Мертвые души

* * *

Когда Герция оказалась в коридорах Хогвартса, то почувствовала себя в безопасности. Эффект увеличивал волшебник, идущий рядом, — Альбус Дамблдор. Старичок добродушно улыбался ей, рассказывая что-то из истории школы, а девочка с интересом слушала его приятный голос. Герция уже сталкивалась с людьми такого возраста. Когда она жила с матерью в старой деревушке, соседом был достопочтенный мистер Грегори — старик-сквиб. Его лицо было покрыто старческими морщинами, а радужка заплывала белой пленочкой, от чего казалось, что он и вовсе ослеп. Голос Грегори был больше похож на тявканье собак, а движения были чаще рваными и судорожными. Хотя сквиб был достаточно ворчлив и не разговорчив, он с какой-то радостью оставался с маленькой Герцией, рассказывал ей интересные сказки на ночь. Девочке еще казалось, что его голос в такие моменты становился мягче, словно у мурлыкающего кота. Мисс Грин-Де-Вальд вспомнила об мистере Грегори благодаря мелодичному голосу Альбуса, почему-то похожему на говор того старика. Правда, Дамблдор не обладал белой дымкой на глазах, от чего взгляд его был проницательным и осознанным, а лицо его было еще совсем молодым, не смотря на большой возраст. Даже седая борода не так сильно старила его: мужчина напоминал маленького мальчика в теле старца, который нашел себе подружку в лице Герции и хочет рассказать ей обо всем на свете, только чтобы ей было интересно. И Герция улыбалась в первые на столько искренне, чтобы Альбус облегченно выдохнул. В круглом кабинете директора ей налили большую кружку горячего чая и угостили сладкими конфетами. На душе было тепло, хоть и непривычно и неловко. Ее разноцветные глаза, карий и голубой, внимательно изучали многочисленные артефакты, с восторгом следили за прекрасным Фениксом, который, казалось, улыбался ей своим аккуратным клювиком. В тот день Герция узнала много чего: Альбус просто рассказывал ей то, что ей знать необходимо. Например, Дамблдор рассказал ей историю ее отца. Девочка видела с какой силой он старался улыбаться ей, хоть и входило как-то печально. Его было действительно жаль и девочка решила, что не хочет расстраивать Альбуса, а отец её и вовсе не интересует: пусть его силуэт дальше ходит за ней по пятам. Любить его, а уж тем более, уважать его она не будет. Кажется, директор уловил ее эмоции и постарался перевести разговор в другое русло. Дальше ей рассказали, что безопаснее всего будет жить круглый год в школе. Летом она могла бы помогать учителям и готовиться к школе, как и все другие каникулы, а Альбус, причем с превиликой радостью, будет иногда водить ее в Косую Аллею или другие интересные места, чтобы было не так скучно. А деньги на мелкие расходы старик и вовсе будет выдавать ей каждый месяц, но Герция может быть уверена, что только при одной маленькой просьбе он даст ей еще. Так же Дамблдор заверил ее, что доверяет каждому преподавателю в своей школе и девочка может без проблем обращаться к каждому за помощью. Самой проверенной оказалась Минерва МакГонагалл, его заместитель и близкий друг. А если она вдруг поранится, то может смело идти в Больничное крыло, где обитает добрая Поппи Помфри — женщина, обладающая уважением Альбуса. После рассказов о факультетах и их особенностях, Герция робко спросила старца: «что, если я пропаду на Слизерин?» После этой небольшой реплики Альбус нахмурился, обдумывая что-то в своей светлой голове, а после просто широко улыбнулся. Было понятно — ему не важно, куда она поступит и что будет делать. Главное, чтобы она оставалась самой собой и не меняла жизненные ценности. Ведь старик четко передал свое отношение к ней: Герция дочь его старого друга, который сбился с пути; девочка, пережившая множество пороков общества, но достойная чего-то большего. Дамблдор не допустит того, чтобы Герция запуталась в себе. Дамблдор будет рядом, Дамблдор поддержит и защитит, примет ее сторону и постарается помочь. У него есть шанс помочь хоть одному Грин-Де-Вальду, поэтому он сделает все, что сможет. После не большого ужина, за которым Герция смогла осилить лишь наваристую порцию тыквенного супа, который был намного вкуснее постного супа на воде в приюте, ее отвели в комнату для гостей, где малышка будет жить до первого сентября. Эта привилегия была инициативой самого директора и на робкие отказы он не обращал внимания. Покои были не очень большими: помещение с широким камином и отдельная дверь в спальню. А вот спальня были царской, по сравнению с её двухъяростной кроватью ранее. Тут же стояла длинная и широкая кровать, нет, кроватище с голубым балдахином. Около шкафа виднелось окошко с видом на Черное Озеро, как ей объяснил директор, — пристанище русалок и гринделоу. Как только она присела на мягкое одеяло в идеально белой пижаме, Грин-Де-Вальд поняла, что ужасно хочет спать. Некие опасения насчет безопасности такого сна присутствовали на затворках ее детского сознания, но тяжелые веки не желали их даже слушать. Когда светлая головка коснулась такой же светлой подушки, малышка Герция тут же заснула. Сон был беспокойным. Наслушавшись рассказов о шальном прошлом горе попаши, девочка ворочилась на кровати. Примечательным было то, что она воображала себе, что она и есть ее отец, то есть это она убивает других волшебников, это она нападает на Альбуса еще в далеком юношестве. На что только не способно воображение! Правда, переживать это было крайне страшно и омерзительно: и где она вообще видела трупов? От куда ее сознание знает, как выглядит чертова кровь, стекающая с лица? Может она и видела нечто подобное, а может просто ей хватило сообразительности представить это. В любом случае, ей уже пора просыпаться. Герция резко открыла глаза. Грудная клетка в бешеном ритме поднималась и опускалась из-под одеяла. После такого насыщенного сна она явно не понимала, где оказалась и что делает. Тело через пару минут запуталось в одеяле, когда она в панике пыталась вскочить на ноги. Все же упав на пол, Грин-Де-Вальд прижалась спиной к стенке и вертела головой в разные стороны, пока ее взор не остановился на противоположном угле комнаты. Он опять стоял там, он опять смотрел на нее и насмехался, мол, смотри какой я был раньше и ты такой станешь. Это испугало ее сильнее, чем атакующее одеяло. Девочка просто рванула с места, выбегая из своего укрытия-комнаты в коридор. В первой же темной нише она сжалась в клубок, предпочитая отдалиться от всего мира в целом, нашептывая себе под нос, что это лишь галлюцинации и ее отец давно гниет в тюрьме, что он не стоял в ее комнате и не заколдовывал это чертово одеяло и не пытался её убить! Но разве можно выбраться из накатывающих волн страха, когда сердце готово прорвать хлипкую стенку из плоти? Нет, Герция не на столько сильна, чтобы встать и уйти обратно в свою комнату. А вдруг он там? Вдруг готов опять попытаться ее задушить? Она не вернется туда одна. Да и может с кем-то не сможет туда войти. Разве что… «Дамблдор!» Девочка почувствовала невыносимую тягу опять оказаться рядом с этим волшебником. Слишком успокаивающе он на нее действовал: за весь прошлый день она не разве не пыталась сбежать и не видела Грин-Де-Вальда. «Надо найти его», — резко подумала та, тут же срываясь с места. И не важно, что она не знает, куда бежать. Она подумает об этом позже, когда будет пробегать очередную живую картину, а пока что ее естество пытается найти выходит из этой едкой тьмы ужаса в виде голубых глаз директора. Ведь он защитит ее. Почему? Потому что он забрал ее из ада, а это уже чего-то да стоит.

* * *

Первый завтрак в Большом зале пришлось пропустить директору и его подопечной: мужчина все это время провел у себя в кабинете, рассказывая ей очередную глупую историю или шутку, чтобы малышка перестала дрожать или рвано порываться в его сторону от любого звука, громкого или тихого. Вот на обед они уже пошли вместе. На Герции мешком висела школьная мантия, которую ей притащили эльфы, а под ней красиво расположилось обычное голубое платье под цвет ее глаза. Белые волосы были распущены, мягко спускаясь до плеч. Казалось, что она принадлежит к древнему роду волшебников из-за её аристократичного лица. Например, она бы отлично смотрелась рядом с Малфоями в виде его сестры или дальней родственницы, или была бы противоположностями Принцам, которые отличались своими черными волосами и глазами. В общем, Герция походила на маленького ангелочка, а не дочь убийцы и того-самого-революционнера. Когда дверь открылась и множество свеч одновременно зажглись, Грин-Де-Вальд отскочила назад, за спину Альбуса, чтобы быть готовой к любому развитию событий. Так как Дамблдор был директором, он пришел первым. Пока Герция рассматривала красивый потолок, задрав голову так сильно, чтобы могла бы вот-вот упасть на спину, Альбус определился куда же ее посадить на время лета и решил поставить стул прямо по левую от себя руку, чтобы ей было не так неловко и страшно сидеть рядом с кем-то малознакомым, ведь старик явно не дурак и понял, что у малышки случаются частые панические атаки с видениями. Храброй она явно не была, поэтому ему придется помочь ей в такой молчаливой просьбе: хотя бы иногда быть рядом, а после наблюдать и контролировать ее во время учебы. Когда она только села на стульчик, в зал вошла женщина в зеленом платье. Девочка смогла рассмотреть ее получше, когда учительница подошла ближе. В глаза сразу же бросилась остроконечная шляпа, закрывающая макушку, где волосы были явно собраны в идеальный пучок черных волос с седыми прядями. Губы были сжаты в строгую линию, а почти серые глаза с уже с интересом рассматривали незнакомку, то есть Герцию. Девочка не сразу сообразила, поэтому только спустя пол минуты таких вот гляделок смогла кивнуть в знак приветствия и резко опустить взгляд в стол, лишь бы не смотреть на нее. Чем-то Минерва — имя она узнала из приветствия Альбуса — была похожа на ту самую миссис Смит. По телу непроизвольно прошлась волна дрожи, когда малышка вспомнила ее длинную линейку и этот кровожадный взгляд на фоне общего равнодушия и спокойствия. Почему-то слова Дамблдора о полном доверии к МакГонагалл улетучивались так же стремительно, как дерево рассекало воздух перед касанием ее бледных ладошек. Шлеп. Шлеп. Шлеп. На лбу появилась мелкая испарина, которую Герция ловко обрела рукавом мантии — в Большой зал уже вошли еще два человека: пышнотелая женщина с немного глуповатым выражением лица и низенькой мужичок, напоминающий трехлетнего ребенка во фраке. Альбус шепнул ей на ушко, что это декан Пуффендуя и Когтеврана, Помона Спраут и Филиус Флитвик. Выглядели они более дружелюбно, чем миссис-смит-номер-два, поэтому кивок головы заслужили чуть быстрее, чем МакГонагалл. Чуть позже подошли и все остальные, что в это время находились в школе: просто огромный великан Хагрид с добрыми глазами-бусинками и темной бородой, которую Герция обязательно потрогает на свой страх и риск, круглый мужчина в возрасте, именуемый Горацием Слизнортом, у которого были жидкие седые волосы и важное выражение лица, но, почему-то, совсем не злое и не презрительно, от чего профессор выглядел скорее аритократичным дедушкой, чем кем-то на подобии той же Минервы. Далее шла странная звездная учительница, от которой на расстоянии тянуло чем-то горячительным, что было похоже на запах той самой настойки, которую так любил мистер Грегори пару лет назад. Герция даже удивилась от чего она помнит какой-то запах спустя столько времени, но подумала, что та разбитая ей же бутылка просто вызвала слишком сильные эмоции. Людей было мало, но после прихода большинства зал уже погрузился в шум вежливых разговоров и шуток Горация. Некоторые с интересом рассматривали девочку, видимо уже давно прочитав ту самую газетку с кричащим заголовоком. В прочем, директор решил развеять их замешательство и любопытство, поэтому встал с места с стеклянным бокалом в руке, который появился так внезапно, что Герция даже моргнуть не успела. Так же на столе оказалась остальная посуда с ароматными блюдами в ней. Чего тут только не было: курица, свинина, овощи, пироги, ягоды — это только то, что Герция успела увидеть беглым просмотром перед речью ее опекуна, который выжидательно откашлялся. — Приветствую Вас, коллеги. Как Вы уже заметили за этим столом оказался белокурый ангелок, — он говорил это так непринужденно, а после улыбнулся точно, словно ребенок. Спраут хихикнула. — Если Вы читали газеты, то уже знаете некоторую информацию по этому поводу. Хочу представить Вам мою внучку, — он повернулся на мгновение к Герции, увидев ее замешательство и розовые щечки, что его только порадовало, а после чуть громче произнес: — Герцию Галлерту Грин-Де-Вальд! Прошу Вас заметить, что девочка будет жить в замке круглый год. Попрошу относиться к этому, как к должному и, если надо, брать ее для помощи. Ты же не против, девочка моя? Он вопросительно посмотрел на Герцию, от чего она стала еще краснее и лишь положительно закивала головой. Такое внимание к её персоне смущало точно так же, как и пугало, поэтому ей хотелось спрятаться под этот длинный стол, наполненный едой. Видимо ему хватило этого жеста, поэтому директор с радостью пожелал всем приятного аппетита и сам начал обедать. Малышка Герция притянула к себе тарелку какой-то похлебки, смутно напоминающую суп или пюре с мясом. Отучиться от привычки есть мало и только супы она не могла поэтому стала с великой радостью наслаждаться нежным вкусом еды. Как давно она не ела мясо! А тут его было так много, что хватило бы пятерым детям из приюта, если бы такой суп подавали там. Поэтому Герция не смогла удержаться и съела даже немного больше, чем обычно, дополнив рацион кусочком жареной курицы. Живот был непривычно заполнен, от чего Грин-Де-Вальд пришла к одному единственному выводу: нужно есть меньше и не поддаваться искушению, а-то через пару недель тут будет сидеть бочка на ножках, если, конечно, будет кому сидеть. Первым занятием на этот день оказалась прогулка с Хагридом по территории школы. Директор был занят отчетами, поэтому великан согласился показать ей окрестности и рассказать ей все и даже больше, если она только спросит. Герции даже удалось неловко попросить его о разрешении прикоснуться к темной бороде, что вызвало смешной румянец на щеках мужчины. В общем, девочка была довольна, великан проникся к ней еще большей симпатией, а шелковистая борода оправдала ее надежды. Лесничий поведал ей о строгом правиле не ходить в этот жуткий и темный лес, где тебя могли запросто съесть большие пауки. Пауков она не боялась, но вот слово «большие» ее смутило, поэтому Герция серьезно ответила ему, что пойдет туда только, если захочет умереть или произойдет что-то такое, что нахождение в Запретном лесу будет необходимым. Великан согласился с её ответом, а после пригласил её на чай в свою сторожку. Так как Грин-Де-Вальд не была искушена на сладости и дорогую еду, то с радостью приняла у него порцию каменного пряника. Есть его можно было, если макнуть в чай и слегка разжевать во рту, так что Герция с легким удовольствием съела предложенное и даже забрала с собой остаток, чтобы было чем перекусить в комнате, если она туда вернется конечно. Хагрид был слегка дивлен, то сопротивляться не стал — ему было приятно, что хоть кто-то оценил старания и даже искренне поблагодарил за угощения. В тот вечер Рубериус стал её первым другом, не считая директора школы.

* * *

Проснулась она там же, где неожиданно заснула, — в кресле лесничего, бережно укрытая шерстяным пледом, а его хозяин в это время на улице во всю работал на грядках. Сначала она привычно не поняла, где находиться, потому что уже шесть лет привыкла видеть лишь белый потолок, а тут он то каменный, то деревянный. Но ее замешательство продлилось всего пару минут, пока воспоминания сиропом перемешиваются в голове в четкую картину. Герция даже задумалась: это утро прошло так спокойно, потому что Хагрид тоже внушал доверие, как и Альбус, или потому что она хорошенько наелась очередной порцией супа на ужине, как и на обеде? Ах, не важно! Она выспалась, причем хорошо так, потому день начинался просто прекрасно. Да и тут определенно не было тех самых детей, которые могли испортить ей пробуждение. Она аккуратно сложила плед, поправила платье, опять надела на себя мантию и вышла на улицу. Хагрид в это время уже закончил сборы быстрорастущих тыкв, которыми будет кормить свою живность, поэтому выглядел довольно. — Доброе утро, Хагрид, — приветливо улыбнулась ему Герция, стараясь показаться нормальной девочкой, поэтому и делала то, что обычно делали с утра ее соседи. — Доброе, Герция, — кивнул ей великан. — Я это… пойду кормить Зайцерогов. Хочешь со мной? — Никогда их не видела… так что я только «за», — кивнула ему, а после засеменила рядышком. Маленькая и хрупкая Грин-Де-Вальд казалась простой игрушкой на фоне крупного Рубериуса. Она, словно росток дуба, а он огромная гора, поэтому девочка старалась идти так, чтобы мужчина ее видел: вдруг нечаянно наступит или заденет корзиной, которую несет в руках? Будет довольно-таки больно… в прочем, о последствиях малышка думать не хотела. В небольшом загоне за домом лесничего бегали большие зайцы с красивыми лосиными рогами. Герция даже умилилась, на секундочку выпадая из реальности, но когда ей подали довольно большую тыкву, ну пришлось вернуться с небес на землю. А она уже начала воображать как это чудо живет у нее дома… Дома. Ее дом — Хогвартс. Получается, что эти милые зверьки и так живут у нее дома. Она мечтает о том, что уже у нее есть. В руках так же оказался нож. Грин-Де-Вальд бережно разрезала тыковку на дольки и только после этого стала кормить Зайцерогов. Они ее совсем не боялись, но особого доверия не выражали, потому с руки не ели, а просто ждали, пока она отойдет на пару шагов от забора и только потом обнюхивали угощение. Герция была довольно хотя бы этим. Ведь животное могло и вовсе ничего не есть — прогресс на лицо! После этого Хагрид повёл ее в замок, чтобы оставить в комнатах. Девочке было спокойнее идти с ним, потому что на Хагрида-то ее отец нападать не будет — он же такой большой и сильный, не то что слабая и маленькая Герция! Хотя даже с таким боевым настроем она понимала, что мужчина уйдет обратно в свою сторожку у леса, а вот Герция Галлерта останется в своих покоях совсем одна. Она же совсем не храбрая. — Увидимся на обеде, Герция, — бодро произнес Рубериус, а после пошел восвояси по длинным коридорам замка. — Угу, — только и смогла выдавить из себя девочка, осторожно открывая дверь. Свечи зажглись быстро. Комната так и осталась нетронутой, как и вчера: пусто, чисто, но с друшой школьных домовиков. Герция стала изучающе ходить по гостинной, чтобы хоть как-то расслабиться. Около небольшого окошка стоял письменный стол. Справа от него расположилась полка с обычными книгами. У камина растелен мягкий белый ковер, стоял небольшой черный диван и такое же кресло, между ними находился круглый столик на ножке. Из всего увиденного Герция убедилась, что прятаться тут мало где можно: под столом если только. Поэтому будущая ученица медленно стала подходить к спальне. Рядом с дверью находилась еще одна, которая вела в светлую ванную комнату. Ее она позже рассмотрит. Дверь скрипнула из-за неспешного открытия. Белокурая заглянула в небольшую щель, которая открывала вид на бережно убаранную кровать эльфами. И тишина. Набрав в грудь побольше воздуха, она распахнула дверь полностью, буквально запрыгивая за порог. И там же остановилась. Он опять стоял в том же углу. Герция отчетливо слышала, как ее собственное сердце начало увеличивать темп, как дыхание снова стало сбивчивым и ненормально быстрым, словно ей нехватало воздуха. Она не открывала глаз от силуэта: мужчина был не четким, как и всегда. Герция могла отчетливо увидеть его лицо и даже блеск в глазах, но вот одежда была, но и не была одновременно; руки могли быть сложены за спиной или скрещены на груди. Неизменным оставалась лишь кривая усмешка, белые волосы и цвет тех самых блестящих глаз. Неожиданно он сделал шаг. Герция будто вновь почувствовала свое тело и только сейчас поняла, что до боли в мышцах сжимает кулаки, от чего ногти впиваются в кожу. Девочка испуганно дернулась, когда он опять сделал шаг к ней. Расстояние неспеша сокращалось, в сердце не спешило сменить ритм. Так и до инфаркта недалеко. Мисс Грин-Де-Вальд сделала неуклюжий шаг назад, в надежде опереться на дверь, но проход был открыт, поэтому ее маленькое тельце лишь приземлилось на холодный пол. Она взмолилась всем богам мира, Мерлину, чертовой Моргане и Мордреду, лишь бы он перестал идти. Как же он ее пугает! Пугает до тряски рук, до онемения мышц во всем теле. И эти разноцветные глаза! Ее чертовы глаза, которые смотрят так внимательно, словно оценивают. «Уходи… Уходи!», — только и крутилось в ее голове, когда образ подошел совсем близко к ней. — Я не могу уйти. Герция замерла в еще больше оцепенении. Никогда. НИКОГДА она еще не слышала его голоса. Он был одновременно знакомым, но таким чужим, словно она слышала его только раз. Теперь к видением подключились еще и звуковые галлюцинации, что ее сейчас совсем не волнует. Чертов образ ее папаши заговорил! Он ответил на её немой вопрос! Черт возьми, если бы она могла, то закричала бы во весь свой голосок, но и этого она не смогла, в общем-то, как и дать отпор всему этому ужасу. — Ведь я это ты.