Разделишь ли ты со мной вечность?

       Вэй Ин — нарушитель душевного спокойствия, мастер по части выбешивания людей и автор сборника тысяча и одна похабная шуточка, молодцевато прошествовал с гордо вздернутым носом к погрустневшим адептам. — Я же выиграл, что вы носики повесили? Или вы ставили не на мою победу? — шутливо возмутился заклинатель       Сы Чжуй и Цзинь И сразу отрицательно замотали головой, запинаясь через слово и ужасно мило краснея. Вэй Ин был явно доволен вызванной им смущенной реакции адептов, вот только Мо Сюан Юя так просто не смутить.       Он решительно вскинул голову, без единого намёка на румянец, и твёрдо ответил — Азартные игры запрещены, учитель Вэй. Неужели вы забыли? — Да что же это такое? — наигранно сокрушался Вэй Ин, — Почему все сетуют на мою плохую память? Ты же мой ученик! Негоже старшего подставлять! — Учитель, вы же сами говорили, что нужно придерживаться правил, — парировал младший — … — Ой все! — махнул рукой Вэй Ин и обратил внимание на более волнующую его тему, — Как ты себя чувствуешь? Раны не беспокоят?       Польщенный вниманием учителя Мо Сюан Юй искренне ответил — Не беспокойтесь учитель, шрамы уже давно не болят. Да к тому же я сам виноват в случившемся. Если бы тогда я не захватил контроль над телом, Вы бы раскидали тех мертвецов за секунду. — Не нужно, это дела давно минувших дней. Не будем бередить прошлое. Главное что сейчас с тобой все в порядке, — успокоил ученика Вэй Ин, приобнимая мальчика за плечи, параллельно пытаясь успокоить и себя. Ну не может он не волноваться за своего ученика, ведь на своей шкуре прочувствовал, как плохо заживают такие шрамы. — Учитель Вэй, Вы узнали того, кто изменил действие вашего ритуала? — поинтересовался мальчик, поднимая горящие глаза на старшего — Увы, пока нет, — слукавил Вэй Ин.       Конечно он вспомнил, откуда ему были известны начертания иероглифов. И когда он думал, что видел их в прошлой жизни, он нисколько не лукавил. Этот почерк был ему знаком со времён обучения в Облачных Глубинах. Будучи еще подростком, Вэй Ин часто читал конспекты, написанные тогда еще неестественно тонкой рукой.       Хуай Сан… Видимо время, что ты провёл в обществе Цзинь Гуанъяо, изменило тебя.        Нынешний глава ордена Не, отличался скромностью и неуверенностью в своих поступках, поэтому с ранних лет не решался демонстрировать свой истинный уровень знаний, что впрочем не помешало Вэй Ину сделать на него длительную ставку. И ведь окупилась она с лихвой. Хуай Сан, обладая репутацией пугливого, чуть глупенького, слабого заклинателя, без труда выкрал черновики работ Вэй Усяня из-под носа Гуанъяо, затем, изучив их, изменил ритуал призыва и подбросил отрубленную руку своего брата в деревню Мо, где по его наводке Сюан Юй должен был призвать Вэй Ина.       Навряд ли он хотел убивать семейство Мо, ведь благодаря изменению ритуала душа прежнего хозяина тела выжила и в будущем вернулась в своё тело. Хуай Сан никогда не хотел пятнать свои руки кровью, но и оставаться в стороне не мог, когда узнал, что сделали с его старшим братом.       Поэтому Вэй Ин принял решение никому не раскрывать данный факт, все равно он ни на что не повлияет. Заклинатель лишь сделал себе пометку в голове, как-нибудь наведаться в орден Не и забрать свои черновики, как их автор он имел на это полное право.       Но вернёмся к нашим баранам.       Взгляд Сы Чжуя вновь наполнился неподдельными восхищением и благоговением перед раскрытыми способностями старшего — Учитель Вэй, Вы так легко сражались даже против четверых бессмертных! Я буду прав, если скажу, что оружие Вы создавали прямо из своих духовных сил? — Да, это верно. Но нужно постоянно следить за уровнем своей духовной силы, чтобы она не исчерпалась во время боя. В противном случае создаваемые клинки становятся хрупкими и ломаются даже от самого легкого удара. Поэтому я предпочитаю прибегать к этому методу как можно реже. Как по мне, он себя не оправдывает, — ответил Вэй Ин, входя в образ учителя — Учитель Вэй, Вы раньше часто проводили подобные поединки? — спросил заинтересованный Цзинь И. — Вообще-то с таким размахом мы действуем впервые. Обычно мы выходили один на один, да и заканчивалось все быстрее. У меня было не так много времени, чтобы потренироваться с бессмертными, поэтому сталкивались мы всего раза три или четыре… — задумчиво ответил Вэй Ин, постукивая пальцами по подбородку       Цзинь И пытался переварить полученную информацию. Получается их учитель смог изучить сильные и слабые стороны бессмертных всего за пару боёв. А ведь его противникам несколько сотен лет и столько же боевого опыта за плечами!       Дальше к разговору присоединился Лань Сичэнь, который тоже не смог остаться равнодушным после увиденного. — Молодой господин Вэй, поправьте если я не прав, но во время боя молодые господа прибегали к помощи темной энергии, напитывая ей свои кинжалы.       Вэй Ин обратил чуть лукавый взгляд на подошедшего — Глаза вас не обманули, Глава ордена Лань. Мои противники, действительно, часто применяют темную энергию не только в сражениях, но и в исследованиях, проводимыми ими на горе, — спокойно сознался победитель       Лань Сичэнь, до глубины души поражённый своей догадкой, расстерянно спросил — Но Вы с молодыми господами называете себя бессмертными. Заклинателями достигшими совершенства тела и духа на светлом пути. Отчего же вы опираетесь на скользкой дорожку темного пути?       Услышав это утверждение, Чан Чунь посчитала своим долгом вмешаться в объяснение — Глава ордена Лань, вы никогда не задавались вопросом, почему из вашего ордена никто не мог достичь уровня бессмертного? Вас воспитывали в столь праведной среде, с такими жесткими правилами. Адепты с момента начала обучения уходили в затворничество для уединенной медитации, постоянно увеличивая количество духовных сил, и в конечном счете прославлялись сильными благовоспитанными заклинателями. Но бессмертия не достигал ни один из них… — В то время как эта девица была единственной дочерью одного богатого торговца, поздно присоединившаяся к малоизвестному ордену и относилась к обучению, как к чему-то естественно разумеющемуся, не прилагая особых усилий, — перебил Вэй Ин, прямо намекая на Чан Чунь, за что получил ощутимый тычок веером под рёбра. Потерев ушибленное место, заклинатель обиженно засопел.       Парочка замолчала, давая время для ответа собеседнику, но Лань Сичэнь все ещё не мог найти причину этой странности, поэтому спросил — Простите, но не могли бы Вы поподробнее разъяснить данный феномен?       Девушка захлопнула до этого раскрытый веер и ответила — Извольте выслушать историю становления бессмертным Фанг Яна. Он жил вдвоём с отцом, с ранних лет помогая ему в мастерской. Поначалу он выполнял черновую работу. Ходил в лес за деревом, из которого позже его отце изготовлял шкатулки, статуэтки и другие вещицы. После смерти отца Фанг Ян взял мастерскую под свою опеку. Уникальность их изделий заключалась в том, что при изготовлении товаров мастера напитывали дерево своими духовными силами. Такие люди не относились к орденам, не были заклинателями и не интересовались борьбой с нечистью, потому обладали слабым золотым ядром, силы которого хватало лишь для их работы ремесленников. Однако, вот уже несколько веков он гордо носит статус одного из сильнейших бессмертных, хотя многие знания, которые адепты получают, только переступив порог ордена, он получил после подъёма на гору.       Лань Сичэнь вместе с адептами крепко задумал над рассказанными историями.       Двое бессмертных не отличались высоким уровнем духовных сил, до своего становления, также они обладали минимальными знаниями об оккультных науках, Фанг Ян так и вовсе не имел никаких познаний о боевых искусствах. Последний вывод вытекает из его духовного оружия.       Боевым топором не пользовался ни один известный заклинатель, и ни в одном ордене не преподавалось столь сложная наука. Это оружие считалось весьма непрактичным, потому что им наносились мощные рубящие удары, которые должны были с первой атаки разить противника. В борьбе с изящными верткими мечниками или толпой быстрых лютых мертвецов топор делал хозяина медлительным и неповоротливым, что значительно уменьшало шансы на его выживание.       Но Фанг Ян выбрал именно это духовное оружие, потому что единственным смертоносным предметов, которым он мог защитить свою мастерскую от воров было то, что всегда находилось под рукой, то есть топор.       Выходит, что оба бессмертных были обучены в разы хуже адептов ордена Гу Су Лань, их жизнь значительно отличалась, даже происхождение не имело точек соприкосновения.       Лань Сичэнь, явно всерьёз увлечённый данной загадкой, решил зацепиться за единственную здравую мысль — Молодая госпожа Чунь, Вы ведь умолчали самую главную деталь историй. Я прав?       Девушка смущённо прикрылась веером, лукаво сверкая глазами. Вэй Ин не выдержал и тихонько прыснул в кулак — Все точно так, глава ордена Лань. На самом деле вы сами никогда бы не разгадали эту загадку. Я не принижаю ваши умственные способности, просто эта ошибка проистекает из исковерканных фактов, которые Вам вдолбили в голову ещё в детстве.       Сы Чжуй округлил глаза, догадываясь о скрытом смысле последней фразы. Лань Сичэнь почти с рождения жил со своим дядей и братом в ордене, а Ци Жэнь славится своей особой нетерпимостью ко всему, что выходит за рамки норм и правил, особенно это касается… — Учитель Вэй, Вы намекаете на то, что тёмная энергия… — Первое, что вы должны понимать, Вэй Ин не был первым заклинателем, ступившим на путь тьмы, — перебил Кинг Шенг, которого уже стала подбешивать эта игра в угадайку.       После этих слов ответ буквально всплыл на поверхность. Отчего Лань Сичэнь и Цзинь И впали в ступор, ведь правда значительно отличалась от их жизненных убеждений. Только Мо Сюан Юй оставался спокойный, как вода в подземном пруду, ведь за то время, что он делил своё тело со Старейшиной Илин, мальчик успел перенять многие знания из хранящихся в «чертогах разума» воспоминаниях.       Вэй Ин, наконец, решил, что уже достаточно помучал на сегодня благороднейших нефритов глана Лань, поэтому, не таясь, пролил свет на эту тайну древности. — Как говорил Ханьгуан Цзюнь: «Тёмная и светлая энергия всего лишь клинок в руках заклинателя. А вот во благо он используется или во вред, зависит от того, что в душе у мечника» — Первыми бессмертными были те заклинатели, которые изучили обе стороны энергии. Многие запрещённые ныне техники когда-то свободно использовал каждый обученный человек, применяя темную энергию наравне со светлой. Тогда людские сердца ещё не были охвачены страхом перед этой силой.       Сы Чжуй решил уточнить немного расплывчатый ответ — Выходит, бессмертным могли стать лишь те, кто использовали, и темную энергию, и светлую? — Немного не так. Не использовали, а изучали. Прибегать к помощи темной энергии не обязательное условие. Теоретических познаний, если они достаточно глубоки, вполне достаточно. Знаю я бессмертных, которые не хотят использовать темную энергию, но обладают огромными знаниями в этой области оккультных наук, — поправил адепта Вэй Ин.       Мысли Лань Сичэня зацепились за небольшую оговорочку в истории заклинателя — Господин Вэй, что же такого случилось в прошлом, что сердца заклинателей охватил страх перед этой стороной силы?       Как прирожденный рассказчик Усянь собрал деток в полукруг и принялся за рассказ — Давным-давно, в тридесятом… — Вэй Ин… — с угрожающими нотками в голосе прорычал Кинг Шенг — Ладно-ладно… — быстро исправился рассказчик, поднимая руки в примирительном жесте, — В прошлом, примерно через несколько столетий после появления первых бессмертных, в мире зародилась вторая могущественная общность. Старейшины с горы Баошань Саньжэнь находили в мире талантливый заклинателей, которых уводили на гору, где превращали их в бессмертных носителей этих знаний. Но были и те, кто отказались от светлого пути, полностью поддаваясь разврату и порокам. Часто это были люди с расколотыми душами и темными сердцами, которые пережили предательство или горечь утраты, за что возненавидели людей и озлобились на несправедливый мир. Такие заклинатели позволяли темной энергии захватить их тело в обмен на могущество, способное отомстить обидчикам — так появились преображенные демоны.       Слушавшие историю заклинатели были поражены этим откровением до глубины души. Как много им неизвестно, и как много фактов исковеркано запуганными людьми. Однако, даже эта версия истории все ещё была неполной. Сы Чжуй больше всего походил на ребёнка, которому родитель рассказывает сказку на ночь.       Заинтригованный мальчик нетерпеливо попросил о продолжении — Учитель Вэй, что было дальше? Что случилось с демонами?       Вэй Ин без преувеличения был доволен таким неподкупным детским любопытством. Поэтому незаметно для остальных подмигнул адепту, одобряя его напор, после чего продолжил — Позже между демонами и бессмертными было заключено соглашение. Старейшины добровольно ушли в затворничество, поэтому одаренные заклинатели сами достигали бессмертия, после чего поднимались на гору Саньжэнь. Демоны в свою очередь также не вмешивались в земные дела. Так постепенно воспоминания о двух сильнейших фракциях стали забываться людьми, превращаясь в легенды и детские сказки.       Ай Минь до этого молча вслушивалась в рассказ, но теперь когда история подошла к своему логическому финалу, девушка решила спросить о миссии, ради которой они сюда добирались. — А-Сянь, а что ты сделал с тем демоном, напавшим на этот орден?       Вэй Ин посмотрел на девушку таким взглядом, будто никогда не слышал более глупого вопроса — Понятно что. Запер в ловушку, чтобы позже доставить на суд.       Ай Минь не обратила внимание на взгляд, которым заклинатель ее одарил, и спокойно попросила — Я хотела бы посмотреть на него, если ты не против?       Вэй Усянь широко улыбнулся и кивнул — Конечно! Разве я могу тебе отказать, Минь-Минь? — И куда ты его запрятал? — спросил Кинг Шенг, скрестив руки на груди — О! Так значит ты уже весь орден успел облазать? Что и следовало ожидать от неуловимого шпиона! — радостно ответил Вэй Ин, едва не схлопотав увесистым кулаком на макушке, — Я решил держать пленного подальше от ордена, так будет безопаснее для всех.       Заподозрив упрёк в последней фразе, Цзинь И не смог сдержать возмущения — Что вы имеете в виду, учитель Вэй? — Конечно же то, что некоторые адепты могут попытаться припомнить пленному убийство их друзей. А улаживать лишние проблемы мне слишком лениво, учитывая, что я могу их предотвратить.       Цзинь И хотел было ещё что-то вставить, но рука Лань Сичэня на плече невольно заставила прикусить язык, оставив комментарии при себе. — Нас ждёт небольшое путешествие по воздуху, — сказал Вэй Ин бессмертным, расправляя серебристые крылья, — Постарайтесь не отставать. Глава ордена Лань, спасибо за ваше гостеприимство.       Легко поклонившись, заклинатель повёл за собой мужа и гостей ордена к небольшому домику, затерявшемуся среди живописных пейзажей Облачных Глубин.       

***

       — Поразительно! Нет, это просто поразительно! — Ты это уже говорила, — поддразнил Вэй Ин, скачущую как сайгак девушку.       Чан Чунь хоть и создавала впечатление высокомерной и немного глуповатой девушки, но она лидировала с огромным отрывом среди всех бессмертных демонологов. И сейчас девушка возбужденно наматывала круги вокруг сдерживающей ловушки, стараясь со всех сторон рассмотреть и зарисовать пойманное существо, благо Вэй Ин сразу же снабдил девушку всем необходимым для исследований.       Неосознанно с ее губ срывались восхищенные восклицания, на что Вэй Ин лишь понимающе улыбался, ведь девушка была с головой погружена в процесс изучения и не замечала никого и ничего вокруг себя.       Как только группа из шести человек прибыла в отдаленное семейное гнездышко, Вэй Усянь сразу повёл гостей на задний двор, демонстрируя свой последний улов. Единственными увлечённым в компании были Чан Чунь, как единственный демонолог, и Лань Чжань, который будучи непосвящённым в эту тему заклинателем, увлечённо вслушивался в разговор бессмертных. Хоть лицо его всё ещё ничего не выражало, но глаза. Светились точно две луны, отражающие яркий жёлтый солнечный свет. Другие стояли чуть поодаль, думая о своём. — Так значится призрак твоего прошлого тебя настиг, а шиди? — съязвил Кинг Шенг, за что был награждён укоризненными взглядами собравшихся — Чан Чунь, что скажешь? — спросила Ай Минь, наблюдая за энергично обмахивающейся веером девушкой — Он точно перерожденный демон! Такая редкость! Я много читала о них, но лично увидеть удавалось лишь три раза и то мельком! Я должна его изучить! — восклицала девушка, поднимая ураган своим зелёным веером — Хорошо. У тебя есть время до ужина, потом мы возвращаемся в орден, — согласилась Ай Минь, не решаясь препятствовать Чан Чунь. Всё-таки если кто-то и сможет узнать что-то новое о перерожденных демонах, то только она. — Демоны подразделяются на разные группы? — спросил до этого молчаливо наблюдавший Лань Чжань. — Всего на две. Преображенные — это те, что стали демонами при жизни, и перерожденные — изменившиеся после смерти, — кратко объяснила Ай Минь       Лань Чжань в благодарности склонил голову, но сразу же вздрогнул от раздавшегося на высокой ноте женского крика. — Ааааа! Черт! Какая досада! — Ну что там у тебя опять? — со слышимым раздражением в голосе спросил Кинг Шенг, в то время как Фанг Ян по привычке потянул руку к своему топору — А-Сянь, сколько говоришь лет этому демону? — спросила Чан Чунь — А мне по чем знать? Считай сама, я убил его в возрасте 12 лет, а потом встретился с ним впервые с того момента, когда он напал на орден Гу Су Лань. Чтобы узнать, когда он переродился, нам надо отменить действие сдерживающего ритуала. Потерпи, на горе во время суда сможешь его допросить, — ответил Вэй Ин, успокаивающе опуская руку Фанг Яна, чтобы он случайно нарочно кого-нибудь не прибил. — Возраст перерожденных демонов отсчитывается с того дня, как его душа захватывает чужое тело. Между моментом смерти и захвата жертвы может пройти как несколько дней, так и сотни тысячи лет. Между этими периодами он обладает статусом блуждающей неупокоенной души, — шепотом объяснила Ай Минь Лань Чжаню, — Чем старше демон, тем больше он знает о делах других могущественных мира сего. Хоть между нашими предками и был заключён договор, каждая сторона старается выведать как можно больше информации о потенциальных противниках.       Бессмертные вместе с Вэй Ином и Лань Чжанем терпеливо ждали окончания работы Чан Чунь, но ближе к ужину девушку таки пришлось буквально за уши оттягивать обратно в орден, оставляя хозяев дома наедине с заключённым. Ритуал и ловушка отлично справлялись со своей задачей: сдерживание демона в бессознательном состоянии. Правда демонологу в какой-то момент не понравился такой расклад, и она попыталась разбудить спящую красавицу, но была вовремя остановлена неусыпно бдящим Фанг Яном, хотя у неё все равно бы ничего не вышло. Вэй Ин, как создатель ловушки, был единственным кто мог ее разрушить.       Чан Чунь для приличия повозмущалась и поворчала, но всё-таки поддалась на уговоры и обещания, в случае удачного исхода суда демон перейдёт в ее полное распоряжение, и разрешила, наконец, увести себя в орден, когда гости уже безбожно опаздывали на ужин.       

***

             Впервые за долгое время Лань Чжань и Вэй Ин остались наедине. Раньше у них не возникало проблем с этим, но сейчас каждый не знал, как следует себя вести с возлюбленным. Просто капуста и валенок, которые хранили проблемы глубоко в сердце, увеличивая недосказанность, вместо того чтобы честно поговорить друг с другом. Вэй Ин за всё время пребывания на заднем дворе дома чувствовал прожигающий взгляд таких родных глаз на своей напряжённой спине. Это не могло предвещать ничего хорошего. Похоже разговора было не избежать. И закончится он явно не в пользу бессмертного, ведь его муж, как благородный заклинатель будет хранить верность своему избраннику и, подобно своему отцу, уйдёт в затвор, а Вэй Ина запрет в этом доме. Неужели судьба родителей передалась их детям?       Вэй Ин принял позицию защищающегося, а вот Лань Чжань — атакующего. Пора уже было закончить этот фарс.       Усянь, не обращая внимание на мужа, спокойно вошёл в дом и сразу направился к стеллажу со свитками, припоминая, что Ванцзы не будет вмешиваться в работу заклинателя. Это был единственный вариант избежать неловкости и разговоров. Внутренне Вэй Ин пытался смириться с мыслью о предстоящем одиночестве, что выходило из рук вон плохо. Быстро разрастающаяся злость и обида застила глаза мутной плёнкой… или это слезы? Но видимо у Лань Чжаня были другие планы на предстоящий вечер. — Вэй Ин, — тихо позвал нефрит, затворяя дверь дома       От обращения бессмертный вздрогнул, но не прервал своего занятия, продолжая капаться на полках в поисках хоть какого-нибудь маломальски интересного трактата. — Ханьгуан Цзюнь, я хотел немного позаниматься. Надеюсь, я не доставлю вам этим эгоистичным желанием проблем, — ответил Вэй Ин, как вдруг почувствовал крепкие руки обхватившие его талию. Совсем не крепко, что кажется даже не удерживали, сделай шаг и ты свободен, но парень покорно стоял на месте — Доставишь, — честно признался Лань Чжань, — Я должен с тобой поговорить.       Голос звучал твёрдо, настойчиво, и немного принудительно. Вэй Ин тяжело вздохнул, напрягся, призывая все свое самообладание. Ну да, рано или поздно он должен был все понять. Заклинатель, не поворачиваясь, спросил — Что вы хотите узнать, Лань Ванцзы?       После этого вопроса Лань Чжань невольно припомнил признание Вэй Ина год назад, когда они были пойманы в храме Цзинь Гуанъяо. Теперь Ванцзы также, как и его возлюбленный ранее, цеплялся за него отчаянно, как за последнюю нить, связывающую многострадальную душу с этим бренным телом. Но Лань Чжаня не била дрожь, и сознание его было спокойно и ясно, потому что он твёрдо вознамерился донести невысказанный чувства до своего мужа. И пока он этого не сделает, он не отпустит его, не разожмёт объятья, потому что слишком долго ждал Вэй Ина, слишком невыносимыми были 13 лет одиночества, после стольких препятствий он не имеет права опустить руки. — Вэй Ин… Я люблю тебя. Я полюбил тебя, когда ты был невыносимым подростком, любил, когда ты был безбашенным юношей, любил, когда ты превратился в неприступного, отдалённого Старейшину Илин, любил, когда ты прогонял меня, и я ни на мгновение не переставал любить тебя, все те 13 лет, что считал тебя мёртвым. И каждый день после своего заточения играл расспрос, чтобы найти твою душу, каждый раз подрывался на звуки флейты, надеясь на твоё возвращение… Вэй Ин… Я люблю тебя.       Руки на талии сжимались сильнее, отчаянно умоляя остаться, но совсем не причиняли боли, а прикосновения обволакивали, успокаивали, укрывали от всех невзгод жёсткого мира. Вэй Ин вслушивался в лихорадочные речи за своей спиной и не хотел им верить. Как же он хотел закрыть свои уши, чтобы не слышать эту боль, сквозившую в некогда холодном безэмоциональном голосе, эта отчаянная любовь, которую дарил Лань Чжань, и которую Усянь не заслуживал.       Изо дня в день он убеждал себя, что никогда не сможет встать на равных с этим замечательным, самым идеальным человеком на этом свете, а сейчас этим признанием, этой иступленной мольбой, Лань Чжань поставил Вэй Ина выше себя, собственных чувств, обесценивая свои переживания и долгие годы страданий. За всю его жизнь никто не шёл ради него на такие жертвы. Вэй Ин привык жертвовать всем ради близких, никогда не требуя ничего в замен, совершая добро безвозмездно, скрывая эти поступки ото всех. И сейчас он просто не знал, как ему реагировать, как ему заслужить и оправдать слова и чувства Лань Чжаня. — Вэй Ин ты ничего мне не должен. Твоё прошлое осталось в прошлом. Оно никогда не повлияет на мои чувства к тебе. Неважно, что ты делал раньше, сейчас у тебя новая жизнь. Со мной. Я никогда не заставлю тебя говорить о том, что тебе неприятно, не буду припоминать твои ошибки. Я буду любить тебя, неважно что ещё я не знаю о твоём прошлом, моего решения быть с тобой это не изменит никогда.       Вэй Ин не заметил, как повернулся к лихорадочно шепчущему мужу, не почувствовал, как с его внешности спала иллюзия, не обратил внимание, как из его алых глаз покатились кристаллики слёз. Его сердце заходилось в бешеном ритме, от этой преданности, от этой отчаянной любви и нежности, затопившей его грудь. Эти горячие обещания, огромной волной, грозившей закрыть небеса и затопить землю, сорвали дамбы, выстроенные в душе Вэй Ина, освобождая те чувства, что он считал грязными и неправильными, боясь запачкать ими Лань Чжаня.       Но было уже поздно.       Ничто на свете не заставит Ванцзы отступиться и оставить своего мужа на растерзание внутренним демонам, которых Усянь не мог подчинить, и которых его любимый вознамерился искоренить.       Теперь, чувствуя поддержку, чувствуя свою беспомощность перед этим открытым взглядом янтарных глаз, Вэй Ин трясущейся рукой сорвал алую ленту со своих волос и дрожащим голосом, вкладывая в него все оставшиеся силы и решимость, тихо спросил — Лань Чжань… Разделишь ли ты со мной вечность?       Ванцзы, конечно, обещал теперь быть более открытым с супругом и не скупиться на слова и признания, но сейчас любые слова бы меркли с блестящей прозрачной слезой, соскользнувшей с ярко искрящих звездопадом глаз, и искренней тёплой улыбкой на чуть дрогнувших искусанных губах. Мужчина ничего не ответил, молча протягивая руку Вэй Ину, который только этого и ждал, чтобы повязать свою ленту на запястье супруга, отрезая пути назад к своему ушедшему прошлому.       Но прежде чем бессмертный успел перевести дыхание после пламенной речи признания, Лань Чжань аккуратно достал из своего рукава белую ленту, расшитую голубыми облаками. Ту самую, что когда-то украл у него Вэй Ин и бережно хранил в своём сундуке. Мягко обхватив ей запястье, как недавно это сделал бессмертный, Ванцзы оставил на ленте трепетный поцелуй, заставляя супруга буквально сгорать изнутри от такого жеста, отдающего, и любовью, и нежностью, и обещанием.       Этого хватило, чтобы уничтожить остатки самообладания, поэтому Вэй Ин всем своим телом навалился на мужа, выпуская наружу всю скопившуюся боль. Крепкое бессмертное тело безудержно трясло от горьких рыданий и громких всхлипов. Лань Чжань аккуратно подхватил любимого и отошёл с ним к кровати.       Давая возможность отпустить переживания, Ванцзы тихонько шептал нежности на маленькое алое ушко, успокаивающе гладил напряженную спину, в то время как Вэй Ин свернулся у него под боком в клубочек, отчаянно цепляясь за белые одежды мужа. Обессиленным, бессмертный уснул ближе к полуночи, продолжая крепко удерживать любимого, который аккуратно выпутался сначала из своих верхних одежд, правда отобрать их у мужа так и не получилось, затем освободил от лишних тряпок Вэй Ина, накрывая обоих одеялом.       В лунном свете прекрасное лицо, обрамлённое белокурыми прядями, выглядело болезненно усталым и осунувшимся, с красными пятнышками на прозрачной коже и высохшими дорожками слёз, но для Лань Чжаня оно навсегда останется самым прекрасным и желанным, как бы не выглядело.