин, поэтому его воспоминания я мог просматривать как свои собственные. И из них я узнал, что то тело, в котором он сейчас пребывает, является истинным, то есть полученным с рождения, за исключением некоторых изменений, и застыло во времени, не старея, как только учитель достиг вершины совершенствования тела и духа, — спокойно и насколько мог доступно пояснил Мо Сюан Юй, полагая, что совершает доброе дело.       Учитель, пусть и бессмертный, но все же человек. Наверняка вымотается после боя с таким огромным количеством противников, да и застывшая на ступеньках троица, жадным взглядом впитывавшая каждое движение Вэй Усяня, заставляло внутренне напрячься. Мо Сюан Юй сразу почувствовал в ней что-то неладное, хотя, возможно, это предчувствие родилось не из его чувств, а из чувств его учителя, отголоски которых он смог впитать, пока еще две души пребывали в едином теле. Поэтому ученик дерзнул разгласить некоторые факты из жизни учителя, чтобы хоть чуть-чуть разгрузить его в будущем.       — Неужели вы хотите сказать, что учитель Вэй достиг просветления будучи подростком? — удивился Сы Чжуй, хотя в его голосе также были слышны нотки восхищения       — Именно так. Правда потом многое произошло, из-за чего он этого самого бессмертия лишился, но тринадцать лет на горе с поддержкой Баошань Саньжэнь вернули ему потерянное.       — О чем ты говоришь? — теперь уже вопрос задал нахмуренный Лань Чжань.       — Вот с этого места по подробнее, — командный голос разрезал воздух над пленными. С небес на мече спикировал Цзян Чэн, глава ордена Юнь Мэн Цзян, в сопровождении племянника — Цзинь Лина, непонятно как уговорившего дядю взять его с собой.       — Глава ордена Цзян? Как вы… — договорить Лань Сичэнь не успел и был грубо перебит этим самым главой.       — Мы с главой ордена Цзинь осматривали развороченного кладбище на границе территории моего ордена, когда как снег на голову нам бухнулись ваши адепты и заплетающимся языком пытались что-то рассказать о нападении лютых мертвецов. Я сразу вылетел к вам на помощь, но не ожидал, что им удалось пробиться сквозь защитные заклинания вашего ордена, а сопротивление от вас никакого нет. Если бы ваши адепты говорили четче, я прихватил бы оставшихся в Пристани Лотоса заклинателей, а не племянника. Хоть и большая часть моих людей была отправлена недавно в Цин Хэ. Где Вэй Ин?       Адепты одновременно указали пальцами на белоснежную фигуру, до сих пор элегантно выписывающую смертельные дуги своей блестящей косой. Цзян Чэн и Цзинь Лин одновременно выпали в осадок, расширенными глазами, пялясь в центр смертельного танца.       — Что это с ним? — спросил Цзян Чэн, поворачиваясь к притихшему мальчику.       — Он бессмертный и это его истинный облик, — спокойно повторил Сюан Юй.       — Что? — на высокой ноте пропищал Цзинь Лин. Хоть он уже и являлся главой ордена Лань Лин Цзинь, он и по сей день оставался подростком, с детства находившимся под влиянием вспыльчивого дяди, поэтому временами обуздать эмоции у него не выходило. Однако надо отдать должное, Вэй Ин и сам приложил руку, ногу да и все тело, вызывая такую бурную и неоднозначную реакцию у невольных зрителей.       Но больше Мо Сюан Юй ничего пояснять не стал и тщательно скрытой тревогой продолжил наблюдать за сражением своего учителя. Не то, чтобы сейчас было о чем волноваться, с виду Вэй Усянь держал ситуацию под полным своим контролем, но эта бездействующая троица накаляла обстановку своей безучастной отрешенностью. Лань Чжань же вспомнил, что на его вопрос так и не ответили, потому не счел за труд повторить:       — О чем ты говорил, до появления главы ордена Цзян? — ледяным тоном уточнил Ванцзы, но мальчик и бровью не повёл, спокойно переводя взгляд на янтарные омуты глаз.       — Учитель же вам говорил, что четырнадцать лет назад инсценировал свою смерть. Так вот те тринадцать лет, что вы считали его мертвым, он лечил свою душу у Баошань Саньжэнь, которая тоже является бессмертной.       Цзян Чэн нахмурился сильнее и попытался принять факт того, что его младший брат никогда и не умирал, а разыграл очередную шутку, которая затянулась на тринадцать лет.       — Что значит лечил душу? Что с ней было не так? — спросил Цзян Чэн, думая, что этот Мо Сюан Юй не просто так пытается выдать по этому вопросу катастрофически малое количество информации.       — Ее не было, — просто ответил Сюан Юй, будто вёл праздный разговор о погоде.       Присутствующие от такого заявления вновь впали в ступор, пытаясь понять, что значат эти слова.       — Точнее она была разбита на множество маленьких осколков, которые жили своей жизнью, из-за чего чувства не могли полноценно формироваться в душе учителя, превращая его восприятие мира в жизнь подобной той, которую ведёт лютый мертвец, лишенный боли, страха и чувств. И случилось это с ним примерно в возрасте восемнадцати лет.       Услышанная информация никак не хотела восприниматься собравшимися в кругу заклинателями, возможно ли такое, чтобы человек пережил столь сильные душевные потрясения, что его душа раскололась на тысячи осколков еще при жизни, при том в таком юном возрасте? Несмотря на свой вспыльчивый характер и явное присутствие некого утаивания фактов от Мо Сюан Юя, Цзян Чэн почему-то больше ничего не хотел спрашивать, виновато опуская взгляд себе под ноги. Может ему и вправду следовало чувствовать себя виноватым за то, что совсем не интересовался жизнью своего шисюна ни до его «смерти», ни после?       Развивать мысль дальше им не позволил злорадный смех, донёсшийся из-за спин с поля брани. Смеялся один из нападавших заклинателей, облачённый в чёрное. Позади него двумя молчаливыми тенями стояли пособники. Вэй Ин стоял в центре площади, усеянной трупами, сам при этом оставался абсолютно чист, а лицо неизменно спокойно, будто бы и не он разбил армию мертвецов с минуту назад.       Человек в чёрном похлопал в ладоши и выкрикнул       — Я смотрю, ты все такой же грозный противник Вэй Ин! Уничтожил пятитысячную армию, как тогда в Безночном городе!       Вэй Усянь ответил сверх меры спокойно:       — В Безночном городе было иначе.       Он не кричал, но слова мощной волной разнеслись над площадью, так что их услышал каждый. Заклинатель в чёрном перестал хлопать и принялся взглядом сверлить дыру в груди Усяня.       — Я смотрю ты меня позабыл! — выкрикнул мужчина, а после щелнул пальцами, — Так я тебе напомню, кто перед тобой!       Вэй Ин молча встал в стойку, готовясь к нападению. Двое слуг в чёрном, подобно молниям, ринулись в атаку. Парень без труда отбил каждый удар, но отчего-то его брови сдвинулись ближе к переносице. Усянь отбивал третью серию атак, четвёртую, пятую и чем больше их становилось, тем заметнее было замешательство на лице заклинателя. А ведь даже когда он стоял один против тысячи поднятых мертвецов, его лицо хранило возвышенное выражение спокойствия и поистине божественной отрешенности от мирской суеты. Пленники, что наблюдали за сражением из защитного поля тоже не оставили без внимания это изменение и внутренне подсобрались, во все глаза изучая приемы противников. И чем больше они смотрели, тем больше замечали, что стиль боя у слуг очень напоминает уникальный стиль, который Вэй Ин разработал для себя будучи ещё адептом в ордене Цзян.       Больше Усянь не веселился, из его ударов ушла прежняя легкость и непринуждённость, как теперь не было и ни одного лишнего движения. Гибкое тело извивалось, точно трава на ветру, уклоняясь от ударов с двух сторон, при этом нанося удары, которые слуги в чёрном с легкостью парировали. Хоть бой и был на равных, Вэй Ин стал выдыхаться, и чаша весов все больше склонялась в сторону неизвестных.       Лань Чжань больше не мог оставаться в стороне и решительно направился на помощь мужу, но его остановил не подверженный эмоциям голос Сюан Юя.       — Ханьгуан Цзюнь, простите мне мою дерзость, но защитное поле никому из нас не покинуть. Учитель Вэй предупреждал, что выйти из него мы сможем лишь при выполнение одного из условий: либо его смерть, либо его дозволение. Убить его навряд ли удастся, а позволит он нам выйти, только после того как за кругом будет безопасно.       Лань Чжань решил проверить насколько слова правдивы и вытянул руку, пытаясь покинуть пентаграмму, но кисть столкнулась с невидимым барьером, отделяющим заклинателей от залитой кровью площади. Только сейчас собравшиеся заметили эту особенность, крови было много, даже слишком, казалось будто она везде и всюду, но ее запах абсолютно не ощущался в защитном поле. Выходит, что Вэй Ин изменил свойства защитного купола, так что теперь никто не сможет навредить тем, кто спрятан внутри него.        Ванцзы же помнил упертость своего мужа, потому отошёл от невидимой стены, наблюдая теперь уже за неравным сражением. Цзян Чэн тоже заметно нервничал, постоянно покручивая кольцо на указательном пальце, от которого уже начали отлетать небольшие молнии. Обоих раздражал факт того, что если Вэй Ин узнаёт об опасности, угрожающей дорогим ему людям, то он сделает все для их защиты. Спрячет в высокой башне, запрет на тысячу замков и будет бороться со всем в одиночку. И в некоторой мере это желание можно было понять и оправдать тем, что Вэй Ину всегда приходилось рассчитывать лишь на себя, как в то время, когда он беспризорником после смерти родителей выживал на полнившихся опасностями улицах, как в тот неравный бой с Черепахой Губительницей, когда лишь проказа судьбы, оставившей ему в помощь Лань Чжаня, спасла его от неминуемой смерти, или то темное время, после сожжения псами Вэнь Пристани Лотоса и смерти Мадам Юй и дяди Цзяна, когда на его плечи легла ответственность не только за себя, но и за Цзян Чэна, и за шицзе. Но даже если и так, даже если тогда Цзян Чэн и допустил ошибку, только прося и ничего не отдавая взамен, будучи ослепленным жаждой мести, то как он в будущем сможет искупить свой грех, когда ему не дают и шанса, всем своим поведением давая понять, что не о каком доверии между ними речи быть и не может? Цзян Чэн понимал, что в сложившемся только его вина, и все же кусать изнутри губу от бессилия и с тревогой наблюдать за сражением Вэй Ина с каким-то недопоследователями темного пути было в меньшей степени неправильно и в большей раздражающе. И это нарастающее раздражение и осознание того, насколько бесполезно здесь твое присутствие, заставляло всколыхнуть в душе самым отвратительным и порочным чувствам, которые из раза в раз разрушали все те хорошие побуждения, обращая их во все новые ошибки и будущие сожаления.        Старейшина Илин медленно, постепенно стал сдавать позиции, понемногу уходя в глухую оборону. Стало ясно, что победы ему не видать в таком сражении, стоит только перейти на сплошную оборону, как его победят, измотав. Но мужчина в чёрном, до этого наблюдавший за представлением со ступеней, неожиданно остановился, будучи в одном шаге от победы, и хлопнул в ладоши. Двое слуг молниями вернулись за его спину. Вэй Ин тяжело дыша выпрямился, поднял сложенный крылья, всеми силами маскирую усталость. Алые глаза полыхали недобрым пламенем гнева и вперились в неизвестного мужчину, который явно знал, кем являлся бессмертный.       Господин стал с ленцой спускаться по ступеням.       — Отлично, отлично! Столько лет прошло, ты здорово вырос. Я всегда знал из тебя выйдет прекрасный заклинатель, — смакуя каждое слово, будто изысканную сладость, проговаривал мужчина.       Вэй Ин ничего не отвечал, с бесстрастным выражением лица наблюдая за его приближением.       — Надеюсь, тебе понравилось представление, что я разыграл.       — Вы так ведёте себя, будто бы мы близкие знакомые, но что-то я не припоминаю вас даже после столь интересного разъяснения, — спокойно ответил Вэй Ин, наконец выровняв дыхание.       — О! Жаль что ты забыл, ведь мы, действительно, были очень близки. Помнится мне, в детстве у тебя не было проблем с памятью. Твоё тело сильно изменилось, пропало так много шрамов, что я со всем старанием наносил тебе.       Вэй Усянь вздрогнул, на секунду лишаясь маски хладнокровности, но быстро вернул ее на место. Мужчина заметил это и продолжил свою неспешную беседу.       — Мне вот интересно, почему так быстро ты забыл все, чему я тебя учил? Чем ты заплатил мне за проявленную доброту? Скольких клиентов ты убил, после того как они насладились теплом юного тела, а? — голос мужчины перестал быть насмешливым и пробирал холодом до костей, — Маленькая шлюшка?       Глаза Вэй Ина расширились, тело его сковал животный страх, лицо посерело, что он стал походить на лютого мертвеца больше, чем тот походит на самого себя.       «Этот голос» вспомнил Усянь.       Он смотрел остекленелым взглядом на господина в чёрных одеждах, слушал его праздные речи-воспоминания о прошлом, но не улавливал смысла, внимал ноты, с которыми произносились слова       «Этот голос… голос… его голос… невозможно… он мёртв… я убил его…» лихорадочно вспоминал Вэй Ин темные года своей жизни, о которых меньше всего хотелось рассказывать и вспоминать. Он уже ничего не соображал. Привитые в детстве на уровне инстинктов привычки забрали контроль над телом.        Щелчок рассекаемого воздуха. Бах. Вэй Ин падает на колени, сжавшись будто пытаясь уменьшиться в размерах и раствориться в воздухе. Руки заведены за спину в покорном жесте. От уверенности и высокомерия не осталось и призрачного следа, весь вид парня излучал смирение и покорность, и страх.       Стеклянные глаза уставились в землю у колен, бескровные губы прошептали:       — Хозяин.       Заклинатели стояли в защитном поле и не могли поверить своим глазам, что кто-то парой слов смог растоптать самого несгибаемого человека, превращая его в раболепного слугу. Слова, что вылетали из-под чёрной маски, повествовали о самых невозможных историях, что присутствующим приходилось слышать. Ведь не могло такое случится с Вэй Ином, просто не могло. А сейчас они смотрели на коленопреклонённого юношу, лишенного собственной воли, неохотно воскрешая услышанные рассказы.       Мужчина в чёрном приблизился к скрюченному парню и продолжил рассказ.       — Ну же мальчик, расскажи своему хозяину, почему ты решил убить меня и сбежать? Чем тебе была не по нраву жизнь со мной? Или это связано с семьей Цзян? Да, ты слишком близко сошелся с ними, пустил их в своё сердце. И чем это закончилось? Они мертвы. Дорогих тебе людей постиг страшный рок. Но ты самоотверженно пытался их спасти, хотел защитить их, но сам стал их палачом. Разве сейчас история не повторяется? Только на этот раз с кланом Лань. Они ведь тоже мертвы.       — Неправда, — неуверенно возразил Вэй Ин, но головы не поднял.       — Разве? Разве не все с кем ты сближаешься, умирают? Не по твоей ли вине? Так чем семья Лань отличается от остальных? Вспомни, как погибли Мадам Юй и Цзян Фен Мянь. Они спасали тебя и погибли, а ты стоял и смотрел. А Цзинь Цзы Сюань? Разве не он пытался вернуть тебя из беспамятства, когда ты соединил половинки Стигийской печати? И сейчас он мёртв, как и дорогая тебе шицзе, которая пришла за тобой в разгар битвы. И она умерла, пытаясь спасти тебя. Давай же, я уверен твоя память не настолько плоха, припомни, что стало с кланом Вэнь, что ты приютил? Добровольно сдались, и их прах развеяли по ветру. А Лань Чжань?       На последнем имени Вэй Ин поднял стеклянные глаза и смотрел в упор в светящиеся глаза хозяина.       — Ч-что с-с ним? — дрожащим голосом спросил коленопреклонённый.       — А что с ним? Он увёл тебя еле живого из Безночного города, спрятал в пещере, а потом пришли заклинатели, чтобы забрать тебя на суд. Но второй нефрит защищал тебя до конца, до последнего своего вздоха.       Вэй Ин более осмысленно посмотрел на мужчину перед собой и ответил:       — Он жив.       Мужчина только усмехнулся и продолжил, словно и не было никаких возражений:       — А помнишь маленького мальчика, о котором ты так рьяно заботился… кажется А-Юань, верно? Какого тебе узнать, что ты не спас его? Что он умер в дупле дерева от болезни? А Цзинь Лин — сын твоей шицзе, презираемый всеми сирота, погиб на ночной охоте, совсем один, ведь он так хотел доказать своему дяде, что он ничуть не хуже других детей. А почему? Может, потому что именно ты убил его родителей? Подарил ему такой замечательный подарок.       Вэй Ин не в силах больше смотреть в горящие глаза, опустил голову и ответил:       — Нет. Они живы. Я помню, я точной помню…       — Бедный Вэй Ин, что случилось с твоей памятью? Конечно, они все мертвы, даже Цзян Чэн, ради которого ты вырезал золотое ядро, пожертвовал бессмертием и праздной жизни, не смог избежать судьбы, уготовленную каждому, с кем ты сойдёшься. Они мертвы по твоей вине, и ты не смог их спасти. Разве я когда-нибудь врал тебе, А-Ин? — притворно сладко спросил мужчина, кривя губы в широкой улыбке, которую нельзя было увидеть за черной тканью, скрывающей его лицо, но можно было услышать в голосе, сочившимся ядом и прошлым.       Взгляд Вэй Ина вновь остекленел, а на лице появилась гримаса нестерпимой боли. Он помнил, помнил, что этот человек ему никогда не врал. Он был жесток, превратил жизнь мальчишки в нескончаемые дни ада, но никогда не врал. Больше Вэй Ин не мог думать об этом. Щеки горели от тонких струек горьких слёз, глаза уже ничего не видели, а душа не чувствовала, вновь превращаясь в огромную чёрную дыру, как у Цзинь Цзы Сюаня, по его вине…       Заклинатели молча смотрели на полностью сокрушенную волю человека, что горько лил слёзы с непередаваемым страданием на лице, непрестанно шепча:       — Простите… Простите… простите… простите…       Лань Чжань не мог и не хотел верить услышанному. Всю жизнь он считал, что у Вэй Ина было легкое и счастливое детство, что даже живя на улице, мальчик изворачивался и хотя бы всегда был накормлен и в тепле. Но откуда наследнику главы одного из пяти самых сильных орденов знать, как на самом деле живётся беспризорникам? Ведь Усянь в пятнадцать лет приезжал на обучение и выглядел абсолютно счастливым, даже слегка избалованным, как на тот момент подумал Ванцзы.       И сейчас вот так сходу поверить в то, что мальчик умирал на улице голодный на холоде, а этот мужчина его подобрал для своих увеселений, после чего превратил в дешевую шлюху. О каких шрамах говорил этот ненормальный, если Лань Чжань не раз видел Вэй Ина голым, даже в юношеские годы в холодном источнике кожа была девственно чистой? Где же правда?        Вэй Усянь же выглядел так, будто на его плечи свалилась вся тяжесть мира, припадая к самой земле. Цзян Чэн, Цзинь Лин, Сы Чжуй пытались докричаться до него, но чувство вины пожирало Усяня изнутри, в ушах стоял белый шум, а перед глазами проносились картинки не существующих воспоминаний.       Как же Лань Чжань сейчас хотел подойти и отвесить звонкую оплеуху, крикнуть в лицо, что он жив, он здесь, он поддержит и не оставит, чтобы не случилось. Но Вэй Ин и здесь умудрился все испортить, нарисовав своей кровью защитный круг и наложив заклинание нестираемости. Мужчина мог только смотреть, как его муж вновь пытается взвалить на свои плечи непосильную ношу, и как вновь терпит поражение, один, как четырнадцать лет назад. Любить такого человека сродни проклятью, но больше чем когда бы то ни было Лань Чжань хотел забрать себе все те несчастья, нависшие над Вэй Ином грозовой тучей, застилающей яркое солнце, ведь этот человек с его легким характером и улыбкой, за которой скрывается давняя боль и непоколебимая сила воли, были созданы для жизни на свету, а не для прозябания во тьме.        Мужчина в чёрном разогнулся, явно сполна насладившись представлением, развернулся и словно наотмашь бросил через плечо:       — Ты всего лишь ни на что не годная шлюха…       «Я всегда знал из тебя выйдет прекрасный заклинатель… ни на что не годная шлюшка»       — … у которой никогда не было семьи…       «Мы семья А-Сянь, — пропел в голове девичий голос.       Потому что я твой брат, придурок, — прорычал обманчиво злой голос.        Мы совершили три поклона, теперь мы семья…       …Учитель Вэй!»       — …Не знаю, что ты там себе надумал, но ты был и остаешься моей собственностью, от которой я избавлюсь, как мне надоест…       «Как скажите, хозяин…       Нет… нет, Я не принадлежу тебе… раньше, но не сейчас… больше ты меня не заставишь…»       Заломленные руки опустились вдоль выпрямившегося тела. Раз. Левая нога поднялась с колен.       «Больше я не боюсь тебя…»       Два. Сломленное тело, покачнувшись, поднялось в колен.       «Больше я не верю тебе!»       Три. Голова поднялась, являя миру решительный взгляд полыхающих огнём глаз. В руках из потоков энергии сплелись два сверкающих клинка. Последние капли слёз упали на скрещенные мечи, разбиваясь на тысячи сверкающих искр.       — Больше я не верю тебе! — громко заявил Вэй Ин, заставляя мужчину в чёрном пораженно обернуться.       — Пусть будет так. — с притворным равнодушием ответил мужчина, перед этим громко скрипнув зубами от досады и вытаскивая из-за спины знакомый клинок.       Вэй Ин узнал его. Меч Цзян Цзай принадлежал Сюэ Яну. Не успел темный заклинатель обдумать это, как на него одновременно налетели три чёрные фигуры. Молниеносная реакция спасла его от смерти, дав секундный перерыв подготовится ко второй атаке. Если слуги использовали стиль боя Вэй Ина, то их хозяин явно придерживался своего. И он не был похож на стиль Сюэ Яна.        Заклинатели в защитном поле с замиранием сердца смотрели за ожесточенном сражением. Три чёрные молнии и одна белая носились по усеянной трупами площади, при столкновении высекая столпы искр. Даже с натренированным зрением тяжело было рассмотреть детали сражения. Хлоп! Одна чёрная молния упала на землю, рассеченная пополам! Сы Чжуй и Цзинь И в этот момент облегченно выдохнули, есть шансы.       Мо Сюан Юй все время с ухода Вэй Ина из круга вёл себя расслабленно и непринуждённо, будто заранее знал, чем все закончится. Но сейчас рассматривая половины трупа на земле, нахмурился и чуть подался вперёд, заинтересованный чем-то одному ему видимому.        Ещё долго три молнии кружили в смертельном танце, пока на площадь не рухнуло ещё одно тело. Второй слуга был повержен. Белая и чёрная молния разлетелись на разные концы площади. Вэй Ин выглядел уставшим, пот росой выступал на белоснежном лбу и маленькими капельками стекал по вискам, на шею, в впадинку между острых ключиц. Наблюдатели чуть расслабились, наблюдая за тяжело дышащим, но невредимым бессмертным. А вот мужчине в чёрном досталось во время сражения, и теперь он прихрамывал на правую ногу.       — Старейшина Илин, осмотрите трупы! — выкрикнул Мо Сюан Юй.       Вэй Ин повернул безумный взгляд в сторону кричащего. Но стоило ему увидеть янтарные омуты глаз, как вся кипящая злость рассеялась и красная пелена спала с глаз. Как неосмотрительно он поддался чувствам.       Заклинатель более осмысленным взглядом посмотрел на расчленённое тело рядом. Твёрдой рукой он сорвал ткань, скрывающую лицо и в ужасе отшатнулся. Это человек был точной копией Вэй Ина, включая даже шрам от тавра на груди. Старейшина Илин знал лишь одно существо способное воссоздать такую правдоподобную копию, которая будет похожа не только внешне, но и поведением, и способностями. Он поднял ошалелый взгляд на темную фигуру, стоящую на другом конце площади. В этот момент рука потянулась вверх и скинула маску, являя миру лицо Сюэ Яна.       — Ну что А-Ин, узнал кто перед тобой? — громко выкрикнул заклинатель.       Вэй Усянь судорожно пытался сопоставить факты. Мужчину, что подобрал его на улице, он убил в возрасте двенадцати лет, но при жизни это был злобный, жестокий, деспотичный тиран, который вполне мог обернуться нечистью, сохраняя своё прежнее тело. А если сейчас он находится в теле Сюэ Яна и выглядит очень даже живым, значит ли это, что уровень его злобы и жажда мести были столь высоки, что обернули его демоном. И жива ли ещё душа настоящего Сюэ Яна?       — Я убил тебя! Это не можешь быть ты! — ответил Вэй Ин, провоцируя признание.       — О, да! Я помню, кто убил меня! И я сделал всё, чтобы уничтожить твою жизнь, как это сделал ты! Думал, что избавишься от меня, вскрыв мне горло, но я вернулся и захватил тело ещё одного последователя темного пути! И теперь каждый заклинатель считает, что такие как вы жаждите власти и не гнушаетесь убийствами для достижения своих целей! Каково тебе знать, что я разрушил все, что ты так долго и упорно возводил?!       Значит тело и вправду захвачено. Даже Цзы Дянь не сможет изгнать такого злобного демона из чужого тела.       То, что его и всех последователей темного пути будут вечность ненавидеть и презирать, как бы они себя не вели, Вэй Ин знал и без этого признания, и ложных надежд на какие-то изменения, даже малейшие, никогда не питал, потому без проблем вернул контроль над своими мыслями, чувствуя себя еще более уверенным и спокойным, чем прежде. Игнорируя усталость, Вэй Ин поднялся и, продумав наперед свои действия, заменил два клинка на смертоносную косу. Настроил свой поток духовных сил на связь с заточенной душой Сюэ Яна, но не услышал ни малейшего отголоска. Видимо, демон поглотил несчастную душу, тем самым получив тело в свою полную власть. У этого действия есть некоторые побочные эффекты. Например, магическое оружие или ритуалы обнаружения не дадут никаких результатов, ведь тело принимает демона за свою родную душу, но в таком случае и захватчик не может покинуть тело по желанию, а значит должен сработать ритуал заточения. Который может провести только бессмертный.       Вэй Усянь указал косой в левой руке на демона.       — Только и можешь, что языком трепать! Не пора ли нам закончить то, что мы начали?!       — Я убью тебя, хренова ты шлюха!       Взвился «Сюэ Ян» и бросился в атаку. Вэй Ин ответил той же прытью, раскрыл искрящиеся серебром крылья и взлетел в небо, обрушивая удар сверху. Взрывная волна от столкнувшегося оружия отбросила обоих. Усянь ловко прокрутился и мягко завис в воздухе, когда как демон проделал своей спиной траншею через половину площади, прежде чем вновь поднялся на ноги.       Противники не раз сходились под звон металла, атакуя друг друга. Коса была не самым лучшим оружием ближнего боя, но Старейшина Илин создавал ножи и лезвия прямо в руках из духовной энергии, используя их, и для защиты, и для нападения. Босые ноги бессмертного давно были покрыты по щиколотку кровью, и нельзя было сказать своей ли, мягко выводили узоры на небольшом пяточке, прямо во время боя. Закончив смертельный танец, Вэй Ин ловко подсек демона и уронил его на лопатки, удерживая руки над головой.       Бессмертный придавил поверженного своим телом, принимая весь двусмысленную позу, закусывая нижнюю губу.       — Нет! Нет! Не смей!!! — не своим голосом завопил демон.       — Прошу меня простить. — на сбившимся дыхании ответил Вэй Ин и приник своими губами к проигравшему, ловко раздвигая сжатые челюсти.       После чего Старейшина быстро вскочил на ноги и отстранился на пару шагов, сложив руки в неизвестной печати, отчего сразу перед ним зажглась неизвестная пентаграмма, которая накрыла обмякшее тело демона. Окровавленные губы без единого звука шевелились, отчего забурлила кровь на площади, окружавшая «Сюэ Яна» так, что создавала ещё один круг пентаграммы. Полоски крови перетягивали, точно браслеты, все акупунктурные точки на теле демона, лишая его всех сил и обездвиживая. А дальше каждая вязь заклинания поочередно отрывалась от верхнего круга заклинания и накладывалась поверх кровавых перетяжек.        Закончив читать заклинание, Вэй Ин поднял дрожащие веки и обернулся к защитному круг. Все как один взгляды были устремлены на него, но его волновал лишь один. Тот что всегда смотрел с любовью, теплотой и неиссякаемой преданностью. Алая радужка глаз просветлела, но во взгляде читалась невероятная усталость. Вэй Ин взмахнул рукой, от чего защитная пентаграмма рассеялась, освобождая пленников.       Лань Чжань, что стал свидетелем недавнего поцелуя, был в бешенстве. Все время сражения он не находил себе места, переживал, представлял, что сделает с тем ублюдком, что превратил жизнь его мужа в ад. Но похоже Вэй Ина вообще это не волновало. Неудивительно он ведь всегда был таким легкомысленным, ветреным, и почему только Ванцзы подумал, что сможет его исправить?! Быть таким глупцом! А сейчас Усянь его высмеял перед всей его семьёй! Он издевался над ним все время обучения в Гу Су, потом Аннигиляция солнца, а потом скрывался где-то тринадцать лет и, наверняка, посмеивался над тем, как Лань Чжань стирал пальцы в кровь, пытаясь достучаться до его души. Разве может шлюха любить?!       — Молодец, Вэй Ин, — сказал Ванцзы, провоцирую легкую улыбку, которая, едва зародившись, слетела с изможденного лица, — Это лучшая твоя шутка.       Вэй Усянь встал как вкопанный, не в силах ничего ответить. Какая шутка? Он что думает, что Старейшина Илин устроил нападение на орден? Он что не слышал ничего? Или его так задел поцелуй, от которого Вэй Ина чуть не стошнило?       Заклинатель хотел оправдаться, но стоило ему открыть рот, как от туда потекла густая темно-красная кровь. Слова застряли в горле, от неизбежного падения спасло хрупкое плечо Мо Сюан Юя, сразу же подбежавшего к учителю.       Выглядел Усянь удручающе. После боя залитый кровью с ног до головы, разве что волосы и лицо были чистыми, когда ученик стёр сочащуюся изо рта кровь. Вэй Ин из последних сил потянулся дрожащей рукой к некогда белому рукаву, аккуратно закатал его. На запястье его была обмотана ослепительно белая лобная лента с плывущими облаками, которую Усянь украл у мужа после свадебной церемонии.       Лань Чжань узнал её, но и представить не мог, что такой неаккуратный человек, как его муж, будет столь трепетно относиться к полоске ткани. Максимум он бы хранил ее в каком-нибудь сундуке, но…       — Учитель Вэй не обматывал лобную ленту вокруг запястья все это время, потому что это было не его тело, а сейчас не забыл о ней при создании своего тела и берег во время всего боя, не позволяя ни одной капле крови упасть на неё. А вы его прибить готовы из-за поцелуя, который являлся частью ритуала заточения демона! — злобно выкрикнул Мо Сюан Юй, поддерживая учителя, — Да что такого учитель Вэй нашёл в вас, что терпит все эти ваши собственнические заскоки и поистине детский взгляд на вещи! Для вас и правда существует только белое и черное? Вы всегда ведете себя так словно кроме вашей боли, вашего желания и вашего мнения ничего другого и не существует или является неправильным! Или вы видите и слышите только то, что вам выгодно! Хмпфмкхмфп…       Вэй Усянь закрыл рот ученика своей ладонью, привлекая его внимание.       — Терпение — величайшая добродетель, ученик. Не всегда можно высказывать всё, что в голову взбредёт. Тебе следует научиться понимать, где заканчиваются твои секреты и начинаются чужие, это поможет избежать многих проблем в будущем, — спокойно ответил Вэй Ин, убирая руку ото рта мальчика, который пристыженно опустил голову, со всем усердием изучая носки своей обуви, — Лань Чжань, раз уж мы закончили… давай вернёмся домой, — с надеждой посмотрел Вэй Ин на своего мужа, который все ещё прибывал в крайне эмоциональном состоянии.       — Мгм, — утвердительно ответил он и подошёл к уставшему любимому.       Усянь хитро улыбнулся и расправил крылья, но потом, будто бы кое-что вспомнив, подошёл к заключённому демону.       — Его нам тоже надо забрать и передать Баошань Саньжэнь, — сказал Вэй Ин, поднимая на руки обмякшее тело.       Лань Чжань хотел было забрать тяжесть, но муж торопливо увернулся.       — Нет, нет, я сам! Всё-таки мы оба в крови, а ты в белом! Испачкаешь ханьфу! Мне абсолютно не трудно!       Ванцзы с укором посмотрел на мужа, но спорить не стал, хотелось скорее покинуть орден и вернуться в их уютный дом, снова стать любящей супружеской парой, без лжи и секретов, но это им только предстояло. Вэй Ин мягко взмахнул крыльями взмыл в небо, боковым зрением подмечая подле себя край траурного одеяния, от чего сердце наполнилось обжигающей нежностью.       Оставшиеся на земле заклинатели, не успели и рта раскрыть, как две величественные фигуры удалились в закат, а потом на языки крутились только ругательства, которые себе позволил озвучить только глава ордена Цзян, а остальные молча согласились с каждым его словом.