Изучение настоящей жизни.

      Она хмык­ну­ла и ос­во­боди­ла про­ход, тем са­мым раз­ре­шая вой­ти.       Мы сидели за столом в небольшой, старой кухоньке. Обои были голубыми в белую сеточку: местами где-то выцвели, где-то и вовсе отклеились. В углу находилась стиральная машинка, а от нее вдоль стены расположены несколько шкафчиков, газовая плита и раковина. Напротив стоял стол и три табуретки. На двух из них сидели мы с Савельевой.       Все уже давно привыкли называть ее просто Савельевой, по фамилии. Да и она была, вроде, не против. Насколько я помню, ее зовут Аня. И Аня ничем не выделялась из толпы: густые русые волосы до лопаток, карие глаза, не слишком пухлые, но и не тонкие губы, немного худощава. Постоянно ходила с каким-либо томиком классической литературы. Из класса ни с кем тесно не общалась.       Как ни странно, это все, что я о ней знаю (не считая того рассказа на уроке). И только сейчас до меня дошло, насколько глупой была идея прийти сюда, даже не придумав должного оправдания. В итоге Аня и я сидим в неловком молчании, иногда попивая уже порядком остывший чай. Очевидно, что разговор должен начать я, а не она. Пришел, ввалился в ее квартиру и теперь сижу молчу. Браво, Маэстро!       — Хорошая погода, правда? — девушка несколько удивленно взглянула на меня и растерянно ответила:       — Да, действительно хорошая.       И снова неловкое молчание. Просидев так еще минут семь, она не выдержала и произнесла:       — Паш, зачем ты пришел?       — Можешь помочь мне с рефератом по физике? — выдумал я на ходу какую-то чушь. Аня устало вздохнула.       — Кого ты обманываешь, а? Ты же сроду не готовил рефераты, — подперев подбородок рукой, она немного придвинулась и с некой долей насмешки произнесла: — Этакий папенькин сынок, который довел абсолютно всех учителей до нервного срыва; которому в радость издевательства над другими и который не имеет чувство сострадания. Неплохая характеристика, не так ли?       Аня смотрела мне прямо в глаза, не отрываясь — так, что по коже пробежали мурашки. Я понимал, что все эти слова правдивы и не мог с этим поспорить. Но что-то внутри кричало: я не хочу быть таким! Дыхание сбилось, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Девушка медленно, все также смотря на меня, отодвинулась.       Резко взявшись за голову и опустив ее вниз, я растрепал непослушные волосы. Хотелось кричать от досады. Ведь я действительно такой, каким она меня описала. Я действительно жалок. Собравшись с мыслями, выпалил:       — Да, я такой! — ладонь ударила по столу, — и я не знаю, зачем к тебе пришел! Понимаешь? Н-е-з-н-а-ю! Я просто… — я выдохнул сквозь зубы, — просто запутался…       Я слегка помассировал виски. Зачем я вообще приперся сюда? Медленные четкие хлопки заставили посмотреть прямо на девушку.       — Бедненький, — притворно посочувствовала она. — А я знаю, что тебе надо. В том числе и от меня, — Аня отпила немного остывшего чая. — Тебе надоело быть, не постесняюсь выражения, жалким ублюдком. Правильно? — я тактично промолчал. Похоже, ее это развеселило. — Еще как правильно… — она ухмыльнулась. — Что ж, — резко выпрямилась шатенка, — ты хочешь измениться, так? — я неуверенно кивнул. Господи, как будто на допросе! — Я помогу. Познаешь мир с моей точки зрения. Я покажу, как живу, чем живу и зачем живу. Но если ты сольешься, я не виновата, ясно?       — Я готов.       — Вот и отлично, — она встала, хлопнув в ладоши. — Можешь уже сегодня собирать свои манатки и перебираться ко мне.       — В смысле? — не понял. А это еще зачем?       — Только не говори, что собирался меняться в обществе «мажориков». Квартира небольшая, но есть вполне сносный диван, — невозмутимо ответила Аня. — Так что, все еще согласен? — и снова эта дьявольская ухмылка.       — Согласен, — также сквозь зубы, смотря ей прямо в глаза, произнес я.       А в этих самых глазах зажегся какой-то странный блеск и заплясали чертики...