Лили Эванс и Принц-Полукровка

Со второй недели занятия по защите у них стали сдвоенными со слизеринцами, что Лили не шибко обрадовало. Оказавшись в классе в четверг, Лили увидела, что кабинет вернулся к обычным размерам, а парты вновь появились на своих местах. — Рассаживайтесь поскорее, сегодня много работы, — бросила Уитакер вместо приветствия. Лили в очередной раз поразилась, до чего же та стильно выглядит в своей черной мантии, щедро расшитой золотыми пайетками. — Профессор Уитакер, а когда можно будет снова сразится с джинном? — громко вопросил Поттер. — Зависит от ваших успехов в учебе, Джеймс. Если порадуете меня толковым эссе, то получите своего визави. Поттер слегка скис: писанины и зубрежки он на дух не переносил. Будто чтение — это для простых смертных. — Итак. Скажите-ка мне, друзья мои, какие заклинания на основе щитовых чар вы можете назвать? — Протего тоталум, сальвио гексиа, укрепляющие чары… — принялась перечислять Лили, когда Уитакер кивнула ей. — Отлично, Эванс. А вы Снейп, неужели знаете еще что-то? — Лили не упомянула заклятие «Протего диаболика». Оно создает барьер, пройти который могут лишь те, кто лоялен заклинателю, — с едва заметной улыбкой произнес Сев. Лили узнала этот «нехороший» блеск в его глазах. — А ещё испепеляет всякого, кто заклинателю неугоден, — раздраженно сказала Уитакер. — Контроль и удержание этого заклятия требуют изрядной сноровки. Я бы отнесла его к темной магии. Надеюсь, вы не будете возражать, если я не стану вас ему учить, а порекомендую вместо него заклятие «протего фиделитас» со сходным эфектом. Оно часто используется мракоборцами, когда творящий заклятие может сам определить тех, кто вправе проникнуть за магическую защиту. Для охраны места существуют формулы, основаные на окультной символике. — Уитакер махнула палочкой на доску, и та покрылась пентаграммами и гексаграммами. — Я хочу, чтобы вы их перерисовали и записали пояснения. Лили заскрипела пером, а Сев так и не шевельнулся. Уитакер тоже это заметила и сказала, неприязненно прищурясь: — Почему вы не записываете? Вам что-то не понятно, Снейп, мне объяснить ещё раз для особо одаренных? — Мне не понятно, почему вы советуете пользоваться формулой Каховецкого, в то время как формула Магнуса Торвальда короче и действеннее. — Напомните мне, на какое занятие вы пришли? — со вздохом протянула Уитакер. — Мне казалось, что это Защита от темных искусств. — Вот именно. По защите от темной магии, а не по её использованию. Я не стану обучать вас ритуалам чернокнижников, даже если кому-то они кажутся удобнее. — То, что изобретший её маг был чернокнижником, ещё не означает, что формула плоха. — Если вы такой знаток, — неизъяснимо ехидно произнесла Уитакер, — то, несомненно, знаете, что формула Магнуса крайне нестабильна, предполагает использование крови заклинателя, и помимо прочего — жестока к изгоняемой сущности. А применение её к нелюдям вполне способно убить. Так что, несомненно, это темная магия. А теперь пишите формулу, которой пользуются волшебники, чья мораль не вызывает сомнений. Немедленно. Они секунду смотрели друг на друга, затем Северус нехотя склонился над бумагой и принялся, сердито сопя, корябать формулу наговора. Лили подняла руку. — Но профессор Уитакер, разве это не формализм? Ведь вовсе не использование заклятий делает мага темным волшебником, а намерение, с которым он совершает ворожбу. Простой левитацией или манящими чарами можно причинить много неудобств окружающим. Уитакер мягко, чуть снисходительно улыбнулась. — Полностью согласна, мисс Эванс. Однако я убеждена, что, пользуясь лишь светлой магией легче… Хм, избегать искушения. Вот увидите, справиться можно ничуть не хуже. — Уитакер ободряюще улыбнулась Лили. Снейп скривился. Некоторое время скрипели перья, Уитакер пару раз ответила на вопросы Римуса. Когда они закончили с переписыванием, она потребовала, чтобы они встали из-за столов. — А теперь приступим к практической части, — мисс Шелли хлопнула в ладоши, и парты отъехали к стенам. — Будем тренировать щитовые чары. Ваша задача создать как можно более действенный барьер между собой и нападающим. Что вам понадобится? Холодная голова и умение сосредоточиться. Не позволяйте рассеять ваше внимание, будьте нацелены и точны. А чтобы у вас не возникало соблазнов…. — Уитакер повела волшебной палочкой. Ничего не произошло. Лили хотела спросить, что это значит, но с губ её не слетело ни звука. — Заклятие немоты весьма действенно, если ваш противник не владеет невербальным колдовством. — Уитакер хитро улыбнулась. Северус только плечами пожал, и, состроив пренебрежительную мину, покосился на Лили — они и так умели насылать невербальные чары. — Итак, разделитесь на пары, и попытайтесь по очереди проклясть оппонента. Будь это щитовые чары, или отбрасывающие чары… или сглаз, — правда, попрошу без фанатизма, мне не улыбается трансфигурировать слона обратно в пуговицу, если кто-то из вас решит изобразить раджу. Вокруг Лили беззвучно засмеялись: все уже слышали о том, как накануне Минди МакМиланн нечаянно трансфигурировала хомяка в мумака. Встав друг напротив друга, они с Северусом нацелили палочки. Лили начертала в воздухе: «Спорим я тебя достану?». «Не дождешься». Воздух между ними зарябил от проклятий и щитовых чар, она едва успевала уворачиваться, и бросать ответно чесоточные и щекоточные заклятия. Она отскакивала, ставила блок, яростно кидая ответные проклятия, рассеивая, и создавая облака дыма, призванные скрыть атаку. Впрочем, мысль подурачиться пришла в голову не им одним. Лили подвело то, что она заметила, как многие уже и не практикуются, а просто наблюдают за художествами Поттера и Блэка. Она промахнулась, её заклятие угодило в огромного надувного порося, материализованного Джеймсом, и класс потряс грохот, как от пушечного выстрела. В тот же миг её отбросило к стене и облепило нетопырями, которых она яростно дематериализовала, следом беззвучно выкрикнув несколько слов, столь любимых Морной. Хряк уныло осел на пол подле её ног, сдуваясь окончательно и издавая непристойные звуки.* «Повержен храбрый витязь» — начертал в воздухе Люпин, и мародеры изобразили, что скорбно снимают шляпы. Лили, глядя на гору розового винила, решила что догадалась, с кем Римус слушал одолженную у неё пластинку «Animals». — Отлично. Теперь, благодаря Эванс и Поттеру, мы не только онемели, но и оглохли, — Уитакер улыбнулась им с Джеймсом, и тот, театрально раскланявшись, начертал в воздухе: «Рад стараться». — Вот что. Раз вы четверо такие знатоки невербальных чар, у меня для вас будет другое задание. Блэк, встаньте в пару с Эванс, а вы Снейп с Поттером, и попрошу до конца занятия без дурачеств. Отработайте заклятие «протего фиделитас». — Мэм, а можно нам с Питом мне тоже попробовать? — Хорошо. Тогда Петтигрю упражняется с Эванс, а Люпин с Блэком. Запоминайте движение палочкой… В этот момент урок прервался. У Вэрити Боунз из ушей проклюнулся лук порей. — Одну минуту. Ждите тут. — Уитакер умчалась на другой конец класса. — Что, завидно что я теперь с Лили, Нюниус? — прошептал Петтигрю из-за плеча Сириуса. Лили так на него взглянула, что Пит тут же смутился. — И как такой слюнтяй, как ты, невербальное колдовство выучил, Питер? — Северус насмешливо смерил его взглядом. — А сам-то? Чтобы пасть вонючую не открывать, да? — Хмыкнул Блэк — Конечно, выучился, из-за соплей ни одно заклятие не мог правильно произнести, — хихикнул Джеймс. — Да, Нюниус? Эванс тебя находит по липкому следу, верно, сопливчик? — Замолчи, Поттер! — прошипела Лили, коснувшись руки Сева, в которой тот сжимал волшебную палочку, ненавидящим взглядом впившись в лицо Джеймса. — Он сопливая башка! — И волосы в соплях! — У него же из носа непрерывно бежит! — С самого рождения! Его мамка роняла, потому что он скользкий! — Джеймс, ты не… — У его деда были вооотакие усы, и вооотакая сабля, — шипел Поттер, изображая, что вытирает нос рукой, а потом — руку о штаны. Сев стряхнул её руку, и резко взмахнул палочкой. Лили опоздала с щитовыми чарами, и вздрогнула, поняв, что произошло. С лица Поттера исчезли рот и нос, очки упали ему на подбородок. Он с ужасом ощупал лицо, и с ненавистью уставился на Северуса, не имея возможности вдохнуть или позвать на помощь. — Профессор Уитакер! — возопил Хвост. — Помогите! — Что, не знаешь как снять заклятие, Поттер? — ощерившись произнес Северус. — Сев, расколдуй его немедленно, — потребовала Лили — Ну уж нет, — зло ухмыльнулся Сев, не сводя с Поттера глаз. — Пусть сперва прощения попросит. Ах да, ему же нечем, вот досада!.. — Слушай ты, тварь!.. — начал Сириус, но тут подспела Уитакер. Поглядела на Джеймса и одним взмахом палочки привела его в норму. Затем обвела тяжелым взглядом остальных. — Кто это сделал? Отвечайте немедленно. Повисла гробовая тишина. Все, кто находился в классе, смотрели теперь на них. — Это сделал Снейп, профессор, я всё видел! — вылез Петтигрю. — Это вышло случайно? — спросила Уитакер требовательно. — Отвечайте правду, Снейп! — Нет, — сказал Сев сквозь зубы. — Сегодня после уроков придете, я назначу вам взыскание. Я предупреждала вас, что не потерплю подобного. — Заметив, что он готов возмутиться, Уитакер произнесла, направив на него волшебную палочку: — Силенцио! Люпин, поменяйтись с Поттером, и слушайте меня внимательно… Сев прямо-таки побелел от ярости. С кончика его волшебной палочки слетело несколько искр. Лили всерьез забеспокоилась за то, чем это может кончится. До конца занятия никто, кроме Уитакер, не проронил ни слова. Когда прозвенел звонок, профессор хлопнула в ладоши и подытожила: — Отлично. Все у кого получилось, молодцы. Те, у кого не вышло, практикуйтесь на досуге и получится обязательно. И от тех, и от других жду классификацию щитовых чар на пять дюймов. Ах, да! Сонорус! Вы свободны, можете идти. Все радостно зашумели, бросившись к выходу. — Мисс Эванс, задержитесь на пару минут, — попросила Уитакер, перекрывая шум. — Да, профессор, — Лили посмотрела вслед Северусу, который, с лютой ненавистью взглянув на Уитакер, пулей вылетел из класса. Та дождалась, пока все уйдут и заклятием прикрыла дверь. — Профессор! Сев не виноват. Это Поттер его достает, — поспешила сказать Лили. — Поттер или не Поттер, Лили, чародей должен уметь держать себя в руках. — Уитакер сурово на неё посмотрела. — Это заклинание способно задушить человека. Я не позволю такого безобразия на своих уроках, и не поощряю подобных шалостей. Или вы считаете это нормальным? — Нет профессор, не считаю, но… — И то хорошо, — перебила Уитакер. — Если уж вам так небезразлична судьба вашего однокурсника, втолкуйте ему, зачем необходимы правила поведения на занятии. — Он думает, что вы его ненавидите. — Вздор. Будь на его месте вы, я бы поступила ровно так же. Однако я не о наказаниях хотела с вами поговорить. Намедни профессор МакГонагал сказала мне, что в прошлом году вы выразили намерение стать мракоборцем. Вы не передумали? — Нет, мэм. — Лили почувствовала, что сердце бьется предательски часто. — Что ж. Ваши результаты СОВ весьма многообещающие; если так же сдадите ЖАБА, то ваших знаний хватит, чтобы претендовать на зачисление. — Уитакер одобрительно улыбнулась. — Что вам известно о вступительных экзаменах в центр подготовки? — Я знаю, что они тестируют физическую выносливость, а ещё психологическую устойчивость. — Психологическую устойчивость, — повторила Уитакер, — а вам известно, что именно означает эта проверка? Вижу, что не знаете. Вас испытают на способность сопротивляться «империусу» и на владение окклюменцией. Вы знаете, что есть окклюменция? — Это искусство держать мысли закрытыми, — с готовностью ответила Лили, радуясь, что знает хотя бы это. — Верно. Окклюменция вряд ли пригодится при ловле жуликов в Лютном переулке, однако если вы не хотите, сами того не ведая, послужить Темному Лорду, вам стоит её освоить, Лили. — Профессор Уитакер улыбнулась сочувственно. — Это непросто, — следить за мыслями и чувствами. Боюсь для вас, Лили, это будет особенно нелегко. — Почему? Уитакер помедлила с ответом. Грустная улыбка коснулась её губ. — У вас открытое сердце, Лили. И ваше лицо вас выдает. Вы не привыкли скрывать мысли. — Как мне этому научиться, мэм? — Быстрее всего отточить это умение позволяют тренировки вместе с тем, кто владеет легилименцией, и раз за разом изгоняется из сознания. Но контроль эмоций и привычка контролировать разум, медитации, если угодно, — приведут к тому же результату, пусть и более долгим путем. — А чем плох короткий? — Тем, что он предполагает помощь постороннего, — Уитакер нахмурилась. — Этот человек сможет увидеть все ваши воспоминания, страхи и желания, — и если вы не верите ему, как себе, если он может использовать вашу память во вред, это станет угрозой в вашей работе мракоборцем. Если вы решились, это должен быть тот, кому вы полностью и безоговорочно доверяете. Лили чуть воспряла духом, несмотря на предостережение. Ведь такой человек у неё был, и скорее всего, сейчас ждал её за дверью, костеря Уитакер на чем свет стоит. — Я бы советовала вам книги Кэтрин Пряшниковой и Мнемона Рэдфорда для самостоятельных тренировок. Еще может быть Бовье, но у него больше теории и меньше упражнений. Окклюменция — это ещё и тренировка воли, контроль над своими мыслями. Умение преодолеть свои чувства и эмоции, сосредоточиться и воспротивиться чужой воле. Когда вам придется принимать ответственные решения, умение сохранять голову холодной, не поддаваясь чувствам, вам пригодится. — А откуда вы так много знаете про экзамены, мэм? — Когда-то я тоже хотела стать мракоборцем. — Уитакер улыбнулась слегка печально, ностальгически. — И вы не прошли? — пораженно спросила Лили. Невозможно было поверить, чтобы такая одаренная колдунья, как профессор Шелли, не прошла тестов. — К сожалению, меня не допустили к вступительным испытаниям. Но не волнуйтесь, Лили, для вас нет никаких причин быть не допущенной к их сдаче, и если в ближайшие два года вы постараетесь и наляжете на учебу, то думаю, через пять лет я смогу вас поздравить с получением «соляриса». Ну, бегите, а то опоздаете на следующее занятие. — Уитакер вновь слегка улыбнулась. — Спасибо, мэм. Сев и в самом деле ждал за дверью. Слов у него не было — только мат и слюни. Оставалось лишь ждать, пока он перебесится и можно будет поговорить с ним по-человечески. *** Северус постучал в дверь. Непонятно было, зачем Уитакер звала его так поздно? Впрочем, это давало шанс надеяться, что наказание не будет долгим. Дверь открылась. В кабинете было темно, все окна, кроме одного, закрыты ставнями. Уитакер ждала неподвижная, как дракон в засаде. Над её головой висел кинжал в золотых ножнах, будто дамоклов меч. В последнем закатном луче, очертившем на стене квадрат оранжевого света, он пылал факелом, в то время как сама Уитакер сидела в тени, сливаясь со стеной в своей черной мантии. — А вот и вы, — констатировала она, с хмурой усмешкой взглянув на Северуса. — Раз уж это впервые, я не стану вас слишком тиранить, Снейп. Я не сторонница бессмысленных наказаний, вроде прополки от забора и до обеда. Хотелось бы, чтобы действо сие принесло пользу, в первую очередь вам. — Она взмахнула волшебной палочкой, и на столе выросла стопка каких-то старых тетрадок. — Здесь медицинские карты. Мадам Помфри просила их обновить. Ознакомившись с ними, можно представить, сколь тяжело поддается излечению темная магия. Весьма любопытно, знаете ли. Первые опыты Волан-де-Морта и его подпевал, — Мальсибера, Эйвери… Вы, кажется, дружны с их сыновьями. Надо же, как тесен мир, — мягко заметила она, ядовито усмехаясь, глядя ему в глаза, явно ожидая реакции. Северус продолжал молча смотреть на неё. От мысли о переписывании старой чепухи было тоскливо. Уитакер продолжила: — Итак, их жертвы. Я хочу, чтобы вы составили подробный план излечения для каждого из них. — И какая же в этом польза для меня? — не удержался Северус от язвительного вопроса. — Если уж вы практикуете темную магию, то должны быть готовы ответить за свои деяния. Исправить причиненное зло. Один раз вам это, кажется, удалось. — Не понимаю, что вы имеете в виду. — Северус постарался чтобы его лицо ничего не выражало. Значит разнюхала, сволочь! — Я ознакомилась с вашим личным делом в числе прочих. Такое досье есть и на Грегори Мальсибера, и на Луи Эйвери, на Эвана Розье и Ричарда Уилкиса. Отталкивающее чтиво, просто отвратительное. Однако среди всех них вы один отличились и угодили в судебное разбирательство. — И всё же мне не ясно, какое отношение тот суд имеет к моей учебе? — холодно осведомился Северус. — А я думала, вы умнее. Видимо, ошиблась. Отношение самое прямое, Снейп. Вас ведь едва не исключили тогда. — «Едва» не в счёт. — Да, у вас были оправдывающие обстоятельства, и суд из снисхождения к вашей молодости проявил милосердие. Которое, похоже, не пошло вам на пользу. — Взгляд Уитакер был беспощаден. — И как же возможность не остаться недоучкой мне вредит? — Отсутствие наказания ведет к вседозволенности. Впрочем, в моих силах это исправить. Я жду отчет через неделю, не менее чем лист на каждый случай, — отчеканила Уитакер. Северус похолодел. Его ждала неделя в аду из бумаги и чернил. — Я прошу отнестись к моим следующим словам серьезно. Для вашей же пользы. — Уитакер встала, опершись руками на стол; луч закатного солнца упал на её лицо, на яркие, как у совы, ореховые глаза. — Если вы мне попадетесь на каких-то скользких делах, пощады не ждите. Я приложу все силы к тому, чтобы вам воздалось по заслугам. Я добьюсь исключения, — вашего и ваших приятелей. Может быть, хотя бы это послужит вам уроком, Северус, раз по-хорошему до вас не доходит. — То есть сейчас было «по-хорошему»? — Вы похоже не встречались с «по-плохому» в исполнении Министерства магии, Снейп. Многие двери навсегда закроются для вас. — Я трепещу, Профессор, — он покачал головой, чуть усмехнувшись. — Вы ведь не представляете, что вас дальше ждёт. — Уитакер с прищуром глядела на него. Она злилась, но ярости не чувствовала, скорее досадовала. — Ошибки, о которых вы будете потом сожалеть. — Я как-нибудь переживу, — холодно отозвался Северус — О да. Как-нибудь. — Уитакер жестко усмехнулась, и, взмахнув палочкой, левитировала кучку ветхих брошюрок ему в руки. — Вон отсюда. *** Лили Северус нашел в классе Защиты от темных искусств, сидящей на парте и материализующей одного за другим мерзко чирикающих попугаев. Причем с такой скоростью, что те едва успевали улетать, не врезаясь в друг друга. Резко взмахнув палочкой, Северус к чертям свинячим дематериализовал паскудные шумные комки пуха. Но перестарался — те с негромким «пуфф» расстаяли в воздухе, как взорвавшиеся бомбочки, осыыпая всё вокруг перьями. Когда он злился, ему хреново удавалась трансфигурация, что, как правило, злило его ещё сильнее. Потянуло паленым волосом. — Эй! Может хватит истреблять моих птичек? — гневно воскликнула Лили, оборачиваясь. — Они б тут всё тебе изгадили. — Ты рано вернулся. Уитакер отменила наказание? — Хрена с два! — Но как она тебя отпустила? — любопытствовала Лили. — Что она сказала тебе? — О, ничего необычного. Просто грозила исключением и припоминала мне суд, — подрагивающим от сдерживаемой злости голосом ответил Северус. — Нет, Сев, не может быть, чтобы она так говорила! Она наверное, не совсем это имела в виду… — Да нет, именно это. Она прямым текстом сказала. И хватит её оправдывать! Ты вечно всех оправдываешь, все у тебя белые и пушистые! — А ты белее всех и пушистей. — Лили примирительно улыбнулась, смахивая перышко с его плеча. — Она просто волнуется за твое будущее! — Ну конечно! Именно поэтому она хочет вышвырнуть меня из школы. — Она только пригрозила. Не думаю, что с её стороны было правильным так говорить, но это не значит, что она правда так поступит. И Дамблдор никогда такого не допустит, он никого не исключал без серьёзных оснований. А ты ведь ничем таким не занимаешься. Ведь правда? — требовательно спросила Лили. — Да, конечно, — отмахнулся Северус, отводя взгляд. — Так как она тебя наказала? Что поручила? — Это. — Он с гадливым выражением лица постучал по стопке историй болезни. — Нужно переписать архив Помфри и найти способы исцеления от указанных заклятий. — Ну надо же, она наказала тебя твоим любимым делом, изучением жутких проклятий. Какая жестокость! — усмехнулась Лили. Нет, ну хоть бы капля сочувствия! — Как будто мне и без того занятся нечем. — пробурчал Северус. — Дело не в этом. — А в чем же? — В том что она поганая ханжа, которая относится ко мне так, будто я совершил что-то достойное Азкабана! — Глупости. Вовсе она такого не думает. Это всего лишь дисциплинарное наказание. Сделаешь и забудешь. Ну хочешь, я помогу тебе? Вместе быстрее закончим. — Нет. Я сам прекрасно справлюсь и без твоей помощи, — угрюмо отозвался он. — А я не справлюсь. Он вопросительно взглянул на неё. Лили медлила, нервно теребя светлое перышко, затем сжала его в кулаке и подняла глаза. — Сев, я… Мне нужна будет твоя помощь. Только ты можешь мне помочь. — Она взяла его за рукав, заглядывая ему в глаза с надеждой. — То есть… это, наверное, умеет кто-то ещё в школе, но я только тебе могу довериться. Он подобрался, внимательно глядя на Лили, мигом забыв о своей неприязни к Уитакер. Сейчас он готов был вписаться в любой блудняк.