теперь мы снова вдвоем

он сжимает чужие предплечья почти до хруста, переливая духовную энергию в ослабшее тело. он с отсутствующим взглядом смотрит на чужое лицо; на губы, кривящиеся в истеричном смехе. это даже не смех — кашель и крик одновременно. его горло — красное месиво и пожизненный отпечаток толстого жгута. — я ведь почти увидел его, хэ-сюн. красный-красный-красный-красный-красный наверное единственный цвет, высеченный в сознании ши цинсюаня; его стремление, его цель.

в первый раз хэ сюань появляется почти поздно. ши цинсюань — кровавая лужа на фоне грязи и нищеты.

какого цвета месть? — спрашивает он после того, как хэ сюань вливает в него достаточно энергии для того, чтобы цинсюань не смог причинить себе вред еще несколько недель. (но никогда не достаточно для того, чтобы полностью залечить этот кривой поперечный шрам)

он заламывает руки, но в итоге оказывается тем, кто прижимается ближе; мягко стукается пару раз лбом об чужое плечо. он не плачет. уже давно — не, потому что слезы не воскрешают мертвецов; потому что мысли о смерти — якорь, который становится все неподъемнее с каждый новым шрамом. — ты ведь это специально, да, хэ-сюн? тебе меня ни капли не жаль? — хрипит и ломается. хэ сюань молча кладет ладонь ему на шею, уменьшая жжение. он бы порвал голосовые связки, если мог, но в итоге обреченно кладет голову на грудь хэ сюаня. хэ сюань ощущается как пустота или бездна, прохлада и упокоение. ши цинсюань — огромный, вечно зудящий, уродливый шрам. он не знает какого цвета жалость. по крайней мере, ему точно не жаль цинсюаня. ему по цинсюаню очень больно. иногда он сильно бьет себя в грудь, — чтобы вытряхнуть весь комплекс чувств. ему страшно. (в итоге он всегда идет за братом, но никогда — за ним) он понимает, что опоздал, когда ши цинсюань улыбается и у него изо рта и носа льется кровь. шрамы от запястий до середины предплечий вспороты вновь. его руки больше не смогут шевелиться. его взгляд — абсолютно счастливого человека. новорожденная луна отображается в его зрачках. когда из ши цинсюаня вытекают последние капли жизни, то мир для хэ сюаня становится бесцветным.