теперь мы снова вдвоем

иногда он приходит. раньше — всегда — под личинами других. указывал верную дорогу, чтобы цинсюань не наткнулся на демонов. устранял мелкие неприятности. помогал вставать с земли. это стыд? совесть? отвращение к себе? страх? — прятаться от причины своей изуродованной судьбы за другими лицами. (ши цинсюань, очевидно, узнает его с любой внешностью, но никогда об этом не говорит. за него скажут глаза — я рад видеть тебя любым) со временем он начинает появляться в истинном обличии. пока никто не видит; когда тишина забивается в легкие и не нужно произносить слова, чтобы быть понятым. садится рядом и лишь изредка — лишь в особенные дни — позволяет себе на несколько секунд зацепиться взглядом за все еще мягкие черты лица; за худощавые руки, покрытые заживающими и не очень синяками, когда ши цинсюань жестикулирует. самое удивительное и одновременно нет, — солнце все еще любило его. оттеняло легкой рыжиной на волосах, согревало тело. все почти как раньше — да? мы снова вдвоем. раньше было около двух лет назад. у ши цинсюаня осталось в лучшем случае тридцать лет впереди. хэ сюаню нет смысла мерить свое существование такими категориями. цинсюань тянет дрожащую — тремор на всю оставшуюся жизнь, волнение тут ни при чем — руку к хэ сюаню, который на мгновение замирает. (он _не_ может, просто не может его оттолкнуть) и легко касается его золотой серьги. ведет по тяжелым длинным волосам, серебряной вышивке. красиво, — произнесено на выдохе. хэ сюань ловит его запястье, не смеет сжимать. — ты ненавидишь меня? ши цинсюань улыбается. хэ сюань понимает, что это последняя их встреча. в тот самый день, два года назад, он перерезал глотку луне. и кровь из нее вылилась в эту улыбку. — ты навсегда останешься моим лучшим другом, мин-сюн.