Лили Эванс и Принц-Полукровка

— А посему я предлагаю исполнить Обряд Ашк Энте, — драматическим голосом объявил Гальдер. Он-то надеялся на ответ типа «Э, нет, только не Обряд Ашк Энте! Человек не должен связываться с такими штуками!». На деле же волшебники выразили единогласное одобрение. — Замечательная идея. — По-моему, разумно. — Давай приступай.

На уроках ухода за существами они сейчас проходили ипопаточников, и Лили, надышавшись в тесном классе их пыльцы, пребывала в лёгкой меланхолии сидя на уроке Сильвер. Она тоскливо рассуждала о том, что от прорицаний, вероятно, стоило отказаться: все равно у неё нет природного дара, а домашняя работа отнимает слишком много времени… Еще и карта эта астрологическая… — Итак, Дэниэл, Уна, что получилось у вас? — требовательно спросила Сильвер. — У нас не сошлось. У меня вышло, что этот человек умрет в день самайна в 1981 году, а у Дэни… — У меня получилось, что это случится в девяносто седьмом. — Очень любопытно, — загадочно отозвалась Сильвер. — Вы первые из всех назвали точные даты. — Но ведь профессор, это бессмыслица, ведь все, кого вы нам сегодня давали вычислять, мертвы, — недоумевал Дэниэл. На губах профессора заиграла усмешка. — Я разыгрываю своих студентов, чтобы напомнить им, что мир удивителен и не всегда подвластен прогнозам разума. Этот человек и в самом деле все ещё жив. И день, когда он умрет — интересует всех нас. До сих пор никому не удавалось его определить, а сегодня нам выпало сразу две удачи. Впрочем, именно поэтому я прошу вас не относиться к ним слишком серьезно, — произнося последние слова, Сильвер мягко улыбнулась. — А кто этот человек, профессор? — спросил Дэниэл — Его имя Томас Реддл. Хотя вам он вероятно известен под… творческим псевдонимом. — Сильвер подмигнула — На самом деле разные даты смерти при гадании для живого — не такое уж редкое явление… Однако по статистике, которую я веду, зачастую они означают день, когда человек подвергается смертельной опасности. Так, кажется, скоро звонок… Домашнее задание — подготовить подборку из трех истинных смертельных пророчеств со смутным толкованием. Прозвенел звонок, и они поспешно сложили руны. Лили навострилась было покинуть класс прорицаний вслед за Уной, но профессор Сильвер окликнула её. — Лили… Позволь задержать тебя на минуту. Уна, можешь её не ждать. Уна заинтересованно взглянула на Лили и ушла. — Присядь, пожалуйста, — попросила Сильвер, глядя на неё белыми зрачками. Почему-то Лили стало не по себе от этого белого пустого взгляда, от того, что Сильвер смотрела ей прямо в глаза. Лили сосредоточилась, материализовала себе стул напротив стола, и уселась, с нетерпением ожидая слов провидицы. Та не торопилась говорить, озабоченно хмурясь, сжимая и крутя в пальцах подвеску из лунного камня. — Выслушай, пожалуйста, хоть мои слова тебя и не обрадуют. Я должна тебя предупредить. — О чем предупредить, профессор? Сильвер тяжело вздохнула. Насколько знала Лили — ученикам свои озарения профессор не озвучивала почти никогда. Пара болтрушаек беззвучно опустилась рядом, и Сильвер принялась задумчиво поглаживать хохолок одной из них. — Я гадала на твое будущее, Лили. Вообще я делаю расклад для всех учеников, решивших заниматься со мной на уровне ЖАБА — просто чтобы понять, стоит ли им тратить время на прорицания. Обычно результатом я ни с кем не делюсь, но в этот раз, я думаю, честно будет дать тебе знать… Уравнять шансы, если так можно выразиться. — Шансы на что, профессор? — недоуменно спросила Лили — На выживание, — ответила Сильвер без обиняков. Повисла секундная пауза. Лили — ошарашенная, слегка испуганная, — недоуменно ждала продолжения. Сильвер тяжко вздохнула:  — Я много судеб повидала, много раскладов. Бывают скверные, даже более скверные, чем твой, но столь неизбежный я вижу впервые… и если он свершится, то уже к восемьдесят второму году Лили Эванс среди живых не будет. — Я могу что-то изменить? — Лили почувствовала дурноту, ноги стали ватными. Если Сильфида Сильвер о чем-то предостерегала, к ней стоило прислушаться, но сейчас Лили не могла стряхнуть чувство нереальности происходящего. Почему все это сейчас творится именно с ней? Почему это предсказание именно для неё?..  — Можешь. Но твоя судьба будет решаться не только тобой. — А кем? Кто он или она? — Не могу сказать. Карты не говорят имен. Это даже не обязательно человек. Я знаю только, что это тот или та, кто находится рядом с тобой, предан тебе и любит тебя. Но если ему или ей суждено избрать тёмную дорогу, то он погубит тебя и себя. — Как это случится? Как я… погибну? — Не знаю. Причин много, а результат одинаков. Но не отчаивайся, Лили. Я говорю все это не чтобы напугать тебя, а чтобы предостеречь. У тебя есть шанс, пусть и маленький, переломить свою судьбу. Иначе я бы молчала, и позволила бы тебе счастливо прожить оставшиеся годы. — Меня убьют? — она сглотнула, вспомнив почему-то некролог Ады Давенпорт, умершей так по-дурацки. — Это будет насильственная смерть. Большего тебе знать сейчас нельзя. Лили прикусила язык. Если Сильвер решила чего-то не говорить, упрашивать было бесполезно. Да она и не в состоянии была сейчас спорить и просить. Предсказание обрушилось на неё, как гора щебня. — Я понимаю, ты сейчас, возможно, не веришь мне. Но просто будь внимательна. Не прогляди тревожных знаков в своей судьбе. Это все, что я могу тебе посоветовать. А еще, хоть это и нелегко, постарайся не тревожится понапрасну — страхом здесь не поможешь. Лили кивнула, забыв что её не видят. Сильвер грустно усмехнулась. — Что ж, я всё сказала. Уж извини, что взваливаю это на твои плечи. Лили встала, и, открыв люк, спустилась по серебряной лесенке. Она шла вниз из башни в задумчивости. Выбрать прорицания в качестве факультатива теперь казалось совсем дерьмовой идеей. До чего же дрянное предсказание — заставить ее сомневаться в самых близких людях, подозревать каждого из них в пособничестве тьме… в том, что однажды один из них умышленно или нечаянно обречет её на гибель? Но кто её любит, кроме родителей и Петуньи? Вольный ковен? Мэри иногда бывает резкой, Уна поверхностной, а Морна — гневливой. Но темная магия… Люпин?.. Нет, он не злой, конечно, но кто знает… Ведь у всякого есть слабости. Или вот Джеймс Поттер. Хотя любит ли он её? Каждая собака знает, что этот пустомеля по ней сохнет, но действительно любить — вот уж вряд ли. Любит он только свое отражение в кубке по квиддичу. Тут Лили призадумалась — если бы тот ничего к ней не чувствовал, то ни за что не оставил бы её в покое после того «рогатого» сглаза. А что до темной дороги… Если подумать — размытая формулировка, вовсе не означающая темных искусств. Джеймс жестоко шутит и презирает правила, и слишком тщеславен — такое сочетание светлым никак не назовешь. Но что она может с этим поделать?.. — Лили, привет. Что случилось? — Кто-то заступил ей дорогу. Она подняла глаза на Северуса. Вот еще один человек, кому она, вероятно, не совсем безразлична. Один из тех, кто может обречь её на смерть, сам того не ведая. Она заставила себя улыбнуться. — Просто я уснула на предсказаниях. Сон приснился идиотский, — жизнерадостно соврала она. — Сходишь со мной к лесу? Кэтлберн задал нарвать прутьев осины, будем мастерить ульи для ипопаточников. — Пойдем. Мне даже думать противно сейчас о рунах. Голова что твой улей. Через четверть часа они брели по шуршащей листве на опушке Запретного леса. Небо было серым, в воздухе пахло дождем. Листопад в этом году начался рано, землю устилал толстый мягкий ковер багряной листвы. — Как твое наказание для Уитакер? — поинтересовалась Лили. Вид у Сева был нездоровый… то есть даже более нездоровый чем обычно, он будто ночь-другую не спал. — Я помогу тебе, если ты не успеваешь. — Не надо. Я всё успеваю. — Ладно. Но если что, только скажи. Лили сосредоточилась и мысленно произнесла заклятье — из кончика волшебной палочки полезла медная проволока. Зачаровав струну, она отправила её летать, нанизывая на себя сухую листву. Через минуту та вернулась, плотно нагруженная золотыми листьями. Лили согнула проволоку в круг. — Что это? — спросил Сев, с любопытством наблюдавший за её действиями. — Венок. Мама делала такие нам с Петуньей, когда мы были маленькие. Где-то дома лежат фото, где мы в них, стоим в мемориальном парке. Жалко, что фото обычные, а не волшебные. Скажи-ка, мне идёт? — она нахлобучила венок на макушку и обернулась с улыбкой. — Ты похожа в нем на королеву Гиневру в короне. — Да ну тебя! Ты мне льстишь! — Нет, честное чародейское. Как на картинке. — Да, помню, в библиотеке в нашей младшей школе ещё была книжка… — С картинкой леди, которая посвящает в рыцари? — Ты её помнишь! Ничего себе. А мне в ней нравились истории про Мерлина! Или леди Годиву… — А мне про Владычицу озера… Сзади раздался свист. Они обернулись и увидели, как Хагрид гладит своего щенка, который рос не по дням, а по часам. Клык с лаем носился по огороду лесничего, взметая аккуратно собранные кучи оранжевой листвы. Северус усмехнулся, глядя на этого здоровенного лохматого дурня, бросившегося к Хагриду с палкой в зубах и сшибившего ещё один листвяной холмик. — А помнишь, как ты закопалась в листья на кладбище, а я привёл наших одноклассников, якобы к твоей могиле, и ты из неё «восстала». — Боже, Сев! — Лили рассмеялась, вспомнив тот хмурый осенний день через три недели после начала занятий в четвертом классе, и старое кладбище за церковью, и то как повалившись обратно в кучу листвы, имитировавшую могильный холм, чуть живот не надорвала со смеха, слыша как, улепетывая, визжат Дорин и Мэгги, и глядя на сверкающие пятки Уэнсли Пиклза. — Не могу поверить, что я тогда согласилась в этом участвовать. Мы были ужасными детьми! — Еще бы! А то, как Уэнсли тогда бросил в тебя своим крестиком? А потом вернулся, и битый час его в листве искал, болван. — Да, помню. Если бы ты его не приманил, маменька Уэнсли бы отшлепала. — Да он просто достал меня своим нытьем. Вот кого мне действительно тогда очень хотелось прикопать, чтобы кончал кукситься. Эта история о её «смерти» вновь напомнила ей о предсказании, и свежий осенний день помрачнел. Веселье увяло, как лист клена меж книжных страниц. Она тихо спросила, глядя в сумрачную глубину леса, в тьму меж деревьями: — Сев, ты когда-нибудь думал, как хочешь умереть? — Я бы предпочёл разжиться философским камнем и жить вечно, — криво усмехнулся Северус. — С чего вдруг у тебя такие эсхатологические настроения, Лилз? Не похоже на тебя, — он пристально посмотрел на неё. Под этим взглядом она слегка смешалась, глядя себе под ноги. — А что, я не могу хоть раз подумать о вечном? — Можешь, конечно. Просто мне интересно знать, откуда такие мысли в твоей голове? Что, кто-то помер? — Нет, я не поэтому… — Лили вздохнула. — Хотя знаешь, последнее время то и дело кто-то умирает, кто-то убивают… Людей то находят мертвыми, а то не находят вовсе. — Но к нам сейчас это не имеет никакого отношения. Мы в школе, а не в штаб-квартире мракоборцев. — Те, кто погиб, тоже могли думать, что это их не коснется. Роджер Спраут просто оказался не в том месте не в то время и был убит. Волан-де-морт… — Не произноси его имени! — Да чего ты боишься!.. — Она поморщилась. — Это даже не его настоящее имя. — Просто не произноси. Пожалуйста. — Ладно, Сам-знаешь-кто! Он ведь беспощаден. Даже если я не буду нарываться, это ещё не значит, что однажды я не буду убита случайно, или из прихоти, или по воле рока… — Этого не случится, — с горячей убежденностью сказал Северус, но Лили заметила, что он слегка побледнел. — Тебе-то откуда знать. — У него нет причин убивать тебя. — Еще как есть, я маглорожденная. — Вздор. Не убивает же он всех, чьи родители маглы. Просто не думай об этом. Откуда, в конце концов, знать… — Я не могу не думать! Когда мне предсказана смерть! — выпалила Лили мучившие её слова. — Мне гадали. И предсказали, что я не доживу до восемьдесят второго года. Сев, к её недовольству, рассмеялся. Смех этот, пусть и разозливший её, слегка отогнал липкий страх, поселившийся в сердце. — Заткнись, балда. — Она легонько пихнула его в плечо. — Ты б ещё по куриной печёнке смерть курице нагадала, — посмеивался Сев. — Все эти таро, кристаллы, и прочая хрень через раз смерть пророчат. Чапман, наверное, страшно гордится своим предсказанием… — Это не Уна мне предсказала. — тихо сказала Лили. — Ха! А кто же? — Профессор Сильвер. Северус мгновенно замолчал, усмешка исчезла с его лица. Он покосился недоверчиво. — Ты серьёзно? — Да! Только не смотри на меня, как на безнадежно больную! — вспылила Лили. — Я пока жива! Она не сказала, когда это будет и как, просто просила быть начеку. — Вот старая вешалка!.. Ей наверняка известно куда больше, чем она скажет!.. — досадливо фыркнул Северус. — Руквуд говорил что она много пророчила в Отделе тайн. И если ей известны все эти предсказания… Я не удивлюсь, если мы все для неё как шахматные фигуры на доске. И играет она сама с собой, чтобы не было скучно. — Не плоди лишних сущностей, Сев. Даже если ты прав, мне это никак не поможет. — Так ты ей веришь? — Да. Они некоторое время шли молча. Лили перебирала листы в своем венке, как чётки, думая — а что если посчитать оставшиеся ей дни, сколько выйдет? — И она не сказала, как? Не предупредила, чего стоит остерегаться? — Нет. Только сказала, что мне осталось лет пять самое большее. — Лили утаила часть о нечаянном предательстве. Такого она не могла бы сказать никому из тех, кого любит. — Если ты так боишься смерти… то есть способ убедиться в том, что тебя ждёт, — негромко сказал он, бледный и озабоченный. — Как? — Она встрепенулась и жадно уставилась на Северуса. Тот не торопился с ответом, кусая губы, раздумывая о чем-то. — Есть такое зелье… Правда тебе, как старосте, оно наверняка не понравится. — По его губам пробежала быстрая нервная усмешка. — Но я мог бы его сварить… Точнее, мы вместе могли бы. — Что за зелье? — спросила Лили, затаив дыхание. — Для ритуала Ашк Энтэ. Он позволяет впасть в беспамятство и увидеть, какая смерть тебе уготована, — тихо, очень серьёзно, сказал Сев, не отрывая от неё внимательного взгляда. Лили заметила в его глазах страх, и в то же время отчаянную решимость нарушить любые правила, чтобы узнать что им суждено. — Ты увидишь всё как наяву, без дураков. Но оно очень опасное, одна ошибка в приготовлении, и ты труп. Ты готова рискнуть? Ты… мне веришь? Похоже, то было одно из тех таинств, от которых даже Севу было не по себе. Но взглянуть в глаза смерти, приоткрыть завесу тайны… Это было соблазнительно. Может, это её последний шанс? — А ты сам? Ты уверен, что все получится? — Лили, затаив дыхание, заглянула в черные глаза, особенно ярко горящие на побледневшем лице. Сев держал её руку, она чувствовала крепкую хватку костлявых пальцев. — Да. Все получится. И я готов рискнуть вместе с тобой. Так ты веришь мне? — Я верю, — ответила она, стараясь вложить в эти слова всю возможную убедительность. — Хорошо, — удовлетворенно сказал Сев, и усмехнулся неуверенно, слегка нервно. — Но зачем это тебе, Сев? Только ради меня? Ты не должен подвергать себя… — Не только. Это будет интересно, — он ухмыльнулся со слегка манерной бравадой. — Я давно хотел, но не было повода… Я попробую первый, и если я ошибусь, то погибну я, а не ты. — Так я не согласна. Я не допущу, чтобы ты рисковал ради моей прихоти… — Слушай, мне это тоже нужно. Я хочу знать, чего ждать от грядущего. Наверняка. Он сказал это очень уверенно, и Лили не нашлась с возражениями. Они некоторое время стояли молча; Сев о чем-то сосредоточенно думал. — Так! Предположим, мы найдем все, что нужно. Но где его готовить, — вот в чем загвоздка… Если о том, что мы затеяли, узнает, например, МакГи или твоя дорогая Шельма Уитакер, нам небо с овчинку покажется. — Не называй её так! — Я буду называть её так как сочту нужным, — чопорно отозвался Сев. — Она, если ты помнишь, наложила на меня взыскание, так что придётся тебе первое время повозиться с ингредиентами самой, без моей помощи. — Подумаешь. — У этого зелья очень длинный список необходимого, — ехидно напомнил Северус. — Ну не вечно же будет длиться твое наказание. Сев только вздохнул, поморщась. — Сучья Шельма!.. Поттера она, заметь, не наказала, и все почему… — О боже, да потому что ты победитель по жизни, — перебила его Лили, закатив глаза, и надела венок Северусу на голову. Тот лишь слабо усмехнулся. *** Строчки прыгали перед глазами. Северус едва не засыпал, сидя в гостиной над заданием Уитакер, и переписывая контрзаклятия, составы целебных зелий и припарок, рекомендации постельного режима и прочая и прочая, ненавидя каждое слово и каждую гребаную букву, всем сердцем надеясь, что Уитакер сейчас икается. Какая же это всё ссанина… Неделя, отпущенная ему, была на исходе, и Северус уже жалел, что из гордости не согласился принять помощь Лили. Впрочем, теперь просить о таком было бы чересчур, — когда на неё столько всего свалилось. И дело, конечно, было не в архисложном вареве, которое тоже прибавило ей забот. Одни ингридиенты чего стоят… Хоть все они и законны, не подкопаешься, повозиться с ними придется изрядно, и Северус всерьез опасался, что они не смогут изготовить зелье, не привлекая внимания профессоров. Те, само собой, попытаются такие вольности пресечь. Северус не сказал Лили, что успешно сваренное зелье грозит им исключением — отчасти потому, что не хотел тревожить её еще больше, отчасти оттого, что надеялся: незнание поможет ей оправдаться. Он готов был взять всю вину на себя — сказать, что вынудил её помогать обманом или шантажом. В конце концов, это ведь была его идея. Хорошо хоть Слизнорт без вопросов дал ему разрешение на книгу «Сильнодействующие зелья». Горы домашней работы, которую приходилось до последнего откладывать из-за наказания, грозили обрушится на него серией новых дисциплинарных взысканий. Паршиво, что из-за этого он никак не мог продолжить занятия с Лили. Ему не терпелось увидеть, что за образы живут в рыжей макушке… на что это вообще похоже, — как следует заглянуть в чужой ум? Северус вспомнил, как обнаружил её накануне во дворе, где она стояла в закутке под балконом, отрешенная, забыв и про холод и про дождь. Он взял её холодные руки в свои, и сжал подрагивающие пальцы, и тогда она подняла на него взгляд. Он заглянул в глаза раненой лани. Глубокие, темные будто у отравленной беладонной. Северус почувствовал — мысли за расширенными зрачками метались вихрем, и замыслившему зло хватило бы в этот миг небольшого усилия, чтобы столкнуть Лили в безумие. Эта уязвимость тревожила. Его взгляд скользнул по её лицу, побелевшему как кость, по посиневшим от стужи, чуть приоткрытым губам, и он, не в силах дальше смотреть, уставился на её руки, и, осторожно проводя палочкой по её ладони, согревал её, очерчивая линию судьбы, линию жизни, линию удачи, тихо шепча заклятие, так часто спасавшие его от холода зимними ночами в слизеринской спальне. А самое паршивое — он даже не мог ей ничем помочь, кроме этого дурацкого зелья, хоть и не переставал спрашивать себя, — как рассеять её страх. Гребаная Селина Сильвер, старая, щипаная курица! Хорошо этой дряни, сидит она там, высоко, в своей башне, далеко от тех проблем, что устроила им. Иногда Лили молчала, будто тоже становилась слепа и глуха ко всему вокруг. Не слышала, как он не по разу её окликал. И от этого его тоже жгло суеверным ужасом — будто он уже говорит с мертвой. Бред и глупость, конечно, но когда сидишь над десятой целительской картой, и мысли путаются… Северус потёр глаза и одурело уставился на гобелен, на который за все шесть лет учебы едва обращал внимание. На нем охотники раз за разом, прячась в тенях, подстерегали свою добычу, чтобы вонзить в неё арбалетные стрелы. Убить единорога — грех и проклятие, но ловчих это уже не волнует. Они свой выбор сделали, жребий уже брошен и поздно для сожалений. А Северус, стирая кляксы, раз за разом ломает голову, что делать с очередным придурком, попавшимся под горячую руку Элиоту Эйвери. Как все было бы просто, решись кто из покалеченных преступить черту… Кровь единорога могла бы исцелить многих из этих несчастных, отпустить их боль, заставить исчезнуть без следа шрамы и проклятия, способная сотворить истиное чудо — за немыслимую цену. Кровь единорога — способная спасти того… или ту, которой уготована смерть. Но кто готов испить её, приняв на себя страшное бремя проклятия? И кем будет тот охотник, что решится на убийство создания, чья невинность и чистота воспета в множестве книг?.. Мда, интересно, кто этот гобелен тут повесил? Бетси Бэркес*? «Принимать костерост каждые четыре часа, по мере необходимости обновляя охлаждающие чары для снятия отечности»… Припарки, пиявки… и прочее дерьмо. Не способное на самом деле ни повернуть все вспять, ни спасти. Неподалеку у камина сидел Эйвери, любовно затачивая и полируя нож. Северус то и дело ловил себя на том, что тоже одурело засматривается на блестящий металл, которым жадно любовался Луи. Раз за разом Северус возвращался к своей писанине, и раз за разом отвлекался на золотистые отсветы, падающие на ветхие целительские карты. Медленно, как спрут из мутной воды, на поверхность его мыслей всплыла идея о том, что и от Луи вполне может быть толк. Конечно, куда проще раздобыть скорлупу Валлийского Зеленого, но это существенно понизит шанс… — Луи… Помнится, ты говорил, у твоего отца есть коллекция редкостей? — начал он, выбирая слова — Там есть скорлупа феникса? — Хм… Есть. На что она тебе? — буркнул Луи. — Варю зелье для ритуала Ашк Энтэ. — Врешь, черт болотный. — Отнюдь. — И зачем тебе им травиться? — насмешливо вопросил Луи, нехотя отрывая взгляд от своей игрушки. — Затем же, зачем Темный Лорд ищет вечной жизни, — чуть улыбнулся Северус, напуская на себя загадочный вид. — Обрести больше власти над смертью. Эйвери неприятно сузил глаза, прикидывая, не лжет ли он, и как это можно обернуть на благо себе. Он, похоже, не зря сказал Луи правду: тот был крайне заинтересован, в том числе и результатом, и тем, какую выгоду можно из этого извлечь. Северус устало ждал, чем окончится эта калькуляция. — А что с того мне? — наконец спросил Луи заносчиво. — Сколько ты хочешь? — задав этот вопрос, Северус приготовился к сражению с собственной жадностью. — Да нисколько. Не в деньгах счастье, Северус. Снейп подумал, что очень здорово так говорить, когда этих денег у тебя куры не клюют. — И что, если не деньги, ты хочешь, за эту маленькую любезность? — Я хочу попробовать зелье, которое у тебя получится. — Увы. Я уже начал варить его. Ещё на одного там не хватит. Эйвери досадливо поморщился. — Ладно. Тогда ты сваришь то, что я попрошу, и когда я попрошу, и не думай, что это будет просто. — Не просто? Для меня-то? — Северус хмыкнул. — Смотри. Я возьму, если понадобится, с тебя Непреложный Обет, не отвертишься. — Без проблем. — Северус едва не фыркнул. Непреложный Обет для такой ерунды. Наверняка Луи заставит помочь с каким-нибудь заковыристым домашним заданием. — Хоть сейчас, если найдешь кому засвидетельствовать. Луи пожевал губами задумчиво. Все еще недоверчиво щурясь, изрек: — Я напишу нашему эльфу. Думаю, не позже, чем через три дня получишь скорлупу. — Ну что ж, по рукам. *** На перемене Северус устроился у открытого окна, придавив бумаги чернильницей. Свежий ветер слегка приводил в чувство, но всё равно в голове гудело, как в улье. Через два часа сдавать огромный перевод на руны, а после обеда Уитакер будет ждать, что он представит ей плоды своих ночных бдений над этой рухлядью, — результат часов, украденных у них с Лили, и у ночного сна. Надо поторопиться… Он спешно, забив на читаемость почерка, дописывал состав кровевосполняющего эликсира, когда услышал, как кто-то вприпрыжку спускается по лестнице. — Привет. Как ты? — Лили плюхнулась на подоконник рядом. — Тебе ответить цензурно или честно? — Ох, Сев… Ты точно не хочешь, чтобы я тебе помогла? — Нет, тут немного осталось, — храбро солгал Северус, стараясь сесть прямо. — А у меня хорошие новости. — Ну хоть у кого-то они хорошие. — Он поднял на неё глаза. Под веки будто песка сыпанули. — Я придумала! Идем, я покажу, где мы будем варить наше залье! — Лили, улыбаяась, взмахнула палочкой, заставляя бумаги аккуратно улечься в сумку, и схватила его за руку, потянув следом. В глазах её горел лихорадочный огонь, щеки зарделись. Она была бледной и её зеленые глаза казались темнее обычного. В этот миг она была жутковато красивой, — той красотой, которую обычно не увидеть наяву, какую можно разглядеть лишь где-то за гранью реальности, на картине или во сне. Страх делал её то нервной, то наоборот, отрешенной. То она становилась деятельной и целеустремленной, как сейчас, проносясь мимо вихрем и хваталась за работу иступленно, не тратя времени на разговоры. То закрывалась от него, замыкалась, будто это была только её боль и её тайна. Северус, едва поспевая за ней, обреченно поинтересовался: — Лилз, а это не может подождать? — Это совсем быстро. Я хочу, чтобы ты сказал, подойдет то, что я придумала, или нет. Они остановились у дверей туалета на втором этаже. Лили еще раз ослепительно улыбнулась и шепнула «Алохомора!». Она казалась одержимой. — Серьёзно? А что, ничего грязнее не нашлось? — Ну если Морну не ловят на курении, когда она здесь, то и нас не поймают. Это ещё не всё, пошли! Северус скептически хмыкнул, но позволил втащить себя за дверь с табличкой «Закрыто. Не входить» с нацарапаной припиской «только для привидений», хотя ни у одного призрака не могло возникнуть насущной необходимости в посещении этой комнаты. Лили подошла к правому ряду кабинок и довольно, плутовски улыбнулась. — Я тут подумала — люди ведь обычно не помнят, сколько ступеней на лестнице в их доме. И если в женском туалете с одной стороны пять кабинок, а с другой, занимающей вроде бы ту же площадь, шесть, никто не заметит этого, правда? А теперь смотри. — Она достала палочку и, коснувшись перегородки между кабинками, произнесла: — Седьмая! Между двух кабинок, раздвинув их, вдруг выросла дверь в седьмую. Северус присвистнул. — И когда ты научилась!.. Чары ненаносимости — это же так сложно. — Он удивленно смотрел на Лили, сон как рукой сняло. Та слегка смутилась. — Ну… просто ты сказал, что нужно такое место, где никто его не найдет случайно. Честно говоря, труднее было с заклятием пароля. Надо говорить «Седьмая!» — без этого не войти. И я хотела ещё заклятие доверия, но потом подумала, что это будет чересчур. — И так отлично, ты гений! — восхитился Северус, и прибавил с усмешкой: — Теперь, если мы проебёмся с зельем, тайна этого места умрет вместе с нами. — А ну не смейте тут умирать! Это мой туалет! — высунулась из соседней дверцы недовольная полупрозрачная голова в очках и с хвостиками. — Я тут единственное привидение! — Да кому всралось тут с тобой куковать, Уоррен? — Сев! — гневно шикнула Лили. — Не слушай его, Миртл, он шутит. — Ну конечно, — кисло отозвался Северус, но тут же спросил уже более дружелюбно: — У тебя с собой котел? — Ты же так торопился со своими уроками? — Значит, сейчас ты об этом вспомнила? — Я уверена, там не о чем беспокоиться. Книга у тебя? Что нам первым понадобится? — Листья белладонны, собранные во время цветения. Но их нужно три дня настаивать при лунном свете, лучше заняться… *** Сириус глядел на карту школы в поисках одной-единственной точки, и все больше и больше раздражался. Ни в слизеринских подземельях, ни в гостиной (их он проверил особенно внимательно), ни в классе заклинаний ни в, Мерлин избави, Запретном лесу, ни даже в озере, среди имен водяного народа, змеившихся непонятной вязью, не находил он искомых букв. Может, этот паршивец нашел потайной ход? Да не, бред! Он же пай-мальчик, с чего бы ему вообще интересоваться возможностью покинуть школу… Или всё-таки есть с чего? Вот срань, где ж его искать? Хотя наверняка он просто его упустил, как последний олух и сейчас просто страдает ерундой… *** — Итак, если я правильно перевел руны, сейчас мы должны добавить измельченные лепестки аконита и… — Эй! Что значит «если ты верно перевел»? То есть ты хочешь сказать что, может, и ошибся? — возмутилась Лили, занеся пестик над ступкой. — А если ошибся, то мы об этом, вероятно, никогда уже не узнаем, — пожал плечами Сев. — Так что какая разница. — Сев! Не смешно! — Но я уверен, что все правильно, — поспешно прибавил он. — То-то же! Не пугай меня так, балда! — фыркнула Лили, глядя как Сев отмеряет на весах нужное количество голубых лепестков. Впервые за всю эту неделю ей было легко и свободно, она смеялась. Возня с зельем помогала занять руки, а попытки научится легилименции — мысли. Теперь только с Северусом она могла говорить открыто. И «вольный ковен», и Римус что-то чувствовали, и усиленно интересовались, все ли у неё в порядке, но им она так и не открыла, в чем причина её угнетенного настроения. Ведь они были теми самыми, кого она любила. И кого теперь она должна была подозревать. Должна была, но не могла. Они с Севом сидели на полу в пустом классе, на наспех материализованных ею подушках, рискнув полностью закрыть дверь. Впрочем, наверное это было лишним — начальные приготовления не должны были вызвать подозрений ни у учителей, ни у старост, можно было сказать, что они просто тренируются перед ЖАБА. Из-за холода под вечер все студенты попрятались по гостиным. Согревающие чары исправно работали. Дождь уютно барабанил в запотевшее стекло оконца, и в комнате было полутемно, но свечи они не зажигали. — Эй, ты опять на глаз насыпала! — На, проверь, если не веришь. — Лили фыркнула и поставила плошку на весы перед ревниво следящим Северусом. — Ага, лишний грамм! — Вот же докопался. Все равно часть на ступке останется, лучше пусть будет чуть-чуть больше. Сев надулся, не найдя, что возразить. Лили поворошила «Берти боттс», вытянув наугад оранжевую конфетку и улыбнулась, надкусив её. — Попробуй угадать, с чем теперь. Я говорю, что с апельсином. Но, может, вру. Сев вглядывался в её глаза. Она зачем-то затаила дыхание. Дождь тихонько постукивал, дорожки от капель переменчивыми тенями змеились по комнате, искажая тени на лице напротив. — Не апельсин, а хурма. — Не угадал. — Лили, кривясь, сплюнула мерзостную конфету. — Это блевотина. Сев усмехнулся. — По мне, так от хурмы не сильно отличается. — Теперь твоя очередь. Бери. — Она настойчиво протянула ему жестяную бонбоньерку. — У меня руки в аконитовой пыли. — Ты просто боишься, что я у тебя отыграюсь. Ну ладно, вот, — она протянула ему ещё одну оранжевую конфету на ладони. Он склонился к ней и слегка коснулся её губами, в самом центре. Лили вздрогнула. От ощущения чужого теплого дыхания по коже пробежали мурашки. — Ну… — она смотрела ему в глаза, пытаясь что-нибудь увидеть. Мысли уплывали куда-то в заоблачные дали. — Ну? — усмехнулся Сев. — Не знаю. Может тоже хурма? — Не угадала. — Тогда тыква. — Тебе просто повезло. — Сев недоверчиво прищурился. — Все равно я угадала. — Давай еще. — Счет два-два. Эти последние. — Лили откусывает голубую конфету, глядя на Сева. В полумраке он казался особенно бледным и усталым. Но он тоже улыбался, едва заметно: она хорошо знала эту улыбку. — Эй! Нет не отводи глаз, так нечестно, — напомнил он. — Ты уже долго смотришь. Просто признай ничью. — хитро усмехается она. — Она ежевичная. — Не угадал. Черничная. — Один черт, и то и то ягоды! — Просто смирись что у нас ничья. — Лили тихонько улыбнулась, и продолжила перебирать златоглазки, обрывая лепестки, припоминая мимоходом детское гадание «любит-не любит». Сев покончив с аконитом и пересыпав порошек в крошечный сверток, и принялся за крылья веретенницы. — Как ты о этом зелье узнал, Сев? — задала Лили давно интересовавший её вопрос. — Как ты вообще узнаешь о таких вещах. Ищешь какой гримуар в запретной секции самый заплесневелый? Северус только слегка самодовольно усмехнулся. — Да так, переводил кое-что для уроков руносложения. Я едва нашел источники для перевода рецепта, такое оно старое. — Откуда оно вообще такое взялось? Кто из этих бородачей-друидов первый решил «А давайте смешаем всю эту бурду, и глянем что будет?» Оно ведь дико сложное, и очень опасное в изготовлении, и наверняка надо было сильно постараться, чтобы придумать эту формулу и довести её до совершенства. — Лили, произнеся это, поняла, что ей еще более не по себе от мысли, после каких опытов с кучей ядовитой дряни в этом вареве устранялись погрешности. — Это же не зелье от фурункулов, которое тяп-ляп и готово. — Ну знаешь, если добавить иглы дикобраза до того как убрать котел с огня… — И все же? — Хм. — Сев слегка склонил голову на бок и прищурился — хороший вопрос. Кто-то говорит, что это зелье изобрели викинги, дабы использовать в своих кровавых ритуалах и жертвоприношениях. Но, я думаю, на самом деле те, кто так говорит, просто излишне впечатлились россказнями о напитке из мухоморов, пробуждающем ярость берсерка. Мне кажется, зелье изобрели в Британии, когда Брут ещё Лондон не строил. Это можно утверждать и без знания истории. Догадаешься почему? Лили улыбнулась. Она любила такие загадки. — Его состав. Ключевые ингридиенты, и основа… Они все характерны для Британии, особенно травы. Если только не считать скорлупы феникса. Сев довольно улыбнулся, слушая её ответ. — Да, ты абсолютно права. А скорлупа… если верить более старым манускриптам, которые нам хрен кто даст прочесть в подлиннике, ею когда-то заменили скорлупу Валлийского Зеленого дракона. Скорлупа Феникса дает большую надежду, что яд не станет смертельной отравой, и у испившего будет шанс вернуться к жизни. — Вернуться? — Это же практически яд. А ты думала, почему мы так рискуем, варя его в школе? — Я знаю. Но неужели оно действительно настолько ядовито? Ты же говорил, оно опасно, только если ошибится. Разве зелье, пройдя цикл трансмутаций не становится безвредным? — Лили вдруг одолели нехорошие предчувствия. Ну… — Сев лишь загадочно ухмыльнулся, его глаза холодно блестнули — Ты никогда не задумывалась, почему оно так ядовито? Или почему в составе столько смертоносных ингридиентов? Точнее будет сказать, что это зелье ядовито вовсе не случайно. — Я не понимаю. — от его ответа, от спокойной усмешки Лили вдруг продрали мурашки, как человека, обнаружившего, что ему не только выдали на почте чужую посылку, в, но и вдобавок что-то в ней подозрительно передвигается и рычит. — Если оно остается ядом, кто в здравом уме рискнет его пить? — Волшебники. После истории о парне, который, попробовав на спор щупальце тентакулы остался на всю жизнь пурпурным, я уже ничему не удивляюсь.* — Сев хмыкнул пожав плечами. — Мда. А я согласилась и даже толком не поинтересовалась, что с нами будет, когда я его выпью… Но ты же говорил, что все будет хорошо? Ведь будет? — Лили с тревогой гядела Северусу в глаза, но тот не торопился с ответом. Он в последний раз придирчиво оглядел крылья и лишь высыпав их в кулек отозвался, глядя на неё каким-то чужим взглядом. — Знаешь, теория скандинавского происхождения этого варева тоже имеет свою прелесть. — Сев говорил совсем негромко — Христианские простецы почитают своего бога за то, что он умер за их грехи. В то время как викинги чтили Одина принесшего себя в жертву себе самому… Он тоже умер, тоже принёс жертву — но не ради рая, не ради блаженства или искупления, а ради знания. А каким может быть знание, ради которого необходимо сперва умереть, Лили? — Он помолчал давая ей время догадаться — Это зелье ведь дарует знание о смерти. — Так ты говоришь что оно… Убивает? — прошептала Лили, чувствуя, как быстро застучало сердце. — Оно не перестает быть ядом, когда ты пьешь его. Да, в некотором смысле, оно убивает того, кто пожелал узнать, но и возвращает к жизни в последний миг, это и есть в нем самое удивительное, самое чарующее. Потому-то оно так опасно, и если ты ошибся хоть чуть-чуть — то не возвратишься в мир живых никогда. Знаешь почему именно так? — Потому, вероятно, что твои древние философы сочли символичным так сильно рисковать? Ну или просто не слыхали о гуманизме. — сердито отозвалась Лили — Отчасти. — Мягко усмехнулся Сев, похоже её злость его слегка забавляла. Вот козявка! — Страх и сам по себе — смерть. Испугавшись, ты будешь умирать раз за разом, теряя контроль. Но, полагаю оно так опасно не поэтому. Знание о смерти… Это знание, которое не доступно живым, и риск — это плата за право заглянуть туда, куда нам ныне путь заказан, а смерть — это условие, что ты сможешь увидеть на той стороне то, что на этой увидеть просто не способен. Лили очень захотелось прикратить этот странный жуткий разговор. Не слышать негромких вкрадчивых вопросов. Но она слушала, как околдованная. — Ты спрашиваешь зачем травиться Лили? Так надо, потому что живые не могут познать смерти. Познав её они становятся мертвыми. Смерть есть условие понимания. Вот кто изобрел это зелье, те что ради знаний, ради шанса подняться над тем, что доступно простым смертным, заглянуть за грань готовы даже на такое. Принести в жертву себя самого. — И кто же решится на такое? Зная что опасность не просто возможна, но и неизбежна, необходима? — Очевидно те, кого и так преследует костлявая. Те, кто как ты сейчас. Те перед кем стоит выбор — рискнуть и узнать правду или остаток жизни умирать, но уже от страха. — Сев опустил глаза на нож — Если ты трусишь — ты все равно что мертв, страх скует тебя по рукам и ногам. Отнимет решимость. Когда за тобой гонится Дикая Охота во главе с князем ада тебе придется выбирать между страхом перед той смертью, что возможна, и той что несомненна… Говорил он как одержимый. Будто некоторые идеи, куда более старые, древние и страшные, способны овладеть разумом человека, очаровать его, чтобы воплотиться и вновь обрести жизнь на этой земле. Способны затмить разум и говорить чужими устами. Пролезть в мысли юнца, одержимого темной магией и его испуганной подружки, чтобы вновь обрести плоть, кровь и жизнь. Лили еще и поэтому не любила книг из особой секции. Некотороые из них временами были будто бы и правда живыми. Имели душу. И имели волю. Злую волю способную исказать твои мысли. — И ты готов рискнуть? Зная всё это. Ты ведь с самого начала знал что тебя ждет. Еще когда только предложил мне им заняться… — Разумеется. — отозвался Сев с полуулыбкой — он посмотрел на свет прозрачный фиал с настоем вьюнка. Ссутулившийся, бледный, закутаный в черное, он и сам сейчас немного напоминал нахохленного ворона — спутника Одина. — Ты псих Сев! Не хуже Поттера с его финтами на метлах. — покачала головой Лили зачарованно на него глядя. — Поттер пытается убиться из чистого ухарства. У меня же на уме не такая ерунда. Да и у тебя тоже. — Отозвался Сев как всегда слегка уязвленный тем, что его сравнили с Джеймсом. Он прибавил — Уж извини если тебя всё это пугает. Я пойму, если ты откажешься. Они помолчали. Лили некоторое время размышляла над тем, что ей открылось. Дальше они работали в тишине, в то время как за окном совсем стемнело. Чем дольше Лили думала о том, чтобы отказаться от зелья, взвешивая за и против, тем соблазнительнее ей казалась чаша с неведомым ядом, тем яснее ей становилось — лишь так она сможет избавится от сомнений. Её мучил не только страх. Хуже всего были подозрения. Она наконец узнает, кто любит её, кто её предаст. Может быть она даже простит его или её. А может спасет… Сев не нарушал молчания, но иногда украдкой поглядывал на неё, явно ожидая, какое она примет решение. Лили своего решения так и не озвучила, а вместо этого только спросила. — Ты так и не сказал мне толком, зачем тебе травиться этой пакостью? Неужто ты настолько сбрендил, чтоб сделать это из чисто спортивного интереса? Или у тебя от недосыпа совсем шарики за ролики заехали? — нарочно грубя, Лили пытаясь так разбить лед, надеясь что злость заставит Сева забыть о лжи. На её вопрос он только усмехнулся плутовски, и Лили поняла, что всей правды он не скажет: — Хочу знать, что мне уготованно. Надеюсь увидеть подтверждение тому, что я проживу достойную жизнь. — насмешливо ответил он — А разве тебе недостаточно собственных намерений это сделать? — Мне хочется уверенности. — О пожал плечами и добавил негромко, уставившись в ступку и стараельно продолжая толочь и без того превратившийся уже в пыль — Чтобы настоящее обрело смысл. Так его будет легче пережить. Если я буду знать, что всё не зря. *** — Я тебе говорю, Сохатый, мой брат что-то задумал. Никогда раньше не видел его таким смурным, а теперь слышу что он и тренировки по квиддичу пропускает. — С чего тебя это вообще так волнует друг мой Бродяга? Стадион это вроде моя песочница. — А с того, что он конечно придурок, но я не хочу, чтобы мой брат оказался в этом дерьме. Я боюсь, что до него добрались они. — Кто «они»? Общество реабилитированых акордеонистов? Сторонники плоской земли? Братство пожирателей кабачков? — Кончай хохмить Сохатый! Бесишь! Как будто ты не понял о ком я. — Так может спросишь прямо, есть у него метка или нет? — Так он мне и ответит. Вот. — Спасибо, но мне есть чем подтереться. — Балда, я с тобой серьёзно говорю! — Ну и что это? Если ты думаешь таким образом спросить его письменно, то писать клинописью как по мне чересчур. — Это древние руны. Украл у него из сумки. Хильда говорит, он за ними денно и ношно сидит. — Так во-о-от о чем ты с ней шепчешься, угу. Тебе-то она сразу всё выложила, конечно. — Завидуй молча! Теперь мне надо это перевести. — Так за чем дело встало? Попроси кого-нибудь. — Нельзя. Вдруг там что-то тайное. — Тогда сами переведем. Лунатик поможет. — Словарь один. И он знаешь у кого? У Нюниуса! Хера лысого он нам его отдаст. Усядется своей тощей задницей и не встанет пока не пнешь. — Пусть только попробует не отдать! Ха! Я посмотрю, как он попытается! «ай-ай прафессор Слизнарт спасити-памагити, Поттеру почитать приспичило, не дай борода, грифиндорец станет умнее меня!» — Да ему все равно никто не поверит. — В то, что я ему уши пооткручивал? — В то, что ты читать умеешь. — А вот сейчас обидно было. *** Северус терпеливо помешивал густо-фиолетовую жидкость, высыпая щепотку за щепоткой толченную дубовую кору. Частички едва коснувшись поверхности варева вспыхивали зелеными искрами и таяли в мутной глубине. Это зрелище немного завораживало, почти убаюкивало. Лили, после того, как он покончил с ептимьей для Уитакер, твердила, что у него больной вид и без конца пыталась его услать отсыпаться. Иногда Северус все же поддавался её уговорам, хотя проводить время с ней вдвоем было куда интереснее, пусть даже для этого приходилось торчать в девчачьем толчке и терпеть время от времени умствования Плаксы Уорен. Иногда он и сам задавался вопросом — так ли уж ему лично необходимы эти хлопоты? Если конечно отбросить то, что он не мог допустить, чтобы Лили пошла на это в одиночку — он бы не вынес смотреть на неё, бездыханную, и по его вине… Пусть хоть сто лет его отговаривает, он не станет глядеть в её остекленевшие глаза, касаясь кожи под которой не бъётся пульс. Иногда в мыслях вспыхивал пожар, порожденный этим образом и он говорил себе, что предложил это Лили в помрачении ума, что нельзя ей так рисковать, что он идиот раз вообще об этом заикнулся — и в такие мгновения он порывался вылить варево к ебеням в канализацию. Но потом вновь видел угнетенный страх в её взгляде и все продолжалось. Стоило ли оно того — риск, опасность для жизни, сделка с Луи… Нет. И он бы не стал так рисковать для себя одного. Но он не боялся, нет. Разве что они ошибутся. Приняв давеча сверток из рук Луи, Северус убедился, что это и в самом деле скорлупа феникса. От свертка исходило тепло, крупицы порошка золотисто поблескивали, и попробовав растворить щепотку в щелочи он убедился, что в порошке нет примесей, которые могли бы всё испортить. Где еще такое достанешь как не у Эйвери? Никто не рискнул бы «наколоть» его папашу, тот предпочитал расправляться кроваво. Интересно как тот накажет сына если обнаружит пропажу? В его случае выражение «шкуру спущу» не пустая угроза… Краем глаза Северус увидел по отражению в ручке смыва, как Миртл будто бы незаметно паря над стенкой кабинки с любопытством косится на котел. — Уорен если ты думаешь, что тебя не видно, то ты явно себе льстишь. — Подумаешь! Больно надо мне от тебя прятаться! — Миртл поднырнула под котел и высунула из него голову, мешая разглядеть что там творится. Северус мстительно сыпанул еще щепоть порошка ей в нос, заставляя отшатнуться. — Ты сам тут чем-то непотребным занимаешься. Что это за зелье? — Это похуевое зелье. Заставляет прыщавых проныр держать нос подальше от чужих дел. Миртл ожидаемо обиделась. — Сам ты прыщавый! Немедленно говори, что за зелье ты тут варишь! Иначе я расскажу все учителям, вот они то точно поймут что это за бурда! — Миртл вынырнула из котла, уперев руки в бока. — Туше. — признал Северус — Но тебе оно без надобности уверяю. Это зелье которое может, если его правильно употребить показать как ты умрешь. — Эх. Мне бы оно пригодилось. Может так я бы поняла кто меня убил… — Поздно покупать туфли когда ноги отсохли. — Ты нарочно напоминаешь мне что я мертва! — голова привидения наконец скрылась — Заметь не я виноват в том, что ты мертва. — И что, ты даже не спросишь меня как я умерла? — Врятли мои вопросы изменят сей прискорбный факт. — Ну и пожалуйста. — фыркнула Миртл проходя прямо скрозь него. Северус передернулся от холода. Ну где там черти носят Лили? Пошла за заговоренной ложкой к старикашке Слизнорту и как сквозь землю провалилась. Может сходить за ней? Северус убавил огонь, и прикрыл дверь в седьмую кабинку. Едва шагнув на порог он понял — дело табак. Поттер и Блэк были прямо перед ним. Короткий обмен взглядами вышел весьма информативным. Заклятие чиркнуло по косяку, мимо его макушки. Северус бросился обратно, спеша захлопнуть дверь, но не успел, та, придав ему ускорения распахнулась настежь. Он полетел на пол, и несколько заклятий пролетели поверху, яркими вспышками. Миртл завизжала от восторга, а он рванулся вверх. Скорее закрыть дверь, а там хоть трава не расти! Опаздал. Кто-то рванул мантию, но Северус не упал — мародеры подхватили его под руки. — Воу Нюнчик полегче, куда падать собрался! — Береги нос, это ж национальное достояние! — Без него мир потеряет всю свою липкость. Дверь хлопнула по стене, Северус попытался дотянуться до палочки, но все силы уходили на то, чтобы не дать мародерам сотворить заклятие, отталкивая их и отпихивая. — Да уймись же ты! Мы не!.. — крикнул Джеймс, но тут же ринулся схватить Северуса за руку, когда ему таки удалось выхватить палочку. — Словарь! Ты отдал словарь моему брату? — Внезапно крикнул Сириус. — Пошел ты, уебок! — он попытался ударить одного из них заклятием, пнул Джеймса в голень, и тот не успел перехватить его руку, Северус занес палочку выкрикнув — Остолбней! Промахнулся! Но блэку пришлось отскочить. Джеймс взвывший от боли, проревел целясь в него «импедимента», но не попал. Он принялся жечь заклятиями, одно за другим, и мародеры платили тем же, колдовство отскакивало от кафеля, разбивало зеркала, рикошетило по стенам под визг и хохот Миртл, но как он ни старался достать однго из них, силы были не равны, и Северуса теснили все глубже в комнату, к стене, в угол. Снейп рванулся в сторону прежде чем это произойдет, закрылся в кабинке, запечатав дверь. Через несколько мгновений она вылетела с грохотом, под натиском мародеров, но времени хватило… На Джеймса радостно ломанувшегося внутрь с шипением полезли змеи. — Ритера эванеско! Лови его! — Рявкнул Джеймс вслед северусу, уже скрывшемуся за стенкой, проползшему под сортирной перегородкой. — Ату его! Ату! — кричала Миртл шлепая себя по прозрачным ляшкам и хохоча Прошмыгнув под стенками кабинок, и выскочив из двери той что ближе к выходу Северус бросил последнее заклинание щитовых чар и был таков — Петрификус тоталус! — хором выкрикнули Мародеры, выбежав из туалета, но они опоздали, заклятие ударило в одну из картин, персонаж которой рухнул навзничь. Снейп, весь в пыли и хлопьях облезлой краски уже скрылся за углом. — Беги беги, трус паршивый! — крикнул ему вслед Джеймс. — Еще догоним! — крикнул Сириус — Я за ним, а ты жди за гобеленом! *** Поттер выскочил перед ним из-за гобелена с русалками, как черт из табакерки. — Импедимента! — Протего! — Северус успел среагировать, но Блэк за его спиной тоже ушами не хлопал. -Локомотор Мортис! Заклятие угодило в него намертво склеив ноги, и Блэк с ликующим возгласом наградил Северуса живительным пинком, когда он упал к ногам Поттера. Тот ногой прижал его запястье, а Блэк выхватил палочку, поднял Северуса за шиворот. Расправа была казалось неминуема… — Попался, гад ползучий! — схватив его за волосы, Блэк заставил его поднять голову. — Ну зачем же за волосы Бродяга, то ж руку потом не отмоешь! Куда же ты убегаешь, а Нюниус? — Как невежливо, Нюниус, мы же просто хотели поболтать — А ты сразу заклятиями швыряешься. — Ни «здрасти» ни «досвидания» — Мы очень обижены твоим отношением к этикету. — Иди ты!.. — Нам нужна книженция, Нюниус. В качестве извинений за твое хамское поведение. — Просто отдай и гуляй. — Пиздуйте…. нахуй… и отсасывайте… друг другу! — прорычал Северус безуспешно пытаясь высвободится, выкручиваясь из хватки… Только бы не приклеили. Ноги бесполезно слиплись. Поттер толкнул его к стенке, так что дыхание сбилось, Блэк впился в его плечо железной хваткой. — Захлопни свою грязную пасть. — Прошипел Джеймс сквозь зубы. — Ничего, пусть говорит! Пусть отвечает! О чем ты говорил с моим братом, а? Ты, тварь сопливая! — И что с того Блэк? Говорить с Блэком теперь преступление? Какой еще новый закон вы примете против пожирателей смерти? — Против таких как ты любой закон слишком мягок. Что ты сказал моему брату?! — процедил Блэк грозя придушить его. Северус едва мог вдохнуть, притиснутый к стене, лишенный волшебной палочки… Он никогда не попросит отпустить, никогда не взмолится о пощаде, никогда! — Я знаю, мой брат у тебя спрашивал, Пинс жаловалась мне… Зачем ему это? Что он переводит? — В душе не ебу! — Врешь! Он спрашивал, у тебя, все ты знаешь. Это ваши пожирательские делишки? — Наши? — прошипел Северус наконец посмотрев в ненавистные глаза — Ты что думаешь Темный Лорд передает через него мне свои поручения? Смею тебя уверить, у него есть для передачи своих приказов способы получше, чем на ссаном листке, и твоему брату очень повезет если его, при такой родне, сочтут достойным присоединиться… Кулак Блэка угодил ему по скуле, мигом вспыхнувшей невыносимой болью, а следом еще один оглушающий удар, и Северус с новой силой рванулся у них из рук, но Блэк и Поттер вновь приперли его к стене. Сквозь звон в ушах он услышал голос Поттера: -Эй, Бродяга полегче! Северус почувствовал, как из разбитой губы струится кровь, слизнул каплю, плюнул Блэку в рожу. Тот вцепился в его мантию, и так встряхнул, что зубы лязгнули — Вы уже переманили его к себе. Вы! Отвечай! — Вызверился на него Блэк, по собачьи скаля зубы, во взгляде у него горело безумие. — А что, Блэк завидно, что братец опять тебя обошел?! — полузадушенно прошипел Северус ощеряясь и глядя ему в глаза. — Ах ты гад! — Процедил Блэк — Что вы от него хотите! Что вы с ним сделали? Говори, а то пожалеешь! — А не повертеться ли тебе на хую Блэк? — Ты мне ответишь, Нюнчик! За всё… Пойдем-ка к Миртл, тебе же у неё так нравится. — Да, устроим ему головомойку! — поддакнул смеясь Поттер — Я буду окунать тебя до тех пор, пока не расскажешь что за дела увашей братии с Регулусом!.. — Твои пакли хотя бы узнают что такое вода! — Хохотнул Джеймс, заламывая ему руку за спину, заставляя согнуться в три погибели. Его отчаянно сопротивляющегося, поволокли в сторону второго этажа. Он ожесточенно пытался вырваться, но уже не тратил сил на ругань — если кто-то увидит и присоединится… — Эй! Куда вы его тащите? — смешливо поинтересовался какой-то мальчишка. — Принимать водные процедуры. Говорят оздоравливает! -Бесшабашно ответил Джеймс. — Я б поглядел! — А что, погляди, смотрите все желающие, больше такого шоу не будет! — гаркнул Блэк когтевранцам, и парочке гриффиндорцев помладше. В коридоре стали собираться ученики, кое-кто оглядывался и останавливался. Северус видел чьи-то ноги, и уже слышал первые смешки, безуспешно пытаясь вывернуться из хватки мародеров тащивших его спиной вперед. — Что вы творите? А ну быстро отпустите его! Сейчас же! — Оу, Лили. А мы тут Нюниуса вежливости учим. — усмехнулся Джеймс. Северус последний раз обреченно рванулся, но Блэк вцепился в него мертвой хваткой. Северус ждал, слыша её шаги в мигом наступившей тишине. Лили спускалась по лестнице, злая как тысяча чертей, и Поттер шагнул назад встретившись с ней глазами, хотя Лили даже палочки не доставала. Ей сейчас кажется и одного взгляда хватило бы, чтобы испепелить. — Тебе тоже вежливость не помешает. Или ты забыл, как я тебя украсила, Сохатый? Северус смотрел мимо неё, обмякнув в руках Джеймса. Тот скоренько его отпихнул. Лили едва заметно взмахнула палочкой не размыкая губ, и ноги Северуса освобожденно раъехались в стороны. Ему было стыдно, что Мародерам таки удалось его изловить, что Лили это увидела. Но в то же время Северус был несказанно рад, что та так вовремя появилась. Остановившись на последней ступеньке она процедила: — Оставьте его, и убирайтесь прочь! — Лили, я да всего-лишь хотел!.. — Начал Джеймс лениво — Я не желаю слушать! — Ну ладно может мы и заигрались чуток… — Вон! Лили тяжело дышала, глядя на них. Северус никогда не видел её такой, ни разу не замечал в её взгляде такого отвращения, будто она увидела что-то гадкое, куда опаснее чем парочку идиотов. Блэк будто окаменел, прирос к месту под её взглядом. Как бы хотелось разукрасить ему рожу взрывным!.. — Значит пожирателей смерти прикрываем? — ядовито спросил он — Не пори чушь! — прошипела Лили, сверкая глазами как медуза Горгона. — Вы оба ведете себя не лучше любого из них! Теперь я это ясно вижу! — Понятно. — Блэк, глаза которого мигом потемнели, неожиданно легко отпустил Северуса, и потянул Джеймса за собой. Тот не пошевелился, глядя на Снейпа и кривя губы, красный от досады. — Ну и как тебе сопливый, хорошо прятаться за юбкой Лили? Бежать как к мамочке? — Замолчи! — воскликнула Лили прежде чем Северус успелответить — Ты думаешь ты такой классный, веселый, но на самом деле все твои шутки, все твои поступки — смердят! Она взяла за руку Северуса и потащила прочь, на глазах у онемевшего Поттера, растолкав начавшую собираться толпу. Они вернулись за его палочкой, и, оказавшись с Лили подальше от Мародеров, в закутке у окна, Северус заметил, что руки у неё дрожжат. Лили тихонько стряхивая с него пыль спросила. — Как ты? — А что не видно? — Съязвил Северус, которого вдруг взбесила эта забота. — Видно. — Устало вздохнула она, достала из воздуха носовой платок и поднесла к его губам — Плюй! — Вот спасибо, а я еще сомневался прав ли Поттер насчет того, что ты как мамаша. — Поттер не был прав ни в чем! — глаза у Лили вновь сверкнули. — Кроме того, что всякий раз ты являешься и вытаскиваешь меня из дерьма будто я трус, не способный сделать этого сам! — О, отлично! В следующий раз я посмотрю, как лихо ты с ними разделаешься один против двоих, я буду хлопать и бросать тебе цветы, или может мне сразу принести букет в лазарет? — Вспылила Лили. — Я не… — Начал Северус, но увидел какая она усталая и прикусил язык. — Ладно, извини. Как ты? Ты… Хорошо себя чувствуешь? — Да, всё в порядке. Просто устала.- взобравшись на подоконник Лили прислонилась спиной к стеклу — Искала заблудившуюся второкурсницу, а потом убеждала её выйти из шкафа, она боялась, что снаружи огромный паук. Наверняка тоже идиотские проделки Мародеров! Северус промолчал, припомнив, что Розъе намедни горел желанием подсунуть бывшей банку с пауками. — У тебя кровь. — Лили всё-таки приложила платок к его губам, и Северус вздрогнул ощутив через ткань тепло её руки, и закрыв глаза ждал, пока она осторожно стирала запекшуюся кровь. Несколькоминут спустя, оглядываясь они с Лили вновь зашли в туалет на втором этаже. Несколькими взмахами палочки Лили ликвидировала царивший повсюду разгром. Северус испытал облегчение увидев что явившаяся им дверь седьмой кабинки не тронута разрушением. — Когда они меня увидели я боялся, что они увидят зелье. Сейчас на него лучше не дышать, а тут эти… — Что нам ещё осталось? — вздохнула Лили заглядывая в котел. — Не хватает скорлупы феникса, и цветов дягиля, но прежде должно размешать. Ты ведь принесла ложку? — Вот. Слизнорт был бесконечно рад одолжить её мне «для бальзама Рапунцель». Только бы не пришлось еговарить по настоящему. — Лили устало прислонилась к косяку и спросила. — Чего они к тебе пристали на этот раз? — Будто им повод нужен. — Буркнул Северус, гадая, на кой хрен Блэкам сдался чертов словарь. Лили вздохнула, и открыв крышку принялась помешивать тонкой серебрянной ложечкой, считая до дюжины. — Скажи, а Регулус Блэк часто пишет в ваш протеев блокнот? — Спросил Северус -Он ведь тоже староста. — Почти никогда. Если только по делу. Там в основном хаффлпафцы переписываются, как ни откроешь, они исписали страниц двести, так что корешок трещит, пока лишнее не вырвешь. Их забавно читать, но всё важное из-за их болтовни теряеется. А что? — Да так, ничего… Просто интересно как он относиться к тому что творит его братец. Наверняка просто отворачивается, трус паршивый. Лили пожала плечами, младший брат Сириуса её совершенно не интересовал. — Про ключ ничего нового? — спросила она рассеянно, заговоренной ложкой отмеряя круги. Северус тоже пожал плечами. — Я жду писем из министерства. Там должна быть копия завещания Филиппа. Пока что у меня больше никаких догадок. Ты не отвлекайся, мешай. Тридцать семь, тридцать восемь… Домешав до дюжины дюжин, они с облегчением обнаружили, что зелье приобрело равномерный кровавый оттенок. — Отлично. А теперь брось пора добавить скорлупу феникса и накрыть крышкой. — Ух ты! Она такая теплая… Где ты её взял? — поинтересовалась Лили взвешивая на ладони сверток. — Где взял, там больше нет. Я её выменял на кое-что. — На что? Я бы заплатила, Сев, ты вовсе не обязан… -Не важно, забудь. Приготовься, скоро надо будет её добавить, у тебя наготове крышка? — Да, вот. — Лили извлекла из коробки в углу нечто монструозное, с вентелем и клапаном для сброса давления воздуха, как у какой-нибудь древней пароварки. Вскоре дошла очередь и до скорлупы.Тихонько, тонкой струйкой он всыпал порошок в котел осторожно помешивая всё той же заговоренной ложкой. Лили положила свою ладонь поверх его, и дальше они мешали вместе, вслух читая заклинание. Если бы Лили только знала его перевод… -Крышку! — потребовал он вынимая ложку, и Лили спешно накрыла котел и закрутила вентиль. --Что дальше? Ждем семь минут? Северус лишь кивнул покосившись на часы. Они затаились, ожидая что произойдет… Котел тихонько дрогнул, и сердце у Северуса тревожно забилось. А котел не перестал подрагивать на подставке, все сильнее и громче. Давление в нем росло. — Пора? — Рано. — А теперь? Северус проклиная медленно ползущие секунды смотрел на часы. Еще тридцать секун… Двадцать, десять… Направив палочку на клапан Северус заставил тот слегка повернуться. Котел заходил ходуном, и он испытал несколько мгновений гнетуущей неуверенности. Давление не спадало, свист был оглушителен. — Рванет! — шепнула Лили пятясь. — Не должно. — произнес он, на всякий случай оттесняя Лили к двери и прикидывая насколько сильно разозлится Миртл, когда они пролетят сквозь неё в соседнюю стену, и смертельны ли будут ожоги от трансмутирующего варева. Котел уже не дрожжал, он гневно подпрыгивал на горелке, свист обрел какую-то немыслимую высоту. Дно подпрыгнуло и Лили вцепилась в Северуса вытащив за дверь. Секунда за секундой он ждал взрыва. Затаив дыхание они прислушивались пока свист стихнет окончательно, и молились, чтобы он не начал вновь повышать тональность. Только теперь Северус заметил, что Лили мертвой хваткой вцепилась в его руку, и выглядвывает из-за его плеча. Наконец спустя минуту или две, отсвистев совсем уж глухо котел умолк. Они переглянулись, и кивнув друг другу крадучись приблизились, готовые в любой миг отскочить. Северус, зажмурившись, осторожно повернул вентиль. Приоткрыл крышку из-под которой с тихим «пф» заструился густым водопадом пар нежно пахнущий акацией. Лили полной грудью вдохнула сладкий запах и улыбнулась привалившись к косяку. — Фух. Я чуть от страха не обделалась. — Магия места, Лили. — Усмехнулся Северус и сняв крышку совсем, тоже облегченно выдохнул. Отсветы заиграли пооблупившимся стенам, упали на их лица, когда они, затаив дыхание заглянули внутрь. Когда густой сладкй пар рассеялся, они увидели, что варево стало прозрачно как слеза и светится само по себе будто его пронизывает насквозь чистый лунный свет. Они посмотрели друг на друга затаив дыание. Глаза у Лили сделались глубокими и темными, лицо в отсветах зелья сияло голубоватой белизной. Она прошептала: — Ты правда готов сделать это вместе со мной? — Ну… ведь ты же поверила мне. Я тоже должен рискнуть, так будет честно. Я хочу тоже увидеть что готовит мне будущее. Они одновременно опустили глаза покосившись на зелье. То слабо побулькивало и дымило. *** Регулус хмурился, читая какое то письмо сидя в одиночестве за столом в общей гостинной. Он был неподвижен, только носок ботинка нервно покачивался. — Итак Блэк, — вкрадчиво произнес Северус как по волшебству очутившись у него за спиной — нужен ли тебе еще словарь или мне сдать его в библиотеку? — Давай. — Не так быстро. Сначала скажи, что за рунический текст?.. Регулус резко повернулся, отшвырнув письмо, щеки у него вспыхнули, глаза сверкнули — Так это ты украл у меня записи?! — Я? Не понимаю о чем речь. — равнодушно отозвался Северус, наслаждаясь видом разозленного Блэка. — Не ври! У меня пропали руны, а теперь ты приходишь и требуешь рассказать чем я занят. Брат мне про тебя рассказывал, что ты вечно вынюхиваешь. — Сириус тоже вынюхивать умеет. К твоему сведенью, он тоже требовал у меня вот этот словарь. — Северус постучал пальцем по тяжелой обложке — С чего бы у вас такой живой интерес… — И ты дал ему его? — жадно спросил Блэк. Северус недовольный тем что его перебивают секунду помедлил прежде чем отетить. — Я не счел нужным удовлетворить его нижайшую просьбу. Могу дать его тебе… если скажешь, зачем он тебе сдался. Регулус, все еще злой, некоторое время на него смотрел угрюмо и недоверчиво. Процедил сквозь зубы. — Это тебя не касается Снейп. — Что-ж дело твое. А я пожалуй продлю словарь еще на две недели… — Стой! — Надеюсь ты успеешь забрать его раньше брата когда я отдам его Пинс. — Ты этого не сделаешь. — регулус вскочил и преградил ему путь. — Да неужели? Блэка аж передернуло — Я перевожу завещание своего дяди. Он при смерти, и в бреду, а мы с отцом не можем заверить перевод. Доволен? Сильно пригодилось знание о том, что Альфрад Блэк скончается со дня на день, а Принц-Полукровка? Последнее слово Блэк выплюнул, скривив рот, как худшее из оскорблений. — Не забудь вернуть вовремя. — Осклабился Северус, плюхнув книгу перед Блэком. Собственно ему было все равно, что именно так хочется перевести Блэку, но он подозревал, что это способно насолить Сириусу, если тот так переполошился из-за завещания. В конце концов не лишним будет знать из-за какой дряни он, Северус, едва не встрял на этот раз.