Изучение настоящей жизни.

      Это произошло давно. Я учился в одиннадцатом классе. Был обычным разгильдяем, никогда не учил нудные термины и не читал параграфы, заданные на дом, а также частенько мог поиздеваться над ботаниками. Я считал, что эти люди слабые духом. Что сказала мамочка, то они и делают. Ведь свобода — главный закон жизни.       Меня считали «элитой». Спорить, а уж тем более драться со мной, никто не решался. Это было мне на руку. Мне было приятно смотреть на то, как люди и слова без волнения сказать мне не могут. Только сейчас я понимаю, что был обычным самовлюбленным кретином.       Шел урок русского языка. Задали написать сочинение о человеке, которым ты восхищаешься и гордишься. Естественно, ничего делать я не стал. Но послушать, кем же восхищаются идиоты-одноклассники, было довольно занимательно.       У многих не было ничего интересного. От слова совсем. Люди, добившиеся особого успеха в спорте, музыканты, художники, у какой-то девчонки даже Пушкин промелькнул. Но после рассказа одной девочки из нашего класса мое мировоззрение полностью перевернулось.       — Я восхищаюсь своей мамой. Отец бросил нас еще до того, как я родилась. С детства я помню, как мама много трудилась. И днем, и ночью. Я в свои пять лет уже старалась ей помочь, хоть она и запрещала. Говорила, что у ребенка детство должно быть. Мама работала на трех, а может и больше работах. Мыла полы в подъезде, работала официанткой в ближайшей закусочной, уборщицей в гостиницах. Когда мне исполнилось десять, еды стало не хватать, но мама не сдавалась. Она работала, что есть мочи. Когда мне исполнилось пятнадцать, маму взяли на постоянную работу в довольно престижном ресторане. Зарплаты нам хватало с головой — мы наконец-то зажили счастливого. Но через год маме поставили диагноз: рак легких. Я работала на разных работах, да еще и мамины знакомые с ресторана помогали нам. Неделю назад ее не стало. И я… — тут девчонка не выдержала и заплакала: прямо у всех на виду.       Я находился в полнейшем ступоре. Первое впечатление о ней оказалось таким обманчивым. Я слушал ее, с жадностью вслушиваясь в каждое ее слово. А она все продолжала и продолжала говорить. Неприятный ком осел в горле. Да, эти эмоции я ни за что не забуду.       Но то, что произошло дальше, меня полностью обескуражило. Два парня из нашего класса, которые имели вполне неплохую репутацию, встали и обняли девчонку.       — Ольга Борисовна, можно мы уйдем с урока и отправим Савельеву домой? — спросил блондин. По-моему, Кирилл.       — Конечно. Я предупрежу завуча, — и тут я еще больше удивился. Хотя, казалось бы, куда еще больше? Ольга Борисовна, будучи в обычное время той еще стервой, без вопросов отпустила их. Что с этим днем вообще не так? думал я.       И знаете, с того дня, я понял многое. Понял, что далеко не все крутится вокруг меня. Впервые я посочувствовал кому-то. Я проникся чувством жалости к этой девчонке. До меня дошло, насколько она хрупка и одновременно сильна. И понял, что я по сравнению с ней ничего еще не успел увидеть в этой жизни.       Я ушел после того, как прозвенел звонок с урока. Ходил по местным улицам и переулкам, обдумывая произошедшее. И почему же меня так задела эта история? Я не мог найти ответа. Плюнув на все размышления, я вернулся домой и сразу пошел спать. Как ни странно, сон пришел мгновенно.       На следующий день она не пришла в школу. В груди что-то екнуло. Где она? Что случилось? Заболела?       Увидев в другом конце класса того самого Кирилла, я подошел к нему и спросил:       — А где Савельева?       — Без понятия, — пожал плечами он, — мы довели ее дома и пытались как-то разговорить, но она упрямо отказывалась что-либо рассказывать. Лишь сказала нам сухое «спасибо» и пошла домой.       — А где она живет? — поинтересовался я, моментально сформировав в голове план.       — Тебе еще зачем? — подозрительно прищурился парень.       — Забыл конспект отдать, — выкрутился. Вроде поверил, — а ей, как я понял, он был нужен именно сегодня.       Уже через десять минут я направлялся в сторону ее дома. И всю дорогу думал, что же я ей скажу? Не пошлет ли она меня? Вполне вероятно. Живет она не так далеко от школы. Примерно тридцать минут пешком.       Дом, в котором она жила, был небольшой пятиэтажкой. Зайдя внутрь, обнаружил, что лифта нет. Пришлось подниматься пешком на четвертый этаж. Стены в подъезде были зелеными, с трещинами, явно потрепанными временем.       Вот она, сорок пятая квартира. Не найдя звонка рядом, я просто постучал несколько раз в дверь. Дверь открыла Савельева: с лохматыми волосами и в домашнем халате. На ее лице отразилось полное недоумение.       — Не сочти за грубость, но что ты тут забыл? — немного резко спросила она.       — Я? — как ни странно, но я так и не передумал подходящего предлога, — может пустишь? Негоже держать гостя на пороге.       Она хмыкнула и освободила проход, тем самым разрешая войти.