Мертвые души

* * *

Герция любила пить чай в кабинете Дамблдора, ей нравилось слушать добродушного Хагрида, но еще больше ей понравилось помогать в теплицах профессора Спраут. И, кажется, удовольствие от таких занятий они получали вместе: все же Помона была мягкой особой, которая любит детей и от чистого сердца помогает им, хоть и по большей части занята растениями. А Герция просто находила в этих разноцветных стебельках, в солнечной части школы, уединение и что-то похожее на ее прошлый лесок у приюта, где Грин-Де-Вальд часто пряталась от всего мира. Поэтому за все летние каникулы она успела изучить добрую часть растений в теплицах, выпила достаточно много чая в комнате Помоны и могла с чистой душой считаться знатоком этого дела. Вообще, у Герции сложились отношения не только с этой троицей. Некоторые учителя тоже стали для нее опорой в изучении знаний и заменили семью, которой у нее уже давно не было. Гер даже могла бы составить целый список людей, которые шли бы от наиболее важного, до уважаемого. И так же она могла бы составить список самых страшных и пугающих людей. И она это сделала. Взяла свой личный блокнот, да и начала в нем строчить:

«Дорогие для меня люди:

Альбус Персиваль Вульфрик Браян Дамблдор — это мой опекун и очень добрый дедушка. Сразу же мне понравился своим добрым взглядом и мягкой бородой. Я часто хожу к нему на чай, где мне читают интересные сказки и истории из его путешествий. Помона Спраут — декан Пуффендуйцев и хозяйка теплиц. Хоть ее внешность и не говорит об уме или силе, но она очень добрая и интересная. Люблю помогать ей ухаживать за растениями, а после ходить пить чай. Рубериус Хагрид — это местный лесник. Очень-очень добрый мужчина, который мило улыбается сковзь пушистую бороду. Мы с ним ходим в лес и помогаем колонии единорогов. А еще он любит выращивать разных зверушек! Мой друг, точно! Филиус Флитвик — декан Когтеврана. Очень милый полугоблин, который подарил мне пару книжек по чарам. А еще так смешно улыбается своим клыкастым ртом, от чего очень трудно не начать смеяться. Предложил мне вступить в местный хор, когда я заикнулась о давней игре на скрипке, но я отказала ему. Все же той скрипки давно нет, а пальцы сильно дрожат от… без практики. Гораций Слизнорт — это декан Слизерина. Довольно специфичный дедушка, который сначала меня сторонился, но когда увидел мою любовь к травологии начал предлагать помогать ему нарезать ингредиенты для зелий. Противно, но интересно! Если дедушка Альбус угощает меня лимонными дольками в сахаре, то Гораций засахаренными ананасами. Вкусно»

«Те, что меня пугают:

Минерва МакГонагалл — декан Гриффиндора и очень страшная женщина, которая напоминает мне миссис Смит из приюта. Если бы у нее в руках была линейка, то я бы сразу же бежала куда глаза глядят! В кабинет Альбуса, да, точно. В общем, она меня пугает, особенно, когда пытается заговорить. Не-хо-чу. Аргус Филч — завхоз. Вроде кошка у него довольно милая, а сам мужчина похож на сторожа в приюте. Аж мурашки по телу, когда он начинает смотреть или идти в мою сторону. Арабел Хег — новый учитель по ЗОТИ. Мужчина сам по себе не красивый и очень злой, особенно, когда на меня смотрит. А я стараюсь не смотреть на него в ответ» Герция не печалится от того, что не все люди к ней доброжелательно настроены — привыкла. Ей главное, чтобы они ее не трогали и линейками не баловались, поэтому пусть делают то, что хотят, но подальше от нее. Поэтому она сделала себе пометку на будущее о том, чтобы всегда дарить хотя бы пару шоколадок на рождество тем, кому она нравится и кто нравится ей в ответ, и избегать подарков да и общества в целом, кто ее презирает или не замечает в общем. Так сказать, «не мне — не вам».

* * *

В середине августа ее вызвал к себе директор с помощью какой-то прозрачной птички-феникса. Но это был явно не Фоукс, потому что он-то был живой и здоровый на жердочке в кабинете, а не растаял в воздухе так же, как и какой-то образ в ее комнате. На немой вопрос Дамблдор пояснил, что это называется Патронусом, то есть защитником от дементоров и другой нежети, которая питается от положительных эмоций человека. Например, от боггарта это не спасет, ведь ему нужен страх, а не радость. Так же Альбус пояснил, что эти чары могут использоваться в качестве передачи информации, а создать его могут только сильные волшебники. Например, ее отец мог спокойно вызвать себе на выручку льва, как и ее мать, что позже добавил в рассказ опекун Герции, пояснив, что от сильной любви или привязанности человека Патронус может измениться на тот, кому направлены эти чувства. Так Герция поняла, что ее мать почему-то очень сильно любила серийного убийцу и революционера. На последок директор еще раз вызвал своего Патронуса в виде Феникса и даже дал его рассмотреть. Птица Грин-Де-Вальд нравилась, поэтому она восхищенно покрутилась вокруг чар и обещала обязательно выучить это заклинание и выяснить, какое же животное будет у нее: вдруг тоже Феникс? А может тоже лев, как и у отца? Альбус вроде упоминал, что Патронусы у родителей и у их детей могут быть похожи… — Надеюсь, ты готова? — оторвал ее от размышлений вкрадчивый голос Альбуса, от чего она даже вздрогнула, а после расслабленно глянула на него. — Сегодня мы пойдем покупать все к школе. — Я пойду с Вами, сэр?! — радостно воскликнула та. — Да, со мной. Я бы с радостью поел бы с тобой мороженого в кафе Фортескью, — подмигнул ей старец, встая из-за стола. — К тому же, я твой опекун и должен о тебе заботиться. Разве пойти с такой умной девочкой по магазинам мне в тягость? Нет, я с радостью разделю с тобой эти мгновения счастья. А пока что прошу ознакомиться, — он протянул Грин-Де-Вальд желтый конверт, сверкая очками-половинками. Герция сглотнула, принимая письмо из его рук. Аккуратно перевернула и начала читать изумрудную надпись: «Герции Галлерте Грин-Де-Вальд. Шестой этаж, северное крыло, комната номер тридцать пять от правой лестницы». Восхищенно глянув на старика, она надорвала красный сургуч и развернула послание. Ладошки вспотели, а пальцы мелко затряслись. И тут она замерла. А вдруг ее отдадут в другую семью? Вдруг это лишь последний день в компании добродушного старика Альбуса, а это письмо — простая формальность для ознакомления сиротки? Ее бросят? Вот так просто избавятся после двух с половиной месяцев проживания и ласки? Обреченно стиснув зубы, девочка развернула письмо и стала вчитываться в текст, который медленно, но верно, избавлял ее от всех сомнений и страхов:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Персиваль Вульфрик Браян Дамблдор.

Заместитель директора: Минерва МакГонагалл.

Дорогая мисс Грин-Де-Вальд! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в «школе чародейства и волшебства Хогвартс». Пожалуйста, ознакомтесь с полным перечнем необходимых учебников, формы и предметов, которые понадобятся для посещения уроков. Так же хотим напомнить, что с собой Вы имеете право взять сову, жабу или кошку, по желанию. ПЕРВОКУРСНИКОМ ЗАПРЕЩЕНО ИМЕТЬ ПРИ СЕБЕ ЛИЧНЫЕ МЕТЛЫ.

Заместитель директора,

Минерва МакГонагалл.

P.s. Вот и стала ты взрослее, девочка моя. Я наблюдаю за тобой всего пару месяцев, но уже готов сказать, что ты очень сильная, добрая и храбрая волшебница, которая сможет изменить этот мир. Главное — верь в себя, а я помогу во всем прочем.

Твой, надеюсь, любимый дедушка,

Альбус Дамблдор»

Герция не стала перечитывать заново послание, которое оставила детям Мак-злая-тетя-гонагалл, а уставилась в дополнительные строчки от директора и не верила в происходящее. На глазах сразу же появились предательские слезы, которые стали капать на желтый пергамент, немного подмывая чернила. Герция почувствовала касание старческой руки на своем плече и обняла его за талию, нашептывая в бороду, что она обязательно станет сильной и храброй, какой она ему показалась. Только спустя пару минут она смогла успокоиться и убрать заветное письмо подальше во внутренний карман своей мантии, чтобы его не потерять. Альбус взял ее за руку и тут же транссгресировал прямо на оживленную улицу волшебного квартала. Разноцветные глаза Герции с огромным любопытством скользили по лицам незнакомцев, осматривали их наряды и витрины красочных лавок, а ее тело в страхе толпы прижималось к боку светлого волшебника. Первым делом они пошли в белое здание, которым был банк Гринготтс. Внутри уже ходили волшебники, а за столами сидели гоблины и считали монеты, писали отчеты. У одного из такого Дамблдор потребовал создать ключ от сейфа Грин-Де-Вальда для его наследницы, а так же и сам предоставил свой. Для процедуры создания ключа потребовалась капля крови Герции, которую она отдала без заминок и слез, просто выдержав неприятный для жесткой кожи ладоней порез. Сейф оказался доверхов набит медными, сереберянными и золотыми монетами, артефактами и драгоценностями. Как оказалось, в данном месте так же хранится состояние покойной матери Герции, которая пожелала соединить все для своей дочери. Малышка даже чуть не начала заново плакать от переизбытка чувств, но быстро пришла в себя. Старик купил ей кошелек, который так же привязали к новому хозяину кровью, а так же выдал ей сверху Министерское пособие для сирот под опекунством, даже отсыпал чего-то из своего хранилища, говоря, что ее деньги лучше пока не трогать: в банке действует принцип увеличения денег, пока их никто не трогает. Так как счетом никто не пользовался с самого заточения хозяина в темницу, процент тут просто гигантский, так что лучше оставить все так, как есть. Тем более ему не сложно дать ей двадцать галлеонов для мелочовки, а остальное ему оплатить так же легко. В магазине письменных принадлежностей Альбус, словно ребенок, положил ей сверху парочку разноцветных чернил, а вместо перьев, — перьевые ручки с золотым наконечником, признаваясь, что и сам пользуется похожим. Так же полетели на кассу и закладки для книг со смешными замечаниями для тех, кто без спросу возьмет чужую собственность. У Мадам Малкин ей завернули новенькие мантии, летнюю и зимнюю, чулки, простые черные и разноцветные, которые понравились и самой девочке, и остальную школьную форму, на которой пока что не было ни гербов, ни символики факультетов. Так же Альбус дал ей простор выбора для нижнего белья, убегая за комплектом пижамы. Девочка собрала себе пару пар теплых носков, незаметно попросила положить себе пару школьных брюк, а так же захватила белые майки, труселя и шорты, которые смотрелись довольно скромно (в приюте вообще все было в двух экземплярах и часто поношенное, так что она была рада, что хоть что-то себе выбрала). Альбус пришел к кассе Мадам Малкин с удобной, мягкой пижамой, которая будет сама подстраиваться под нужный размер, пока не порвется, а срок годности обещает пережить даже самого директора школы. Сама ткань выглядела, как бескрайний космос со звездами и планетами, которые то и дело крутились, вспыхивали и перемещались по поверхности рубашки и длинных шорт. В общем, вещь дорогая и полезная. Перед самим магазином палочек Дамблдор покинул девочку, говоря, что вынужден удалиться по неотложному делу и она должна самостоятельно купить себе палочку. Герция получила от него целых двадцать галлеонов, которые брать сначала не хотела (свои есть), но он и слушать ее не хотел, удалясь в сторону других лавок с загадочной улыбкой под усами. А Герция осторожно вошла в помещение, захлопнув за собой дверь и стала осматриваться: везде были разбросаны какие-то бумаги и коробки, рабочий стол был завален пергаментом, и лишь одна одинокая вазочка с красным цветком стояла у стены целая и невредимая. Вскоре показался и сам Олливандер, сначала серьезно так удивившись ее сходству с отцом (еще бы волосы покороче — точная копия была бы), а после и вовсе стал что-то бурно ей рассказывать, измеряя ее руки и рост. — Мистер Олливандер, сэр, мне нужна палочка, — тихо напомнила ему блондинка, что заставило опомниться мастера. — Конечно, конечно, сейчас… Спустя долгие десять попыток Герции подобрали палочку. Ее футляр был черного цвета, а сама палочка походила на дорогой молочный шоколад. На рукояти были вырезаны красивые руны, а сама по себе палочка представляла собой ровное древко, на конце рукояти которого небольшая впадинка для фаланг указательного пальца. Она взяла ее в руку и сделала легкий взмах — над их головами оказались снежинки, мягко падая на белую шевелюру. — Хорошая палочка. Английский дуб, перо феникса, двенадцать дюймов, упругая. Противоречивая, интересная палочка, которую я изготовил много лет назад… возможно, она ждала именно Вас, мисс Грин-Де-Вальд! Пока Гаррик говорил все о достоинстве ее артефакта, Герция пропускала через себя это приятное чувство воссоединения и не хотела отпускать палочку даже на секунду, словно от этого зависит ее жизнь. У выхода ее уже ждал Альбус, так же оценив и сердцевину, и дерево ее палочки, рассказав немного о своей, на что Герция вежливо кивала (читай: не поняла, но очень заинтересовалась). В руках тот держал небольшую клетку с белой совой, у которой были такие же серые глаза (Малышка быстро назвала её первым, что пришло в голову — Камуш). Птица клацала клювом и редко ухала, пока они шли в сторону «Флориш и Болтс» за учебниками. В помещении магазина Альбус оставил свою подопечную у полок с интересными книгами, а сам пошел за более научной литературой, которой непременно одарит свою личную библиотеку. Девочка немного постояла, почитала корешки разноцветных книг, а после оглядела все вокруг. Дамблдора нигде не было. Герцию неожиданно продрал дикий страх, которого не было даже в лавке волшебных палочек: может на нее давило нахождение в довольно темной части книжного, куда почти не проникал свет редких свечей, а может она просто не ожидала, что он так быстро скроется из виду. Все же в прошлый раз он ее предупредил. Руки затряслись в бесконечной тряске, а глаза стали безумно метаться по сторонам, пока она не забежала в самый дальней угол магазина, прижав коленки к груди. С глаз потекли безвучные слезы, а тело не переставало дрожать. В таком состоянии ее нашел продавец магазина, а после и опекун, сразу же забирая ее обратно в замок: «не плачь и не бойся, милая Герция, ведь я не оставлю тебя. Ты же обещала быть сильной» Признаться, Герции было стыдно за эту паническую атаку, которую она пережила в книжном магазине. Бывало и хуже, но это тоже нельзя назвать идеалом поведения в обществе. Поэтому она все оставшиеся дни провела у себя в комнате за зубрежкой теории, отработкой заклинаний и побегом от добрых голубых глаз директора. А скучно ей не было, ведь все это время в уголке стоял образ отца-и-другой-Герции, который так устрашающе улыбался, иногда произнося какие-то обидные речи, если у нее ничего не получалось. И нет — страх не ушел.

* * *

За все отведенные две недели она смогла выучить пару новых заклинаний из учебника за первый курс и дополнительных материалов (привет от профессора Флитвика). Это были: Вингардиум Левиоса — чары левитации; Люмос& Нокс — яркая вспышка света на конце палочки и контрзаклятие; Спанджифай — чары смягчения; Диффиндо — магические ножницы; Инсендио — чары воспламинения; Алохомора & Коллопортус — отпирающие и запирающие чары; Репаро — чары восстановления, — это первый курс, который оказался на удивление простым (хоть некоторые заклинания срабатывали не сразу, но движения палочкой были простые и запоминающиеся, так что Герция смогла бы использовать большинство без повторения материала); Агуаменти — вызывает чистую воду без примесей и минералов (для питья сойдет, как и для тушения пожаров); Вспыхни — чары вызова огня с характерным взрывом; Остолбиней— оглушающее заклинание (из книженции Флитвика, которая относилась, скорее, к ЗОТИ, но он так хитро подмигнул ей, напоминая об опасности этого бренного мира, от чего Герция выучила его за день), — это заклинания уже из книг профессора Чар, которые она бережно хранила в прикроватной тумбочке. Герция старалась изо всех сил, чтобы соответсовать ожиданиям, но выучить больше и быстрее она не смогла. Все же организм детский и это и так уже верх ее способностей на данный момент. Вот, например, тот же Протего Герция не осилила — слишком сложная магия. Даже правильно палочку поставить не смогла, поэтому поставила себе задачу следующим летом попросить помощи у директора или полугоблина. Так же не вышло использовать того самого Патронуса — даже дымки не возникло. Тут Герция поняла, что лучше и не лезть в такую энергозатратную магию, потому что сразу после этого прлежала на кровати большую часть дня. В итоге, из-за этого изучения полезных чар у нее осталось совсем немного времени на другие предметы. Если травологию и зельеварение она знала сразу же на первые два курса и выборочно из последующих, то ту же Историю Магии оставила на изучение в школе, как и Астрономию. Но успела уделить немножко времени Трансфигурации, чтобы не вызвать гнев не-Миссис-Мит, поэтому она смогла сделать из какой-то травинки и палочки иголку (читай: откуда у ребенка спички?) и на том закончила свои трепыхания над заведомо ненавистном предмете. Вот если бы его вел Альбус, как и раньше… И после всего этого она опять стоит в кабинете директора и готовится к перемещению на вокзал. Глаза старательно изучают носки туфель, а пальцы заламываются за спиной. Девочка закусывает губу, слушая его напутствие. Когда старик встает с места, чтобы открыть для нее вокзал, она смиренно шагает вместе с ним в зеленое пламя. Через две секунды они оказываются на шумном вокзале за пол часа до отбытия «Хогвартс-эксспресс». — Мистер Дамблдор, — робко поднимает на него голову, сталкиваясь с все теми же голубыми глазами, которые совсем ее не отталкивают, не осуждают и не пылают ненавистью, а лишь светятся детской добротой и теплом родителя. Он так на всех учеников смотрит? Почему-то Герция знала, что да. –Спасибо, — только и сказала она, крепко обняв его за бок и сразу же отправилась в сторону поезда. На спине все еще ощущался его ласковый взгляд. Он точно не святой? «Так, Герция, успокойся!», — сказала она сама себе, когда почувствовала в горле ком нарастающей паники из-за необходимости подойти ближе к шумной толпе детей и подростков с их родителями. — «Ты же все равно окажешься среди них! Просто постарайся сразу же пробраться в вагон и отсидись там до прибытия, а после подожди распределения. Не важно, что будет за факультет. Главное, так это пережить этот день!» Грин-Де-Вальд медленно, но верно приближалась к проходу в вагоны поезда. Дети выстроились в очередь и постепенно заходили внутрь. Напротив гордо стояли взрослые волшебники. В толпе стоял и он. Все те же разноцветные глаза ухмылялись ей прямо в лицо, а губы скалились в хищной улыбке. Он знает, что она учила заклинания. Он знает, потому что следил за ней. Он знает, потому что он и есть она. Герция расстерянно смотрела прямо на него, не отводя взгляда, пока ее не затолкали в поезд стоящие позади дети. На последок она смогла лишь увидеть как он шевелит своими мертвенно-бледными губами: «я не прощаюсь» Правильно. Он же живет в ее голове. К счастью для Герции, ее отправили в пустое купе для первогодок. Устроившись прямо у самого окна, малышка уставилась в стол и не знала, что ей делать все это время. С собой был тот самый кошелек, который ей порекомендовал взять с собой директор, чтобы потом купить себе перекусить в поезде, палочка, чтобы в любом случае быть на готове и все. Ничего больше она с собой не захватила. А зачем? Живет все равно в замке, вот и оставила домовикам задачу на перенос одежды, а сама отправилась на легке. «Хогвартс-эксспресс» отправился ровно в одинадцать ноль-ноль и не секундой позже илираньше. Герция проследила за отдаляющимися фигурами чужих родителей и откинулась на спинку мягкого дивана. Но спина ее и руки все еще были напреженны, словно ожидали нападения. Несколько пальцев руки нежно проводили по поверхности палочки, которая была спрятана в складках мантии. Рефлексов у нее еще не было, зато при прикосновении к артефакту она не чувствовала себя на столько «раздетой» и ощущала весомые утверждения, что сможет дать сдачи или постоять за себя. Правда, не факт, что она сможет сдвинуться с места, если такое произойдет. Дверь в купе открылась на столько стремительно, что Герция даже не успела среагировать и выставить палочку, как послышался довольно приятный девичий голос: «Приивет! Можно мы тут сядем с другом?» На такие нападки, какой-то рыжеволосой ведьмы, Грин-Де-Вальд смогла лишь резко кивнуть и сгорбиться, словно принимая удобную позу для противостояния избиения. За девочкой в купе зашел темноволосый мальчик. Он уложил их чемоданы на верхнюю полку и уселся рядом с подругой — напротив блондинки Грин-Де-Вальд. — Меня зовут Лили Эванс, — вытянула руку вперед неожиданная и совсем нежданная гостья Гер. Пришлось ответить на рукопожатие, а после ответить еще и на протянутую руку парня: — Северус Снейп. Герция все еще была напряжена, не решаясь назвать себя. Но тогда это было бы крайне невежливо и неуважительно, от чего становилось тошно. У нее ведь могут появиться друзья, а значит, что придется выходить за рамки возможностей и страхов. Одна сторона девочки хотела завести с ними полноценный разговор и даже назвать полное имя и фамилию, а другая резко все отрицала и желала скорее уйти от сюда, хотя бы, в коридор. А все из-за внутреннего страха того самого презрения и отвращения, которое она часто видела в глазах людей, что узнавали ее прямого родственника либо в ее внешности, либо в ее фамилии. «Они испугаются и убегут в другое купе! А может побьют меня? Это они выглядят так безобидно, но я-то знаю, какими могут быть дети. Проверяла. А если позовут кого постарше, чтобы разобраться с «дочуркой того-самого-убийцы»?», — судорожно перебирала в голове она, сжав палочку под школьной мантией, а после подняла на них свои разноцветные глаза. Пока Герция думала, девочка и ее друг успели рассмотреть попутчицу с ног до головы. Эванс явно восхитилась ее глазами и белоснежной шевелюрой, а Северус прищурился, догадываясь о её богатом происхождении — новая форма, ухоженные лицо и кожа, тонкие черты лица — прям леди. Еще Снейп почему-то подумал, что где-то ее видел, но все не мог припомнить такого лица в своем городе, да и вообще, в местах, где он бывал. Просто де жа вю какое-то. Грин-Де-Вальд тоже рассмотрела их, пока размышляла над ответом. Хоть это и длилось всего пару минут, но ей хватило и этого. У рыжей девочки были изумрудные глаза и красивые веснушки на лице. Мальчик же имел довольно длинные черные волосы и приятное лицо с черными, проницательными глазами. Блондинка вздохнула, отворачиваясь к окну: — Герция ГрунеБёрг[1], приятно познакомиться.

* * *

После короткого представления дети начали разговаривать на непринужденные темы, иногда задавая тот же квиддич или предстояющую учебу. Говорливее всех была маленькая Лили, а Снейп иногда, с видом ученого, поправлял ее или дополнял фактами. Герция же отмалчивалсь, робко кивая им в ответ. Когда к ним постучалась тележка со сладостями самой первой конфет себе купила Эванс. У нее было не так много денег, но взяла она достаточно сразу на троих. Снейп промолчал. Герция секунду смотрела на его довольно потертую одежду, а после хотела стукнуть себя по голове: у него нет денег, чтобы тратить их на какие-то там сладости. Поэтому-то Грин-Де-Вальд раскошелилась на три шоколадных лягушки, лакрицу и сахарные перья. Ребята следили за ее манипуляции, пожевывая дешевые конфетки Эванс с одним вопросом: зачем ей так много? Сладкоежка или хвастается? Но весь скепсис быстро пропал, когда она молча протянула каждому по лягушке и поставила на столик упаковки остального добра, поближе к спутникам, так и предлагая их взять. Эванс попалась карточка самого Филиуса Флитвика с припиской: «непобедымый дуэлянт». Герция даже восхитилась его силой при таком маленьком росте и зауважала его сильнее. Правда, выше остальных это его не поднимает, хотя есть все шансы. Снейп вытащил портрет зельевара Августуса Принца, который изобрел «Напиток Живой Смерти» в шестнадцать лет много веков назад. Парня аж как-то перекосило от прочтения фамилии, но карточку он спрятал в карман своих протертых брюк. Герции же достался какой-то Николас Фламель — алхимик, который создал философский камень. Ничего не понятно, но личность интересная, поэтому девочка довольно убрала его за пазуху и стала общаться с ребятами более активно (читай: не одно, а два слово на десять предложений), но все так же настороженно. Поезд приехал на станцию в деревеньке «Хогсмид» ближе к вечеру. За это время они успели перекусить обедами, которые Северусу и Лили передали родители, а так же переодеться. Герция же во время смены одежды сначала Снейпа, а потом Эванс, просто повторяла заклинания, выписывая пируэты палочкой, но без приминения магии. Детей встречал Хагрид, махая над головами увесистым фонарем. Великан приветливо махнул ей лапой, на что блондинка ему радостно кивнула, стараясь оставаться на краю толпы, а-то еще зашибут в толкучке маленьких тел. Да и позади нее никто не шел и было как-то спокойнее дышать. Спустя долгий путь по скользким тропинкам все вышли к озеру, на берегу которого стояли маленькие лодочки и одна большая. Хагрид прогремел, чтобы все садились по четыре тушки на одно судно, сам занимая самую огромную и толстую. Герцию за рукав утащила в лодку Эванс, не слушая ее пугливый пуск и не ощущая слабое сопротивление. В одну лодку с ними так же присел довольно худой и высокий мальчик с золотыми волосами, которые вились в длинные кудри и создавали неопрятную, но явно милую, челку, а глаза его светились голубизной, но не такой глубокой, как у Альбуса, или не такой спокойно-отстраненной, как у Герции, а задорной, с нотками любопытства. Грин-Де-Вальд сразу же стала смотреть по сторонам. Темный лес ее немного пугал, но так и притягивал своими тайнами и загадками. Кто же знает, какая там тварь уродилась или сколько точно волшебников там полегло? Замок в далеке блистал оранжевым огнем из окон и вырисовывался в красивую фигуру на фоне чернеющего неба. Вода тоже не была прозрачной, а скорее темно-болотной, мутной и совсем не красивой. Герция наклоняется к самому краю лодки, чтобы рассмотреть себя поближе, но опять видит его. Вся бледная кожа почти утопает в водинистой зелени, пока два разноцветных глаза, карий и голубой, смотрят в самую душу. И опять эта чертова усмешка. После увлекательной поездки по глади Черного Озера, на которое она и так засмотрелась через свое окошечко, детей передали в руки Минервы МакГонагалл. Герция опять встала в самом конце, чтобы быть подальше от ее пронзительного взгляда и прозрачной опасности, которая все время витает вокруг профессора Трансфигурации. Рядом с ней встал тот самый золотоволосый, косо на нее поглядывая, пока все же не подал голос: — Привет, — его голос звучал даже как-то грубее, чем у большинства мальчиков в его возрасте. –Мое имя — Леонел Карлайн. Можно просто Лео, — когда все остановились перед дверьми в Большой зал, он встал напротив Герции, ожидая ее отклика. — Привет, — кивнула ему та, протягивая руку, которую, кстати, он ждал и сразу же вежливо поцеловал в колосальной близости от кожи, но не касался губами, как и положено по этикету. –Герция ГрунеБёрг, — быстро ответила блондинка, старательно озираясь по сторонам. Такое большое количество человек, что хотят с ней познакомиться, пугает. Карлайн неоднозначно хмыкнул, начиная свой непринужденный рассказ о погоде, этой чудесной ночи и красоте замка, чтобы сохранить свое аристократическое лицо перед леди. Хотя по нему было видно, что он хочет перейти на более интересные темы, чтобы поделиться впечатлениями с кем угодно. И Грин-Де-Вальд дала ему свое согласие, сама заговария на тему новой модели метел от фирмы «Чистомет», а юноша быстро ее подхватил, освобождая ее от обязательств часто открывать свой рот в поиске новой темы — он и сам быстро перескакивал, когда информация по прошлой заканчивалась. Так же к ним присоединились Снейп и Эванс, начиная уже свою тираду о красоте школы, а после заканчивая все на том, что обязательно в четвером пойдут на ближайший матч по квиддичу и будут сидеть за одной трибуной. Дети так же поделились своими желаниями попасть на тот или иной факультет: Лили трещала только об одном Гриффиндоре, не замечая плюсов остальных домов, Северус желал оказаться на Слизерине, где училась его мать, но явно хотел учиться вместе со своей подругой детства, Леонел предпочитал либо Когтевран, либо Пуффендуй, как более нейтральные стороны на фоне борьбы змей и львов, а Герция и вовсе пожала плечами, оставаясь на границе выборов. Все ее новые знакомые бредили о абсолютно разных нашивках на мантиях. Герции лишь понимала, что они в любом случае будут видеться на уроках, но становилась как-то не по себе, ведь они могут перестать общаться из-за причастности к разным факультетам. Но она смогла быстро смахнуть с плеч это неприятное чувство тяжести и войти в Большой Зал под гул старшекурсников. Еще большее скопление детей (к первогодкам она кое-как смирилась) заставило ее вжать в плечи голову и нервно схватить в руку свою палочку. Пока она вертит ее в своих руках под неприятный голос шляпы, что исполняла гимн школы, сердце ее успокаивается, а панический страх толпы уходит на затворки, но никуда не исчезает: достаточно лишь его задеть — сорвется. Постепенно Мак-Миссис-Смит-Гонагалл начала выкрикивать имена учеников, которые пугливо или уверенно топали к ней. Герция наблюдала за церимонией внимательно, но часто отвлекалась на авации для новых членов факультета. — … Блэк, Сириус! К профессору вышел высокий мальчик с копной темно-коричневых волос, почти черных, которые падали на самые плечи мелкими кудряшками. Он торжественно сел на табуретку и шляпа упала на его шевелюру. От одной его самодовольной улыбки, когда артефакт выкрикнул: «ГРИФФИНДОР!», хотелось убежать. Именно так улыбались дети, которые ставили ей подножки. — … Блейд, Зайнер, — вновь повысила голос МакГонагалл. Герция замерла, услышав громкий стук его шагов по каменному полу. Привычная, прямая спина и гордо поднятый подбородок не меняется из года в год. Мальчик имел рыжие волосы и карие глаза. У него довольно острый нос и сильные руки. А еще скверный характер и садисткие наклонности. Именно он был заводилой в приюте, который шествовал под лозунгом: «долой отродье убийцы и темного мага!» И вся эта ненависть была основана на смерти его деда и бабушки от рук отца Герции. Но причем тут она? Неизвестно. Хотя нет. Знает только Блейд, что прямо сейчас, под аплодисменты факультетов, отправился на Когтевран. «Мне конец», — горько улыбнулась сама себе Грин-Де-Вальд, утопая во мрачных воспоминаниях, в которых то и дело вспыхивали волны жгучей боли. Она даже пропустила имена других детей, пока не пришла в себе на громогласном: — Эванс, Лили! Рыжеволосая девочка вырвалась почти из самого начала толпы и оказалась на деревянном табурета. Шляпа даже не стала долго думать, тут же отправляя веселую маглорожденную девочку на тот факультет, куда она и хотела отправиться — Гриффиндор. Герция даже для себя отметила, что этот вскрик шляпы звучит, как окончательный вердикт или обвинение — «виновен!» — и обжалованию явно не подлежит. А как же расстроился Снейп, провожая подругу взглядом… Герции даже стало его немного жаль, если не считать того, что ее разум так и твердил, что дружба будет зависеть только от них двоих, а не от стереотипов факультетов. Если они друзья, то даже «война» не должна им помешать общаться. Фраза «…брат на брата…» тут явно не работает. Скорее уж «…брат за брата…» — Грин-Де-Вальд, Герция! — набат уже ненавистного голоса МакГонагалл дошел до последнего ряда, где стояла белокурая. Она расстерянно открыла глаза чуть шире, чем позволяло воспитание и смиренно прошла к табуретке. К сожалению или к счастью, но дети расступились от нее, как от прокаженной. Даже Снейп удивленно глянул на нее, делая шаг назад, к столам. В полном молчании она села на неудобную триногу и стала ждать «суда». Артефакт тяжело опустился на белые волосы, незаметно проникая в сознание. Шляпа молчит, словно специально потягивая время. А за столами уже стали шептаться, обсуждая, ествественно, все злодеяния ее отца, ее будущие плохие поступки и опрометчивый поступок директора в решении забрать сиротку под свое крыло. Со своего места она видела напоминающий взгляд изумрудных глаз и надеялась, что она поймет ее, если понадобиться объясняться. Почему-то Герции казалось, что она больше к ней не пойдет. Как и Северус, как и Лео. Но зато будет частенько подходит чертов Блейд, ибо она опять замечает его тяжелый взгляд коричневых глаз на себе. Глаз начал редко подрагивать, как и ее правая рука. Начинало тошнить. Герция стала вспоминать проведенное время в круглом кабинете директора, вспоминила все его красивые сказки и свои обещания, поэтому медленно выпрямила спину до идеального изгиба поясницы. Образ доброго великана так же не заставил её ждать. Рядом оказалась улыбчивая Спраут, как всегда приглашающая ее зайти завтра с утра в теплицу и помочь собрать ядовитый морской гребень[2]. Она действительно любила растения, любила тот лес около приюта. Ей будет явно тошно жить в сырых подземельях Слизнорта. Ей будет некомфортно на высоте башен МакГонагалл и Флитвика. А вот спальни Спраут так удобно выходят на запратеный лес окнами, так приятно обставлены растениями, от чего кажутся самыми лучшеми для проживания Герции. И шляпа ее услышала: — ПУФФЕНДУЙ!